Время текло неспешно, и прежде чем Учжу успел оглянуться, подошел к концу еще один год. Стоя перед последним листом календаря, он покашлял, прочистив горло. Казалось странным, что теперь год пролетает в одно мгновение и как будто его и не было. Учжу невольно думал: не окажусь ли я скоро стариком?

Выйдя во двор, он поднял глаза на небо. Хотя было утро, оно выглядело как вечером – тяжелое и сырое, будто вот-вот должен разразиться дождь. Тепла не чувствовалось ни щепотки. Даже днем солнечные лучи стали тонкими, как нитка, и проводить время приходилось все чаще в помещении.

«Похоже, и сегодня погода не разгуляется», – подумал он.

Он обулся и спустился к книжному магазину. Вокруг ничего не росло, те редкие сорняки, что еще недавно пробивались между кучками камней, исчезли, земля была сухая и сыпучая. На минуту он подумывал обрызгать двор из шланга, но тут же отвернул голову. Еще чуть-чуть – и вода подмерзнет, а поскользнуться было бы небезопасно. Он еще раз посмотрел в небо и открыл дверь магазина. Кук медленно побрел за ним.

Внутри было удивительно тихо. Накопившаяся за ночь пыль лежала словно плотная, неподвижная пауза. Учжу распахнул несколько окон, и затхлый воздух вышел, а в помещение ворвался свежий. Как и каждое утро, он включил запись фортепианной музыки – чистые, живые клавиши быстро заполнили пространство магазина, и тепло разлилось по его груди.

«Утро – для классики», – пробормотал он и, наливая кофе, вдохнул его аромат. Через мгновение весь магазин наполнился благоуханием свежесваренного кофе. Сделав глоток, он легко постукивал пальцем по груди.

– Знаешь, я обожаю утренний кофе. Кажется, ночная хандра, словно разбитая армия, тихо отступает.

Кук посмотрел на Учжу как будто одобрительно.

«Кстати, когда починим часы?» – поинтересовался он, переводя взгляд на настенные циферблаты. Над местом, где сидел Кук, один показывал три часа, на противоположной стене – 11:20, на кухне – 9:05.

– Похоже, мы все живем в своем времени, – невольно прошептал Учжу. – Как эти часы, у каждого свой ритм.

Он сам удивился этой мысли, ведь она прозвучала вполне правдоподобно. Люди часто будто следуют общему сценарию: в этом возрасте надо учиться, в том – устроиться на работу, в нужный момент посвататься и жениться, родить детей, купить дом… И если живешь иначе, будто автоматически считаешь себя неудачником. Но ведь можно и по-другому. Когда все учатся – гулять; когда все работают – готовиться к другой мечте. Подумав так, Учжу ощутил благодарность за свою нынешнюю жизнь в магазине. Стороннему она могла казаться «сломавшимися» часами, но для него такая жизнь была честной, глубокой возможностью присмотреться к себе. Сейчас он жил так, как ему по-настоящему хотелось, и это приносило удовлетворение.

Под вечер, когда сгущались сумерки, с неба полетели крупные снежинки. Вокруг воцарилась такая тишина, что слышался только шелест падавшего снега. И в ту ночь Кук куда-то исчез. Он ушел молча, не потому, что не мог говорить, а будто и не собирался ничего объяснять, просто тихо ушел искать свое время. Учжу переживал, глядя на следы ночного снегопада, но решил, что так и должно быть: каждый уходит, чтобы встретиться с тем, что ему предначертано. И хотя Кук жил с ним всего год, его отсутствие вдруг ощущалось как невыносимая пустота, оставшаяся после целой жизни.