Ханмин вошел в книжный ровно в 3:33 дня. Он запомнил это время лишь потому, что как раз смотрел на экран телефона. Три одинаковые цифры подряд – 3:3:3, – и ему вдруг захотелось всплеснуть руками, будто увидел падающую звезду. Но в магазине не было ни Кука, ни посетителей. И именно в этот момент вошел Ханмин.

– Добро пожа… Ого, у вас вся голова в снегу. Сильно метет? – Учжу поспешно взглянул наружу: еще недавно там летели легкие снежинки, а теперь снег валил крупными хлопьями.

– Можно… можно просто посмотреть книги? – нерешительно спросил Ханмин.

Учжу вскочил и протянул ему маленькое полотенце.

– Конечно. Но как же вы добрались в такую погоду?

– Ах, это… само собой получилось. Как-то дошел и оказался здесь.

Он вытирал снег, осторожно подбирая слова. Сам и не понял, как в сочельник оказался в незнакомом месте. Все это не было заранее задумано. Впервые в жизни он вышел из дома, позволив ногам нести его куда захочется.

Еще вчера Ханмин выступал на улице, но в какой-то момент просто замолчал и стал слушать других уличных музыкантов. Слушать – громко сказано: он сидел, глядя в пустоту, и ни на что не решался. Потом зашел в маленькое кафе, там было удивительно мало людей. У окна сидели только двое посетителей и тихо разговаривали. Ханмин тоже выбрал место у окна. Сидеть вот так, ничего не делая, можно было только там.

– Иногда думаю: что, если бы тогда не оказался в том книжном магазине? – Ханмин только сел, и до него случайно донеслись слова людей за соседним столиком.

– Верно. Но самое интересное – содержание книги. Откуда там так детально описана жизнь?

– Внутри книжного стоит красный почтовый ящик. Если положить туда свою историю, приходит ответ. Я, конечно, не верил, что действительно будет отклик. Просто стало невыносимо на душе – и само собой написалось. Раз уж написал, бросил в ящик. А потом вот – получил книгу.

– Вот оно что… Но все равно здорово, получается, все воспоминания в одном месте, и теперь так приятно.

– У меня тоже так. Нечаянно появилась наша общая книга, и вдруг стало понятно, что все прожитое – не зря.

– Все-таки у слова огромная сила. Из слов складывается наша жизнь.

– Слушай, а ведь и правда.

Они говорили негромко, низкими мягкими голосами, и время от времени смеялись. Их разговор, сам того не желая, Ханмин слушал все внимательнее. Ему стало тепло, будто кто-то пододвинул свечу ближе. И вдруг захотелось узнать про этот книжный магазин.

Он колебался, но подошел и осторожно спросил о нем. Боялся, что его сочтут подслушивающим, но посетители не рассердились – напротив, подробно все объяснили. И добавили напоследок:

– Вот думаешь: разве в таком месте может быть книжный? А он там есть.

Ханмин поблагодарил и вернулся за столик. Решил подумать, идти ли туда, а потому и услышанное напоследок – «разве может в таком месте быть книжный?» – пропустил мимо ушей.

Но когда на следующий день приехал в деревню и стал искать, то понял, что все так. Не поверишь, что он есть, пока не увидишь.

– Чувствуйте себя как дома, выбирайте книги, – сказал Учжу, указывая на книжные полки.

– Спасибо, – ответил Ханмин, уже озираясь по сторонам.

Магазин был не очень большой, переделанный дом, он хранил уют в каждой детали. Книг было не слишком много, но и не слишком мало. Один длинный стол служил и витриной, и полкой. Все пространство словно дышало теплом.

– Хотите чашку горячего чая? – спросил Учжу, уже собираясь выйти.

– Чай? С удовольствием.

– Подождите минутку.

Он пошел к привычному месту, где обычно варил кофе. Ханмин некоторое время наблюдал, а потом прошел к столу с книгами. Не так уж много их было, но и выбирать было из чего. Он медленно прошелся глазами по корешкам и задержался у поэзии.

– Любите стихи? – Учжу подошел ближе, заметив, как он перелистывает сборник.

– А? Ну… да. В общем, люблю.

– Я как раз читаю один сборник. Хотите, познакомлю? – Он внимательно посмотрел на него.

Ханмин замялся, потом кивнул.

И Учжу начал читать:

Он читал тихо и в то же время звонко. Ханмин слушал, не ожидая ничего, и вдруг споткнулся сердцем о фразу: «Хороший день, чтобы умереть». Будто колени подкосились и душа упала вниз. Казалось, разглядел то, что тот так усиленно пытался скрыть. Словно стоит перед провидицей, обнаженный до боли. Да, он говорил себе, что просто идет куда глаза глядят. Но в сущности – шел искать край света.

Он продолжал читать. И каждое слово, словно острием ножа, врезалось ему в сердце. Не чтение стихов, а будто чтение его души. И он не заметил, как по щекам потекли слезы. Его сердце уже встало на колени перед стихом.

Учжу дочитал и поднял глаза. Перед ним сидел Ханмин и беззвучно плакал. Он задумался, что сказать, но в итоге решил промолчать и тихо отошел, занявшись приготовлением чая.

– Присаживайтесь сюда.

Учжу позвал Ханмина, и тот, слегка растерянный, но с неловкой улыбкой, сел напротив него. Учжу протянул гостю чашку чая.

– Правда, красивое стихотворение, не так ли? – мягко улыбаясь, сказал он.

– Да… – коротко ответил Ханмин, опустив взгляд. Он поднял чашку и медленно поднес ее к губам. – Кажется, я никогда не воспринимал стихи так близко к сердцу, как сегодня. Я их, если честно, и не так уж много читал. Но не думал, что слова могут так глубоко тронуть душу, – сказал он, сделав глоток.

– Признаюсь… когда я впервые прочитал это стихотворение, тоже не удержался и заплакал. Слезы сами потекли. Особенно потому, что это было в конце года, в такие дни сердце всегда особенно уязвимо.

– Значит, не только со мной так? Вот оно какое, настоящее стихотворение, раз сразу несколько человек доводит до слез. – Ханмин впервые за вечер чуть заметно улыбнулся.

– Думаю, у подлинной поэзии именно такая сила. Недаром говорят, что писать стихи – это не украшать слова, а выражать самое искреннее чувство. Стихи не пишут, чтобы понравиться или заслужить признание. Настоящий поэт – это тот, кто плачет вместо тебя.

– Плачет вместо тебя… – Ханмин кивнул. – Кажется, это правда. По крайней мере, сегодня со мной было именно так…

– Верно? – подхватил Учжу. – Но, кстати, как вы оказались сегодня тут? Наш книжный магазин ведь почти никому не известнен, к тому же стоит в глуши.

Он перевел взгляд в окно. Снег не утихал, наоборот, укрывал все крупными хлопьями. Судя по тому, как мело, выбраться отсюда сегодня будет нелегко.

– Вчера я случайно услышал о вашем месте. И… захотелось прийти, – объяснил Ханмин и рассказал про людей, с которыми познакомился в кафе. О том, что они говорили, и главное – почему его потянуло именно сюда. Словно с самого начала он пришел, чтобы расставить все по местам в своей душе.

– Просто сегодня я не мог оставаться один. Точнее… это было бы невыносимо. – Голос его дрогнул.

Все время глядевший в чашку Ханмин поднял глаза. В них стояла влажная, зыбкая дрожь.

– Сегодня день, когда умер мой друг… с которым мы вместе играли на улицах, – сказал он негромко.

На этот раз сердце Учжу болезненно сжалось. Он весь день не мог найти себе места, а теперь вдруг услышал признание от случайного посетителя, и оно отозвалось в нем самом.

– Все радуются, ведь канун Рождества… а я хожу бездомный, как брошенный ребенок, и телу, и душе некуда приткнуться. Вот и пошел наугад. Снег, правда, немного напугал… – Ханмин посмотрел сквозь стекло. Снег валил так густо, что возвращение домой действительно казалось невозможным. Сердце охватила тревога.

– Наверное, мне пора… – сказал он и, помедлив, добавил: – Я бы хотел купить ту книгу со стихами, которую вы читали…

Учжу посмотрел на него, потом снова в окно. Да, если Ханмин сейчас уйдет, то, скорее всего, застрянет где-то в пути. Но в глубине души Учжу совсем не хотелось отпускать его. Слова «как брошенный ребенок» задели его слишком сильно. Впрочем, в какой-то мере он и сам весь день чувствовал себя именно так.

– Если не возражаете… останьтесь тут до завтра. Комнаты пустые, и есть гостевая для таких случаев.

– Что?.. Я… – растерялся Ханмин.

– Видите ли… мне самому сегодня совсем не хочется оставаться одному. Было бы хорошо поговорить с кем-то до глубокой ночи, – с легкой улыбкой сказал Учжу.

Эта улыбка мгновенно разоружила Ханмина. Он молча смотрел на хозяина, не в силах ответить.

– Кстати, вам не любопытно, почему наш магазин называют книжным, где можно найти «свою» книгу? – вдруг спросил Учжу.

Ханмин удивленно поднял брови.

– Все просто: это место, где каждый может написать и издать собственную историю. У нас есть люди, которые ушли отсюда уже со своей книгой в руках.

– Понимаю… – улыбнулся Ханмин, вспомнив, как и сам оказался здесь благодаря чужой истории. – Что ж… тогда я приму ваше гостеприимство.

Так Ханмин решил остаться на ночь.

Снег, начавшийся однажды, был словно машина с отказавшими тормозами. Он мчался, не останавливаясь, без конца, и темнота за окнами словно набирала скорость, стремительно сгущаясь.

Книжный магазин уже окутала густая ночь, а поверх нее ложился белый снег.

– Хорошо, что не стал возвращаться, – сказала Ханмин, глядя в темноту, где за снегопадом уже почти ничего нельзя было различить. В одной руке он держал бокал с вином, уже наполовину пустой.

Учжу, сидевший напротив, тоже невольно посмотрел в окно. Место, обычно черное как смоль, казалось сегодня чуть светлее – может, из-за снега.

– Такой снег я впервые вижу с тех пор, как переехал сюда. В детстве случалось, конечно…

– В детстве? Так вы здесь жили? – Ханмин удивленно распахнул глаза.

– А что такого удивительного в том, что я мог тут жить? – Учжу усмехнулся и посмотрел на него.

Ханмин смутился, почесала затылок и тоже улыбнулся:

– Просто… любопытно. Вы выглядите еще довольно молодо, а у вас тут – книжный магазин. Это как-то нереально. Впрочем, да. На самом деле, кто бы ни занялся книжным делом в такой глуши, для меня это все равно выглядело бы чем-то нереальным.

Учжу кивнул. Все посетители говорили одно и то же. Иногда он и сам думал: «Что я здесь вообще делаю?» Особенно в те дни, когда в магазин никто не заходил. А такие дни случались слишком часто. Ему, привыкшему к встречам с клиентами по нескольку раз в день, к совещаниям с сотрудниками, эта неспешная и свободная жизнь по-прежнему казалась чужой.

– Хотя, если честно, я сам не имею права так говорить, – продолжил Ханмин. – Мне ведь за тридцать, а все еще пытаюсь стать певцом, играю на улице. – И, будто смутившись собственных слов, поспешно добавил: – Да, я же… ну… выступаю на улицах.

– Вы уличный музыкант? Сколько уже этим занимаетесь? – Учжу сделал глоток вина.

Ханмин на миг замолчал, опустив взгляд на тарелку с сыром.

– Несколько лет. Сначала мы играли с другом, а теперь я один. – Он поднял глаза в пустоту, взгляд стал каким-то выцветшим, одиноким.

– На самом деле, сегодня тот самый день, – сказала он тише. – День, когда он ушел. Три года назад. За день до этого мы провалили прослушивание на телевидении. Это был наш последний шанс, наша последняя возможность, и удар оказался слишком сильным. Но я все равно не думал, что он… уйдет. Если бы тогда…

Он замолчал.

Учжу сделал глоток, но не торопился проглотить напиток, и ждал, пока Ханмин продолжит.

– Если бы он тогда не ушел, может быть, я давно бросил бы это все. Но теперь из-за него я уже не могу сдаться. Я хочу когда-нибудь, как он мечтал, объездить мир и петь.

– Выходит, у нас с вами сегодня у обоих грустный день, – наконец заговорил Учжу. На его губах появилась едва заметная, усталая улыбка. – Вы спрашивали, как я решился открыть книжный в такой глуши? – Он чуть глубже вдохнул. – Год назад, в этот самый день, умер мой отец. Я расстался с женщиной, с которой прожил десять лет. Работал в рекламном агентстве, дела шли неплохо, меня вот-вот должны были повысить до ведущего директора. Но череда плохих событий накрыла меня как цунами – накатила такая усталость от жизни, что я понял: так больше жить не могу.

Учжу сказал это на одном дыхании и выдохнул.

– Тогда я встретил Кука. Кот Кук. После похорон я сидел один в пустой темной комнате, и вдруг он появился из ниоткуда. Сначала просто смотрел на меня молча. Было очень странно. И вдруг меня как прорвало. Слезы полились ручьем. На похоронах я не проронил ни капли, а тут… Откуда все это взялось, не знаю, а он подошел и стал меня гладить.

Учжу умолк, допил вино.

– Это было первое настоящее утешение в моей жизни. Тогда я вдруг понял, что, живя только ради собственных желаний, очень легко выгореть и провалиться в пропасть. Ничего не остается. Смысл жизни, наверное, в том, чтобы быть нужным кому-то. И я стал оглядываться назад, как я жил до этого.

Между ними повисла короткая пауза.

– Когда я оглядываюсь на прошедшие годы, невольно опускаю голову, – начал Учжу. – Я проживал каждый день с навязчивой идеей, что нужно быть успешным, хотя понятия не имел, что это значит. Все думал только о работе. Работа была моей жизнью, и я думал, что, если буду хорошо делать свое дело, значит, живу правильно. Но, занимаясь только этим, я потерял многое вокруг. Девушка ушла, отец умер… И только тогда до меня дошло, что что-то пошло не так.

– Это… значит, из-за этого вы и открыли книжный магазин? – тихо спросила Ханмин.

Между ними вновь воцарилась тишина. Учжу на мгновение посмотрел в окно – черная ночь, в которой все еще кружился снег, слегка тревожила его.

– Да, – ответил он. – Я думал, как я могу заботиться о себе и одновременно быть хоть немного полезным другим? И решил открыть магазин. Книги оживляют меня и оживляют читателей. Конечно, для меня это еще и работа, нужно думать о деньгах. До сих пор посетителей немного, и это создает определенные трудности. Но пока я живу на свои сбережения, не платя за аренду, я чувствую, что через магазин могу делать то, что хочу.

Вино слегка разогнало кровь, щеки налились румянцем. Ханмин встряхнулся и встал с кресла.

– Я схожу в туалет.

– Да, идите к левому углу, там в самом конце. – Учжу указал рукой.

Ханмин кивнул и направился туда.

Учжу посмотрел на место, где только что сидел Ханмин. Если бы Кук не ушел, здесь сидел бы он. Слушал бы его истории, клевал бы носом… Внезапно ощущение пустоты стало почти осязаемым.

– А, кстати, кто пользуется этой печатной машинкой? – Ханмин прервал его мысли, вернувшись. Он ткнул пальцем в машинку, стоящую на столе у окна.

– Ею пользуются те, кто хочет оставить свою историю. Обычно это люди, которым жизнь давалась нелегко.

– Ага! – Ханмин кивнул, будто его внутреннее состояние было раскрыто. Он пришел сюда в поисках утешения, несколько лет играл на улицах, пытаясь стать певцом, но все, что у него осталось, – лишь скучная повседневность. Теперь она думал, не пора ли отказаться от мечты и жить как все. А тут оказалось, что есть еще люди, которым порой тяжелее, и стало как будто немного легче.

– Можно… я тоже напишу что-нибудь? – спросил Ханмин, глядя на красный почтовый ящик.

– Конечно. Эта машинка на самом деле волшебная. Садишься за нее – и слова, которые вы хотели сказать всю жизнь, выстраиваются сами.

– Правда? – Глаза Ханмина округлились.

Учжу рассмеялся.

– Ха-ха! Звучит как шутка, правда? Но попробуйте. Она заставляет взглянуть на себя неожиданно прямо. Я сам иногда пользуюсь.

Ханмин кивнул. Даже если это шутка, сегодня ночью он хотел сидеть здесь и писать.

– Ну что ж, я пойду отдыхать. А вы, Ханмин, пишите, сколько захотите, а потом можно лечь в гостевой комнате, что я показывал.

Учжу встал и начал убирать со стола бутылку вина, бокалы, тарелку с сыром и печеньем. Ханмин протер стол салфеткой. Двое одновременно привели стол в порядок.

Учжу вышел из магазина. Ханмин остался за столом, глядя в окно. Снег утих, и осталась только темнота. Такой тишины он не помнил уже давно. Мир казался удивительно спокойным, но благодаря теплу владельца магазина его тело и душа ощущали необыкновенное тепло. Ханмин прислонился к спинке стула, закрыл глаза. Вино еще слегка кружило голову. Мысли унеслись в глубину темноты.

Всплыло воспоминание о нем самом в юности. Рядом всегда был друг Чжун. Они пели друг другу, держа гитару на улицах Хондэ. Все тогда казалось идеальным. Он делал то, что любил больше всего, и хоть это было тяжело, они были счастливы. У него были мечты, надежды и, главное, друг рядом.

– Хм-м… – тихо вдохнул Ханмин, вспоминая Чжуна. Потом открыл глаза, выпрямился и ощутил, как мысли переполняют голову. Он повернулся к машинке и положил руки на клавиши.

– Щелк! Щелк! Щелк!

Словно вода, скопившаяся в пруду, внезапно пустилась ручьем, слова песни, спрятанные в сердце, потекли тихим журчанием. Всю ночь этот ручей не замерзал, несмотря на лютый мороз, и продолжал свое спокойное течение. Ханмин не останавливался ни на миг.

Со временем ручей превратился в реку, река – в море. И, наконец достигнув океана, Ханмин пустил свой корабль на волны, которые было уже невозможно сдержать.

На этом корабле были он и Чжун. Они рядом и, как в старые времена, улыбались друг другу. Улыбки отражались словно солнце. Несмотря на трудные и болезненные времена, они обрели силу преодолевать все невзгоды. И чтобы сиять, нужно продолжать течь, ведь стоячая вода застаивается и гниет, а текучая – остается чистой и живой.