Похороны были скромными и полными бесконечной грусти. Он был единственным сыном, а отец – единственным сыном в своем поколении. Родня к ним и раньше почти не наведывалась, а после смерти матери отношения с отцом и вовсе свелись на нет. Поэтому сообщать о траурной церемонии было попросту некому. В итоге проститься пришли лишь несколько соседей и коллег по работе.

Так прошли тихие, одинокие похороны.

Вернувшись в отцовский дом, он сразу понял: здесь время остановилось. С тех пор как он уехал, ничего не изменилось. Разве что дом выглядел еще более старым и запущенным. Уже с порога все об этом кричало – ржавая калитка, облупившаяся голубая краска, покосившиеся петли. Казалось, эта дверь, оставленная без заботы, сама превратилась в подобие умершего хозяина: хрупкая, покинутая, словно на грани исчезновения.

Может, именно поэтому он не решался прикоснуться к ней. Словно за этой дверью его ждала непоправимая беда. Ноги не слушались, он стоял, не в силах переступить порог.

– Ху-у… – тяжело выдохнул он, пытаясь собраться.

Наконец, сделав несколько глубоких вдохов, решительно толкнул калитку и вошел. Шаг за шагом он шел по двору, пока не остановился перед старым домом, в котором прошло его детство.

Он огляделся. Когда-то крепкая постройка в форме буквы «П» теперь выглядела шаткой и пустой. Особенно страшно смотрелась пристройка, где была его детская комната. Дверь перекосилась, расшатанные доски жалобно скрипели от ветра.

День был зимний, короткий. Небо низкое, темное, словно готовое вот-вот обрушиться на землю. Сначала закружились легкие снежинки, а вскоре посыпался густой, тяжелый снег. На мгновение мелькнула мысль: надо было поехать в свой домик, там теплее. Но он знал, что эту работу нельзя откладывать. Вещи отца ждали его.

Учжу шагнул в главный дом. Прямо у входа находилась маленькая кухня. Первым делом в глаза бросился непривычный для этих мест предмет – мойка, которую отец установил уже после смерти матери. В раковине как попало громоздились тарелки. Остатки еды на них успели засохнуть и потемнеть.

«Когда же он собирался их вымыть?» – мелькнуло у Учжу.

И тут же пришла горькая мысль: как легко человек уходит – даже не успев сполоснуть за собой посуду. Смерть всегда нагрянет внезапно, словно шайка грабителей. Но каждый раз люди наивно забывают об этом. От осознания сдавило грудь, будто на свежую рану насыпали соли.

Усталость навалилась мгновенно. Несколько дней, проведенных рядом со смертью, да еще запустение дома сделали свое дело. Все тело ныло, глаза сами просили отдыха. Но взгляд вновь упал на немытую посуду. Она словно упрекала. Учжу понимал: пока не уберет – покоя не найдет.

Он снял пальто, бросил его прямо на пол и подошел к раковине. Ища губку, заметил на плите кастрюлю с приоткрытой крышкой.

Он поднял крышку.

В нос ударил едкий запах. Внутри было то, что когда-то было супом из водорослей. За несколько дней он свернулся и побелел.

В тот миг сердце пронзила игла. Все внутри рухнуло. Колени подкосились, и он осел на пол. Холод, копившийся в пустом доме, в тот же миг прорвался внутрь и стиснул его.

Учжу не поднялся. Только шептал глухо, едва шевеля губами:

– Холодно… холодно… холодно…

С этими словами он медленно закрыл глаза.

Сидел, привалившись спиной к стене, и, не открывая глаз, слушал, как в голове роятся обрывочные воспоминания – беспокойные, как назойливые мошки. Все, что случилось с ним за последние дни, казалось нереальным, все было словно в тумане.

Словно каменная плита легла на грудь, и Учжу машинально прижал ладонь к сердцу. Наконец он открыл глаза. Взгляд понемногу привыкал к темноте, и в полумраке проступили очертания дома.

Что это там?

Его глаза, блуждавшие в пустоте, задержались на черном предмете, лежащем на полу. Вроде бы знакомая вещь, и в то же время чужая. Проверить? Или оставить? Он колебался. Любопытство боролось с нежеланием знать, но рука сама потянулась вниз. Вскоре в ладони оказался маленький предмет – отцовский старый кнопочный телефон-раскладушка.

Долго он смотрел на него в оцепенении. Открыть или бросить обратно на пол? Внутри зрела тревога, вдруг если откроет – пожалеет. Будто подглядывает за скрытой жизнью отца, как-то неловко и стыдно.

«Учжу, уже съел сегодня суп из водорослей[8]? С днем ро…»

Он не выдержал и раскрыл телефон. На экране – недописанное сообщение. Пальцы задрожали. В голове звенело, будто он стоял на краю обрыва, а тропинка обрывалась у ног, и не было понятно, куда сделать шаг дальше.

И тут произошло то, чего он совсем не ожидал.

Дом наполнился рыданием. Его собственным. Но он не узнавал себя в этом голосе. Казалось, что плачет кто-то другой, чужой человек, и горе его – безмерное, чужое, но пронзающее насквозь. Кто же это? Кто так горько, так безутешно плачет? – думал он, хотя понимал: это он сам.

Он рыдал, рыдал до хрипоты. И лишь так, сквозь этот нескончаемый поток слез, становилось хоть немного легче думать об отце, который, несмотря на то, что сын годами не приезжал домой, все же сварил к его дню рождения суп из водорослей и умер, не успев закончить короткое поздравительное сообщение.

«Если бы раньше кто заглянул, может, он остался бы жив. Но некому было, вот и вышло так».

Так сказал на похоронах дядюшка Чан, когда плакал громче самого сына. Когда-то он работал вместе с отцом, а в тот роковой день, решив заскочить к нему «хоть на минутку», первым увидел его мертвым.

Сколько времени прошло? Он уже захлебывался рыданиями, когда вдруг вздрогнул: в пустом доме послышался неизвестный шорох. Сердце подпрыгнуло, волосы встали дыбом. Он резко обернулся.

В глубине темного дома мерцали два маленьких огонька.

– К-к-кто здесь?! – выкрикнул он, стараясь взять себя в руки.

Огоньки, словно два кобальтовых камня, медленно двинулись к нему. Все ближе, ближе… И вскоре из темноты вышло существо с остренькими ушами и полупрозрачными глазами – кот.

Кот внимательно посмотрел на него. Его глаза блеснули янтарем, потом вновь вспыхнули кобальтовым светом. Учжу застыл, ошеломленный, но вдруг ощутил странное спокойствие. Сердце, еще мгновение назад колотившееся как безумное, постепенно вернулось к обычному ритму. И он впервые понял, у кошек тоже есть улыбка.

Все это казалось невероятным. Смерть отца, внезапное появление кота – реальностью это назвать было трудно. Но в одном он был уверен твердо: жизнь уже никогда не станет прежней.

Тот день стал днем его первой встречи с Куком и началом их случайного сожительства. С этого момента все изменилось. Из офисного работника в шумном городе он превратился в хозяина маленького книжного магазинчика. Все случилось стремительно, словно сама судьба вмешалась. И обратного пути уже не было.

Один-единственный неожиданный вопрос заставил Учжу вспомнить и отца, и тот день, когда он впервые остался в доме. Он сидел перед людьми, пришедшими послушать его, и в голове молниеносно перебирал: с чего начать? как рассказать? Но понимал – слова еще должны вызреть. На то, чтобы вынести все это наружу, нужно будет время.