— Тебе стоит остаться здесь, — сказал Киаварн, когда наемники, наконец, собрались покинуть деревню Лайлы.

«Мою. И мою деревню!» — поправил я самого себя, с удивлением вспомнив, что в последнее время в деревне меня по-настоящему не боялся никто. Люди не прятались за углами домов, смело шли мне на встречу и не втягивали головы в плечи, когда я о чем-то спрашивал. В основном, как погода. Лайла сказала, что это универсальный способ завязать беседу. Лучше будет лишь спросить, как удался в эту неделю надой молока.

— Я об этом думал, — признался я, щурясь от летнего солнца.

День выдался знатный. В меру знойный, такой, что повсюду летали шмели и их можно было ловить языком. Они, конечно, жалят. Но до чего вкусные! С пирогами не сравнятся, конечно. Но определенная изысканность была в их мохнатых тельцах. Дик почему-то, увидев, как я их ловлю, стал дразниться лягушкой. Что у меня может быть общего с существом, имеющим четыре лапы, прыгающим, да еще крошечным⁈ И к тому же, зеленым! Я-то не зеленый!

Киаварн растянулся рядом со мной на траве. Одну травинку он зачем-то принялся жевать, хотя люди травой не питаются. Это я точно знал.

— Ну, так что тебя останавливает, дружище? Здесь твое место, — мягко заметил наемник.

— Примерно весь остальной мир! — усмехнулся я. — К тому же… Лайле нужно найти возлюбленного. Ее родители так говорят. Что пора. Мне кажется, я ей мешаю.

— Это чем? — губы Киаварна прорезала горькая усмешка.

Не могу сказать, о чем он думал в тот момент. Я попытался понять это, прикоснувшись к его сознанию, но увидел лишь смутный образ женского лица и все.

— Лайла постоянно со мной, — признался я, вспомнив случайно подслушанный разговор ее родителей. — То на речку затащит меня купаться. А там женихи из других деревень, могла бы кого-то встретить, но они меня боятся! Сразу шарахаться начинают… Хоть Лайла и сказала им, что я безобидный.

— Это ты-то безобидный⁈ — рассмеялся Киаварн. — Я видел, как ты труп лошади практически разорвал пополам!

Я поморщился. Вернее, скорчил гримасу, далекую от всего человеческого. Некоторые вещи я предпочел бы не вспоминать. Мне теперь нравились лошади! Даже вражеских становилось жаль. И носы у них такие забавные, очень мягкие, когда в тебя тычутся, требуя угощения. Я как-то принес гору яблок лошадям нашего отряда. Так они потом попятам за мной ходили! Еще я частенько оставался ночевать вместе с лошадьми в сарае. Там тепло, хорошо, солома сухая. Можно прильнуть к теплому конскому боку. Гораздо лучше, чем в лесу или просто во дворе. Джулиус, правда, звал меня в дом. Но там и без меня ночью не развернуться, учитывая, что к семье Лайлы на постой напросилось сразу аж трое наемников.

Лайла, кстати, приходила ко мне в сарай пару раз. Укладывалась рядом, положив голову на меня. В такие ночи мы подолгу болтали. Я рассказывал о наших с наемниками приключениях. Она о неспешной жизни в деревне, что текла без меня плавно и мягко, словно река.

— Она тебя любит. Лайла, — неожиданно заметил Киаварн.

Я оторопел.

— Мы разных видов! — сумрачно напомнил я. — Так не бывает.

Шорготов не влечет к красноглазым паукам иной инстинкт, кроме желания сожрать. А пауки, в свою очередь, не мечтают о стремительных Огнестрелах, парящих в ночном небе Угрюмых Болот. Так не бывает. Люди не влюбляются в шорготов. Точка. Лайле нужен другой человек.

— Сам удивлен! — признался Киаварн. — Но такое ни с чем не спутаешь.

— Ей нужен человек. Кто-то вроде тебя. Или Дика, — сумрачно сказал я, подозревая в глубине души, что если эльф и дальше будет проводить с Лайлой столько времени, обучая премудростям стрельбы из лука, то как-нибудь ночью я его задушу.

Впрочем, куда больше лука девушку заинтересовал Малройд и его магия. Все свободное время от наших с ней вылазок в лес и на реку, Лайла проводила с ним, либо с Диком. С магом, надо признать охотней. Малройд смеялся ее любопытству, добродушно называл «внучкой» и показывал несложные заклинания.

— Дик — эльф, — напомнил Киаварн.

— У него две руки, две ноги, только уши немного острые. А меня все в деревне, когда думают, что не слышу, называют гигантским червем! — признался я, глядя на небо.

По нему проплывали облака в форме пирогов. И еще, почему-то медведя. Большого, состоящего из белоснежных клубов.

— Ты, скорее змея, — попытался утешить меня Киаварн.

— Да ну? Вообще-то, я видел змей!

— Ладно, может быть, чуть-чуть ближе к червю! — сдался наемник. — Хотя где ты видел таких «червей»⁈ Ты — шоргот, это совершенно иное.

— Гордиться, честно говоря, нечем. Шорготы проводят всю свою жизнь в поисках чего-то съедобного. Пока кто-то не съест их самих.

— У людей с вами больше общего, чем ты думаешь, — заверил Киаварн.

— У нас нет дружбы. Чести. Благородства. Вот этого всего, что занимает твой ум. И Лайлы. Тильзана, Дика и всех остальных. Когда мы берем задание, вы всегда боитесь не того, что нам не заплатят, а в первую очередь не успеть, не спасти. Для шоргота это немыслимо.

Киаварн положил ладонь мне на морду. Зачем-то погладил. Не спорю, пожалуй, было приятно. Но к чему он стал рисковать рукой? Инстинкт, знаете, такое дело. Клацнешь пастью, потом десять раз пожалеешь, но дело сделано!

— Ты такой же, как мы. Я же вижу, — очень серьезно сказал наемник. — Тебя все это занимает не меньше, чем нас.

— Именно поэтому я должен уйти, — тяжело вздохнул я. — Потому что тоже люблю Лайлу. Будет плохо, если я сожру парня, который ей приглянется.

— Да уж, с этим трудно поспорить! — признал Киаварн в красках представивший, как я расправляюсь с очередным претендентом на руку и сердце Лайлы, посмевшим подойти к ней на речке поближе и заговорить. — В таком случае, послезавтра мы покинем деревню, — решил наемник. — Собери свои вещи.

— Но у меня нет вещей! — напомнил я.

Все, что у меня было — это прочная шорготская шкура. Под которой клокотали эмоции, раздирая прятавшуюся внутри искру на куски. Я хотел уйти. И в то же время до боли и зубовного скрежета жаждал остаться.

«Все, как и в прошлый раз!» — подумал я. — «Только теперь уползти из деревни будет еще тяжелей!.. Особенно попрощаться с Лайлой».

Это и, правда, было ужасно. Не в первый раз я видел ее слезы. Например, однажды они брызнули из глаз пятилетней Лайлы, когда она разбила коленку. Вот это был настоящий ужас! Я видел, как из ее глаз сочится прозрачная жидкость, но понятия не имел, как это исправить! С кровью хотя бы было понятней. Потеряет много — умрет. А слезы? Сколько их может потерять человек прежде, чем погибнет? Да еще маленькая девочка? К счастью, Лайла довольно быстро перестала плакать и улыбнулась моим нелепым метаниям вокруг нее.

Спустя три месяца наша разлука все еще продолжала казаться мне ужасной. Невольно я возвращался в памяти к сцене нашего расставания. Лайла вышла утром из дома, чтобы проводить нас и мы долго-предолго стояли в поле. Она положила зачем-то обе руки мне на голову и тихо, почти беззвучно плакала.

— Не уходи, Даммар! — сказала она.

— Я не могу остаться. Мне здесь не место, — ответил я и солгал.

Ее деревня в тот миг была единственным местом во всех мирах, где я хотел быть. Но… У меня и правда внутри поднималось что-то темное и грозное, когда на речке к ней подходили поболтать парни из соседних деревень. Те, что были из нашей попросту не решались, поймав мой взгляд. До тех пор, пока я рядом, Лайла так и будет «девочкой с чудовищем».

Она плакала, разрывая мой сердечный узел на части, а я вновь не знал, как ее утешить. Только теперь точно знал, что волшебная трава подорожник не помогает людям от слез. Лишь от разбитых коленей.

— О чем задумался, Даммар? — окликнул Тильзан, шедший рядом со мной.

Полукровка спешился, решив дать отдых своему скакуну. Или попросту хотел поразмять ноги.

— Да так, — пробормотал я, разглядывая камешки, попадавшие мне под брюхо.

Они были мелкие, разноцветные… На Угрюмых Болотах редко встретишь такие цвета. Там все больше угрюмо-серые попадаются или красно-оранжевый песчаник на Пустошах.

— О девушке он думает! — рассмеялся Том-Бен. — Неужто, не видно? Зазнобе своей!

Грянул обидный хохот наемников. Я даже задумался на пару мгновений, не сожрать ли кого? Но потом все-таки преодолел искушение.

— Будет вам! Оставьте парня в покое! — проворчал Тильзан. — Хватит зубоскалить! Сами-то?

Наемники и впрямь перестали смеяться. Минут через пять, после того, как один из новобранцев вдоволь наизображался, кривляясь, нас с Лайлой. Будто нечто подобное вообще возможно! К счастью для юнца, он огреб от Киаварна легкий подзатыльник и прекратил свою пантомиму прежде, чем я выбрал, какую именно откушу ему ногу.

Трактир, куда мы зашли, был душный и переполненный. На многочисленных лавках теснились люди и даже несколько гномов. Они были плечистые, широколицые, ростом почти не уступали Тильзану. У одного из гномов была широкая огненно-рыжая борода, украшенная по бокам парой косичек. Все остальные были русыми.

«Похоже, мы подобрались почти к самым Гномьим горам!» — сообразил я, вспомнив обозначения на карте Киаварна. Это объясняло присутствие в трактире полусородичей Тильзана. Он сам, кстати, гномам совсем не обрадовался. Наемник нахмурился при виде них и демонстративно прошагал в дальний угол таверны, выбрав один из немногих свободных столов как можно дальше от разношерстной компании, в которой сидели гномы. Те ответили заинтересованными взглядами, которыми принялись сверлить спину Тильзана. Должно быть, полукровки рождались у людей и гномов не часто.

Я пополз вслед за Тильзаном, ловя на себе еще более заинтересованные взгляды. Хозяин трактира, стоявший за прилавком, высоченный и здоровенный тип с косым шрамом через пол лица, заявил было, что с животными внутрь нельзя.

— Оставьте своего шоргота снаружи! Еще нагадит — убирай за ним потом! — пробасил он.

Я аж пятнами от возмущения пошел! Так меня еще ни разу не оскорбляли!

— Уверяю, от меня будет не больше мусора, чем от этих господ! — заявил я, кивнув в сторону большой компании, один из членов которой, захмелев, уже валялся под столом в окружении осколков от разбитого кувшина и маленьких винных лужиц.

Хозяин трактира оторопел, ошарашено уставившись на меня. Нервно вытер руки о край замусоленного белого передника.

— Прошу… прощения. Принял за зверя, — растерянно произнес он. — Ты же… шоргот?

— Он самый! — проворчал я с достоинством.

— И этот маг… — владелец трактира перевел взгляд на Малройда. — Призвал тебя?

— Вообще-то нет. Я нанялся в отряд так же, как и все остальные. Мне платят, — разговор начинал мне надоедать. — Распорядитесь, чтобы принесли жаркого для всей нашей компании. Желательно побольше!

— А еще вина! — рявкнул Тильзан, уже усевшийся на грубо сколоченную из крупных досок скамью за широким, отполированным сотней рукавов и кружек столом.

Мы расселились вокруг Тильзана, образовав плотное кольцо. Словно защищали его от сородичей. С которых, к слову, он сам не сводил глаз. Полных ненависти и еще чего-то. Любопытства, должно быть. Хотя я запросто могу спутать.

Вскоре нам принесли еду, и разговор плавно потек от одного наемника к другому, будто поток между речных камней. Они рассказывали истории, хвастливо приукрашая правду витиеватыми выдумками, от которых она становилась лишь лучше. Не ложью, а… просто более цветистой правдой. Я и сам с удовольствием поучаствовал, рассказав, как во время охоты на Угрюмых Болотах однажды сражался одновременно с двумя Огнехвостами. Правда, я не стал уточнять, что уполз оттуда как можно скорее, едва подвернулась возможность. К счастью для меня, эти твари не поделили добычу и прежде, чем убить шоргота, сцепились друг с другом.

— Да ты прямо герой! — рассмеялся Малройд, еще не забывший, как я висел пиявкой на оперении одного-единственного Огнестрела, что едва не убил всех нас.

— Те были меньше повстречавшегося нам! — честно признал я.

Впрочем, я и сам в ту пору был не таким уж крупным. Так что за подвиг все равно считается! Принесли жаркое и не успел я распробовать как следует кусочки запеченной свинины, как услышал… Переливистый смех Лайлы. Нежный и мелодичный. Который я ни с чем никогда в жизни не смог бы перепутать.

Я вскочил. Насколько вообще шорготу доступно это понятие. То есть, меня буквально подкинуло и я сполз с деревянной скамьи, на которую опирался передней частью, на пол и принялся вертеть головой в поисках источника звука. Ее здесь не могло быть! Лайла дома! Прошло уже три месяца с нашей последней встречи. Я просто соскучился…

Ее смех определенно исходил из-за стола гномов. Впрочем, там были и обычные люди, на них я просто внимания не обратил. Я пополз туда, совершенно уверенный, что всего лишь ослышался. Но… Лайла сидела там. В дальнем углу. Похоже, она была до того поглощена чем-то, что попросту не заметила нашей небольшой перепалки с трактирщиком, да и вообще моего появления! Девушка смеялась над отпущенной кем-то шуткой, а в руках у нее был свиток. Один из тех, что я видел в руках Малройда. Я узнал его скорый убористый почерк.

— Даммар! — пораженно воскликнула Лайла, наконец-то заметив меня.

Я потерял дар речи.

— Ла…Лайла⁈

Гномы и остальные спутники девушки уставились на нас обоих. Еще более изумленно.

— Ты… Ты знаешь этого шоргота⁈ — выдавил рыжебородый.

— Он…. разговаривает⁈ — уточнил сидевший рядом с ним гном-здоровяк в широком металлическом нагруднике с изображением вепря.

— Э-э… Да! — ответили мы одновременно с Лайлой.

А затем она выскочила из-за стола и с радостным криком «Даммар», повисла на мне на глазах у изумленной публики. Мне определенно не хватало рук, чтобы обнять ее в ответ. Так что я попросту обвился вокруг Лайлы.

— Никогда тебя больше не отпущу! — всхлипнув, проговорила девушка, как о чем-то решенном, что сомнению не подлежит.

Я не нашелся, что ей ответить. Меня переполняли чувства, для которых у шорготов нет названия. Моя искра раскалилась внутри, превратившись в огромный светящийся шар. Казалось, еще один миг и он выйдет за пределы моего тела, осветив трактир подобно маленькому солнцу.

— Я тебя тоже! — ответил я.

Мы устроились за столом и Лайла начала свой рассказ. Вернувшись в родную деревню после освобождения из резиденции графа, она места себе не находила. Не смотря на то, что вокруг было все, что так дорого и привычно с детства, девушка все еще ощущала себя пленницей. Поначалу, пока я был рядом, это сглаживалось. Мы веселились, как в прежние времена. Но потом ее чудовище вновь ушло, ведомое зовом новизны и всего того, что скрыто за горизонтом. А Лайла осталась… Среди одних и тех же пейзажей и стен изо дня в день. Казалось, они слились в единую бесконечность, наполненную скукой и прозябанием.

Наконец, она поняла, что так больше продолжаться не может. Лайла объявила ошарашенным родным о своем решении покинуть деревню и отправиться странствовать, как прежде это сделал я.

К счастью Малройд научил ее нескольким базовым заклинаниям, позволявшим юной девушке при необходимости постоять за себя. Они же сделали ее полезной для небольшого отряда, встреченного по пути. Это были наемники вроде Киаварна и его ребят. Своего мага у них не было, и услуги Лайлы пришлись весьма кстати. В их компании Лайла провела три месяца. Местами жутких, временами веселых, насыщенных приключениями и смертельной опасностью. Конечно, наемники старались защищать неопытную колдунью, иначе ей ни почем не пережить бы и трети этого срока! Лайле определенно повезло с товарищами.

— А теперь мы встретили вас! — радостно закончила девушка свое повествование. — Если ты позволишь, Киаварн, я бы хотела присоединиться к отряду.

— А как же твои спутники? — спросил Киаварн.

— Мы сразу договаривались, что я буду сопровождать их до тех пор, пока доберемся в столицу или другой крупный город, где я смогу найти наставника, чтобы продолжить обучение магии, — пояснила Лайла.

— Полагаю, ты его уже нашла! — широко улыбнулся Малройд, выразительно взглянув на главу наемников.

— Что ж, раз с твоим отрядом не будет проблем, нам не помешает еще один маг! — решил Киаварн.