Я — горилла.

Точнее, тело всё ещё на кухне в окружении Каэдэ с Юккой, Мэй и Норико, ну и Сяо конечно, сижу на табуретке в труселях и даже ощущаю их присутствие и слышу их, однако при этом синхронизирован с эфирной гориллой и не только вижу её глазами, но и управляю телом! Двухметровая чёрная зверюга Семён, три центнера мяса! Сижу сейчас на крыше здания, прямо по соседству с ведомством канцелярии.

Признаться, кайф.

Веду плечами вверх-вниз, те перекатываются буграми мышц, ну что за песня! Конечно, у меня, как человека, плечи тоже вполне себе натренированы, при чём без выпендрёжа, но у Семёна такие, что в дверь хрен пройдёшь, только боком, лопатки вон как гуляют, как жернова. Спина — широченная, бугристая, как у племенного бычары. Играю челюстью — странное ощущение, непривычное: верхние клыки трутся о нижнюю губу, при чём никакого дискомфорта. Втягиваю крупными ноздрями воздух — и весь Пекин разом, даже не знаю как описать… провалился в меня? Какая гамма запахов… Пот стражников снизу. Лак дверей. Конский навоз со служебного двора. Жареная баранина из соседнего переулка. Мотаю башкой, отгоняя всю вонь. Жуть!

Ладно, вроде с телом свыкся, пора браться за дело.

Тяжёлыми шагами на двух лапах подхожу к краю крыши. Смотрю на стражников у крыльца. Первый лет тридцати, второй моложе. Скучают. Болтают втихаря о своём. Вверх даже не смотрят — кому, в семь утра придёт в голову, что сверху может прилететь?

Смотрю на них — вот же тощие. Шейки тонкие, как у гусей, толщиной ну может в полтора моих пальца. Плечики хрупкие. Халаты висят на них, как занавески на штакетнике. У меня в одной лапище сейчас столько массы, сколько в них обоих, и если просто хлопну — снесёт как воробьёв от ружья. Но… ребятки они обычные, просто работяги. На кой чёрт их убивать? У каждого, поди, дома мать, жена, дети, долги. Так что разберусь без членовредительства, нежно, бамс по башке и спать, хе-х.

Сгибаю задние лапы для прыжка, а там не икры, а два таких хороших копчёных окорока, наверняка спружинят как лук.

Прыгаю!

Воу!

ЧЁ ТАК ВЫСОКО⁈

Точно, я ж непросто горилла, а горилла-архимагистр!

Лечу вниз в свободном полёте, безо всякой грации, как чёртов булыжник, запущенный с катапульты! Чистая неудержимая масса мчится к земле, аж шерсть полощется.

БААААААМ!

Каменные плиты крыльца захрустели как сухари! Пыль столбом!

И тишина.

Все, кто находился в квартале просто офанарели!

Семён прибыл, господа! Прошу любить и не пугаться, насколько получится!

Стражники прихерели от такого прилёта:

— ИИИ⁈ — пискнул первый, завидев меня в облаке пыли.

Второй не успел, я прыгнул из пылищи как обезьяний дикарь и отвесил ему лёгкий шлепок ладонью, просто плашмя, как по мухе!

Ны-а!

Шлёп! И его сдуло! Приземлился, перекатился и замер у забора. Жив, но вырубился.

Извиняй, почтенный! Работа у меня такая!

Молодой успел махнуть алебардой. Махнул, признать, храбро, но мимо — лезвие не задело ни шерстинки. Отвешиваю ему шлепок с другой лапы. Шлёп! И тот влетел в статую тигра. Что-то хрустнуло, ключица наверное, ничего — подлечат, ещё и больничный выпишут, мол герой, оборонял канцелярию.

В окошке дежурного уже стоял вопль:

— Чудовище у парадного!

Забил колокол тревоги.

— Барьер на проходную, активизация номер один!

— Архимагистры — в оборону!

Кричите громче, ребята. Я не глухой, люблю, когда мне расписывают, что меня ждёт впереди!

Ладно, пока стража бьёт тревогу, стягивая силы во внешнем дворе, поворачиваюсь к парадной двери. Не буду медлить. Кстати, это лакированная красная стерва меня раздражает. Вроде нормальная, с медной окантовкой, ничего такого, может просто Семён не любит двери? Типа дверная фобия? Такое вообще бывает? Неважно, просто хочу её вынести! Хорошо хоть не трахнуть, а то ощущаю как хрен привстал от адреналина! Ну ты Семён, даёшь, тащиться от подобной хрени!

Замах правой. Бью в середину двери.

ДУНННННН! — прогудела та как медный колокол.

Ещё раз! БАМС!

Лак треснул лучами от точки удара.

Вот же! Крепкая паскуда!

Естественно, виноват усиленный контур-барьер на ней, прекрасно чувствую его. Плотный, в три слоя, рассчитан на остановку тарана. Но так неохота копаться в нём, горилла я или кто? Сжимаю толстенные пальцы в кулак, напитываю эфиром. Хренакс! Дверь повело по диагонали. Контур пошёл голубыми трещинами, ещё держится, но на честном слове. Что за китаец так постарался⁈ А ещё говорят, ширпотреб гонят! Вот они — стереотипы во всей красе!

БАМС!

Готово!

Контур лопнул. Дверь снесло подчистую куда-то в коридор кусками. Можно заходить. А как тут воняет, святые джунгли! И ссаниной и лапшой и рисовым вином и… особенно страхом. Китайцы явно бздят! Ну, я может тоже бы испугался, если бы был кем-то из них, когда в ваше главное УВД врывается громила Семён с хреном по колено аха-ха! И ведь сходу не разберёшь — что ему надо! Может он самку хочет! Но где её взять⁈ Будет смешно, если со мной выйдет смахнуться какая-нибудь китаянка в аватаре панды… Боги, что за мысли. Тем более панды — медведи! Похоже мой мозг в теле гориллы начинает деградировать как под алкоголем, ну и что⁈ Весело же! Шагаю на проходную. Дежурный за окном сжался в угол, выставив меч в своей коморке. Да расслабься ты, мужик, нахрен ты мне не сдался. Даже не смотрю на него, только вперёд. А впереди ещё один барьер. От пола до потолка, мерно пульсирует. Качественный, многослойный. И, как и полагается, рассчитан на серьёзных «гостей».

Вот это уже разговор! Спасибо, господа, что оценили по достоинству, активировав ТАКОЕ!

Кстати, за барьером — оплот УВД, двое китайцев-архимагистров. В серых халатах, с активированным эфиром, готовы встретить меня, если прорвусь через контур. У первого длинное эфирное копьё с серебристым наконечником, от коего волнами идёт пульсация, как круги на воде. У второго над ладонью уже собирается яркий оранжевый огонь в виде огненного петуха, что он запустит при первой же возможности. Между прочим, сильная техника, читал про неё. Кстати, в Российской Империи отношение к петухам — однозначное, но во многих странах вполне себе почитаемая птица, во-первых, бесстрашная и готова бросаться за своих курей хоть на людей, хоть на собак. Во-вторых, у них же всегда куча самок, хм, а так говорят, мол самка петуха? Петушиная стерва, аха-ха, кажется мой айкью приближается к гориллиному! Как бы не свихнуться и не начать жрать только бананы и бросаться какашками. В Петербурге точно не оценят. Хотя-я-я, ненормальным уже назвали, но да простят меня питерцы, соответствовать не смогу!

Кладу обе лапы, ну или руки-базуки, на барьер. И начинаю работать. Сломать такой контур грубой силой точно не выйдет, так что приходится включать Саню-ювелира.

Вот это рожи у китайцев!

— ОН ПОДКЛЮЧИЛСЯ К КОНТУРУ⁈

— КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО, ЛУ⁈

— МНЕ ПОЧЁМ ЗНАТЬ!

Я же улыбаюсь клыкастой пастью, глядя на них и параллельно лапищами взламывая схему. А тут — семь слоёв, верификация между уровнями, батюшки китайские, ну и налепили! Семь штук, крепкие, надёжные, но как дилетантски связаны меж собой. Нехорошо. То ли китаец, делавший это, пытался сотворить шедевр, но не переоценил свои возможности, то ли сделали на отгребись ещё лет триста назад, и впервые кто взламывает данный контур — я. Десять, Будда, секунд и ломаю связь между четвёртым и пятым слоем, где была наиболее слабая защита.

Барьер мигает, теряя стабильность.

И гаснет.

— БАРЬЕР СЛОМАН! — орут китайцы за спинами двух архимагистров.

— АРХИМАГИСТР! ЭТОТ ЗВЕРЬ — АРХИМАГИСТР!

За спиной тоже топот — а вот и подкрепление, но завидев меня в коридоре, остаются на улице у крыльца, понимая, что могут помешать обоим китайцам-архимагистрам действовать против меня вволю так сказать.

А я что?

Продолжаю бесчинствовать как пьяница в баре!

Хрустнув мощнецкой шеей, вбегаю в коридор и несусь на китайца с копьём!

Тот весь звиздецки серьёзный с узкими сощуренными зёнками исполняет красивую стойку и бьёт.

Лыблюсь! Хороший удар, серьёзно!

Для охранника канцелярии, но не для полевого архимагистра, явно в кровавых стычках он не был! Подставляю под удар левую лапу. Копьё с пульсацией протыкает сустав. А потом…

Бляха-муха, копьё-то артефактное!

Внутри раскрылось как зонтик! Ну или веер! Ох уж эти китайские приблуды!

Зонтик-копьё, разрезало плоть, и моя здоровенная лохматая рука шмякнулась на пол, став тут же испаряться эфиром, от чего китайцы утвердились в понимании, что я — эфирный зверь!

— Смотрите, его лапа распадается! Он — зверь!

Рычу! Не от боли, просто уважуха, китайцы — хитрые, надо бы чуточку серьёзнее. Так что — меняю тактику. Хлопаю себя правой лапой в грудь. По всему телу расходится тёмная волна, и через секунду на мне синий броне-скелет из эфира.

— Эта тварь ещё и физик!

— Осторожнее!

Мчу в таран. На первого. Вряд ли они ожидали скорости от тяжеленной гориллы-физика, а зря, мы ж тоже не пальцем деланные!

БУМ!

Копейщика сдуло в стену. Шмякнулся затылком и обтёк. Копьё рядом. Временно вне игры.

И в этот момент шерсть на загривке дыбом из-за жара.

Петух.

Второй поймал момент и швырнул огненного петушару! Хрен увернёшься! Я-то вообще не для уворотов создан, падлюка! Едва пригибаю башку и дёргаю вбок корпус. Огненный петушара размером с лошадь сшибает с лап прям из зала. Лечу через коридор, проходную, приземляюсь на крыльцо, горя эфирным пламенем, как от цистерны с бензом.

— СДОХНИ УЖЕ, ТВАРЬ! — кричит китаец-контурщик, что и метнул петуха. И рявкнул остальным, — Колите его, недоумки!

И стража из магистров верхней ступени набросились на меня как на жратву, коля копьями как рыбёху, шмяк-шмяк-шмяк! Чавк! Чавк! Чавк!

Эфирная броня лопается. Через связь ощущаю, как Семён… всё. Уходит, так сказать.

И разрываю синхронизацию.

Дом Сяо Ми-Гуя…

Деактивирую эфир. Выдыхаю. Голова немного гудит. Ладно, это было неплохо, разведка проведена, при чём, я успел взломать целых два барьера, хорошо ли? Естественно! Китайцы, конечно, тоже молодцы, всё же смогли меня уложить, пусть и силами архимагистров второй и третьей ступени, и всё же — не стоит их недооценивать. Да и семислойный контурный барьер вряд ли бы кто-то сломал, кроме меня за такое короткое время. Только Лорды, но явно не архимагистры — не их уровень. Всё же канцелярия защищена на уровне, даже для нежданчика-визита в семь утра.

Открываю глаза.

За столиком тишина. Все пялятся, вообще не понимая что происходит, но вижу как всем любопытно.

— Господин Северов, — выговорила Каэдэ ровным голосом. — Что произошло? Вы разорвали связь с Вашим эфиным зверем?

— Да, считайте меня убили, когда прорывался к Шизуке, — отвечаю улыбкой, с ленцой, уголком губ. — Зато успел ознакомиться с местной системой защиты. И должен признать контора у них приличная. Архимагистры-контролёры на верхней ступени, плюс куча магистров на пехотной поддержке. Всё серьёзно. Помимо этого ещё и барьеры уровня Лорда.

— Господин, — произнесла Норико, — так значит Вы сейчас проигрываете?

— Ну, как бы сказать, если объективно, то пока — да. Но кто ж ходит на охоту с одной стрелой? Семён Первый сделал свою работу, благодаря ему мы не только поняли с кем имеем дело, но и снесли барьер Лорда.

— Серьёзно⁈ — удивилась уже Каэдэ.

— Серьёзнее некуда, милая, — подмигиваю ей, а она вон как хорохорится, да блин она точно хочет продолжения нашей ночки, но выделывается, ладно, мокни в одиночестве Каэдочка, а мне всегда есть кому согреть постель. Долой лирику, продолжаю отвечать им по теме, Боги, иногда мне кажется что весь их отряд в пубертатном возрасте, всё приходится объяснять, — В общем, Семён Первый, к сожалению, выбыл — геройски, в первых рядах атаки. Но не будем горевать, сейчас слеплю Семёна Второго! И сделаю ещё крепче!

Поднимаюсь с табуретки, снова выхожу во двор, обув по пути тапки.

— Сяо, что там с супом?

— Готовлю, господин.

— Да? Пахнет неплохо.

Куноити переглянулись со странными взглядами. Чего это они?

Пофиг.

Встаю возле пространственного контура-окошка и приступаю к формировке Семёна «после качалки». Делаю ему плечи в два раза шире — даже не знаю, вряд ли есть на свете горилла больше него, короче Альфа во плоти. Грудную клетку тоже побольше, как два осадных щита, прессуха кирпичами, хрен по колени, чтобы отбиваться от того копейщика уже своим «копьём», ладно шучу, просто я видел как китайцы глазели на «него», это, своего рода, психологическая атака, хотя, может именно из-за НЕГО они так злостно меня кололи и рубили? А тот с петушарой визжал как самый большой ненавистник? Лапы делаем тоже длиннее, чтобы как взмахнуть — так сразу троих свалить, морщины на лбу — резче, шерсть гуще, плотнее, блестящая, как у норковая шуба у Корнельки. Что до эфирной узловой системы — Семён Два архимагистр второй ступени. Совсем другая плотность.

И вот на меня смотрит уже ДРУГАЯ ЗВЕРЮГА, реально — босс качалки! Чёрные глаза дымятся синевой, челюсти сжаты, чего такой серьёзный⁈

Хлопаю его по плечу, высоковато! Под четыре метра!

— Семён, — говорю тихо, но без всякой театральности, — твой предшественник пал, но своё дело сделал. Теперь идёшь ты. И за себя, и за него. По-семёновски. Понятно?

Семён Второй кивнул, постучал себя обеими лапами в грудь, от чего по двору прошла короткая волна, олеандр у забора качнулся, куноити прикрылись от порыва ветра. Шерсть на загривке у Семёна встала дыбом. Клыки оскалились. И сиганул в овал.

Возвращаюсь на кухню и усаживаюсь на свою табуретку:

— Ну, что, погнали? Раунд два!

И активирую синхронизацию.

У здания канцелярии…

Дверь в хлам, плитка раздолблена, одна из скульптур, а конкретно правый тигр обломан — валяется у порожек, его три лапы остались стоять на постаменте, и среди всего этого «великолепия» толпа китайцев, включая обоих архимагистров — с петухом и копьём, что пришёл в себя. Они обсуждали произошедшее, а младшие по званию кто нервно поправлял пояс, кто кивал как заведённый, другие принялись прибираться.

— Что это вообще было, — произнёс тихий китаец-лейтенант, потирая бородку.

— Эфирный зверь, брат, — ответил ему другой.

— С чего бы? Где ты видел, чтобы те ломали барьеры? Они ж тупые, бьют и только.

— Может этот какой-то особенный?

— Эфирные звери не имеют разума, — вмешался архимагистр-контролёр с копьём, — базовая аксиома эфирологии. Эфирный зверь — материализованная боевая функция, без внутренней цели, кроме той, которую вложил формирователь. Контурная работа требует разума. Значит, это был не эфирный зверь.

— А что тогда, уважаемый Джет Лу?

— Не имею ни малейшего понятия. Хоть он и исчез, как эфирный зверь после гибели, но это явно нечто иное.

Контурщик с петухом молчал, пока не понимая — к какой категории можно отнести ту гориллу.

Как тут с неба рухнуло что-то здоровенно-тяжеленное!

БУДУМ!

Поднялось облако пыли, а из той сверкнули белые злобные глазища.

Китайцы, инстинктивно прикрывшиеся от осколков раскрошенной плитки, всей толпой взглянули в эпицентр удара и увидели стоявшего во весь четырёх метровый рост здоровенного босса качалки.

Это был я в теле Семёна, хе-хе! Чувство будто залез в экскаватор и сейчас начну разгребать тут всё дерьмо, ха!

— ДА ВЫ, БЛЯ*Ь, ИЗДЕВАЕТЕСЬ… — прихренели китайцы.

— ЕЩЁ ОДИН⁈

— И это архимагистр средней ступени, — сузил глаза архимагистр-контурщик. — всем назад!

— Срочно доложите Лорду Гуй Бэшаню! — рыкнул уже копейщик.

— Есть, господин! — магистр средней ступени, что нервничал больше остальных, рванул за подкреплением.

Значит побежали за местным папочкой? Что ж, этого я и хочу, чем БОЛЬШЕ будет его имя, тем больше будет мой улов, а пока развлекусь на славу!

Вот они — два китайца, что кололи Семёна Первого. Рывок!

Шлёп! Шлёп!

И оба улетели куда-то на задний двор с перекошенными плоскими мордами, уверен, больше сами не захотят возвращаться. Не то, чтобы я желал мести, может совсем каплю, просто они реально хороши в добиваниях, таких нужно сразу выключать. Третий магистр, весь напрягшийся зашуганный, взглянул сначала на мой, вернее Семёна хрен, что-то пропищал сжавшись ещё сильнее, решив что ему точно крышка! Шлепок! И он улетел в припаркованную карету, при чём насквозь, пробив сразу обе двери. Лошади на дыбы и поскакали.

Остальные магистры разбежались и остались только двое архи-контролёра.

Ну что, ребятки, реванш?

— Брат Лу, формация три, — произнёс контурщик.

— Как скажешь, братец, — кивнул тот с ухмылкой и произнёс уже мне, — в этот раз, обезьяна, я прикончу тебя первым!

Громкое заявление конечно, буду ли проверять? Естественно!

Копейщик засветился голубым эфиром и пропал. В следующий миг мелькнул сбоку и ткнул копьём, горящим синим пламенем. При чём снова в левую, как в первую нашу стычку. То ли он — дурак, то ли меня считает за такого… подставляю снова плечо, однако, обманным движением поднимаю лапу, пропуская копьё подмышку, второй хватаю за древко и плечом сшибаю копейщика, одновременно вырывая копьё из его рук. Тот в ступоре от моей мощи!

— КАКОГО⁈ — вопит он.

Пф, решил потягаться в хвате с босом качалки⁈

Тут же метаю копьё в контурщика, что подлюка стоял на дистанции и уже практически закончил с контуром-ловушкой. Дротик просвистел фью! Тык!

— А-А-А-А-А! — заорал тот.

В яблочко! Прям ему в бедро! Не знаю, чего он так орёт, кость же не пробило, просто на вылет через мышцы. Он с максимально страдальческим забралом рухнул на колено, габаритная огненная клетка над моей башкой распалась.

Ну вот. Один ранен, второй без копья, остальные разбежались. Выходит, архимагистр второй ступени для них уже серьёзный противник… хм-м, опачки, неужели ребятки вы стали серьёзными? Прям загривком ощущаю как оба архи активируют слияние. Что ж, посмотрим, на что вы годитесь.

Копейщик стал обтекать эфирной бронёй в виде морского конька. Надо же, редкий экземпляр, вот только редкий — не значит боеспособный. В принципе, насколько я изучал инфу, прежде чем отправиться в Китай, водные духи типичны для южных провинций, значит этот китаец — южанин. Он вырос до двух с половиной метров, наполовину человек — наполовину голубой морской конёк с вытянутой чешуйчатой шеей, когтистыми лапами и лошадиной мордой. Сбоку от него сливался петушара. При чём забавно, что в здоровенного петуха. Весь пылает огнём, красный гребень торчком, позади лохматый хвост с острыми перьями, коими реально нашпиговать противника и сделать в нём кучу дырок.

— Лу, я… я атаккк-кую! — кукарекнул контурщик и сорвался в атаку.

— Арррр! — прорычал контурщик и бросился следом.

Скрещиваю лапы в защите. Петушара врывается когтями, острые сука! Прошивает броню, хватает её часть и отрывает, как сразу уворачивается отскоком, хитрец, я ж ему только что по башке хотел въехать! Кулаком бью в пустоту. Тут же копейщик протыкает мне голень, вырывает кусок мяса. Этого ловлю! Хлабысь ему в конячий жбан! Тот сшиб столб, разломив пополам, тряхнул мордой, поднялся. Петушара сам не атаковал, ссыт падлюка, ждёт братца.

Вновь атакуют!

Конёк выплюнул с пасти кипящий эфир в глаза, прикрываюсь, как петушара обжог сбоку эфирными крыльями! Ничего себе! Правая лапа в медиум велл, шерсть обгорела, плоть чёрная, будто в магму сунул. Рычу! Бросаюсь на петушару — тот отступает, не желая биться лоб в лоб, конёк в этот момент рубит по спине. Кувыркаюсь. Н-да, петушару не догнать, бегать умеет — признаю, а конёк неплохо использует моменты для атаки. Остаётся уйти в глухую оборону, ведь выцепить одного из них — непросто, слишком осторожные. Использовать контуры? Можно, но зачем? Разбираемся в рукопашку. Я же не собираюсь их убивать. Если бы хотел — метнул то копьё контурщику не в ногу, а в головешку. Их смерть мне не нужна. Суета, бардак, хаос — вот какие задачи стоят сейчас. В итоге я напропускал кучу атак. В конце-концов, Петушара пробил мне броню а вместе с ней и сердце узловой системы, а конёк когтями сбрил пол черепа вместе с мордой.

И Семён второй пал.

Молодец, Семён. Заставили мы их попотеть, даже запустить Слияние, хорошо постарался.

Разрываю синхронизацию.

На кухне дома Сяо Мин-Гуя…

Открываю глаза, вздыхаю и тру переносицу, мол весь такой задумчивый, чуток нагоняю жути, и это работает!

— Господин Северов… как там обстановка? — это Каэдэ.

— Вы снова проиграли? — это уже Норико, смотрю она прям так и хочет макнуть меня в сортир, да поглубже.

Юкка и Мэй просто молчали, за что им спасибо. Сяо готовил, но тоже поглядывал на меня, видать тоже интересно что там, да как у канцелярии.

— Архимагистры запустили слияние и надрали мне зад, — произношу ровным голосом, ну а что врать? Начистили мне морду, бывает, я-то в теле гориллы, без слияния, так ещё и работаю с ними мягко, как с детьми, а то б порвал на тряпки. — Но, это хорошая новость, ведь после запуска слияния архимагистр часов пять небоеспособен, так что считайте, что мы с Семёном Вторым только что выключили их из обороны на остаток дня. Третий Семён их добьёт.

Каэдэ смотрела на меня с тем ещё, скажу, выражением. То ли не верила в мою победу, не то вообще пожалела, что заключила такую СТРАННУЮ сделку. Может, я вообще их обманываю? Сижу тут в труселях, балдею и делаю вид, что управляю эфирным зверем где-то там у канцелярии, а на самом деле просто вожу их за нос. Может быть такое? Конечно! Но, увы или нет, а родился я таким, что всегда исполняю свою часть сделки. Характер такой, ну или душа, чёрт разберёшь.

— Вы… Вы в порядке? — тихо спросила Юкка.

Оу.

ОООООУУУУ ЩЕТ! Серьёзно? Вот так снова неждан от неё, я ж так и влюбиться могу!

Поворачиваюсь к ней.

Воу, с каким беспокойством она смотрит… чужая мне пока что женщина волнуется за меня как за своего. Хотя, уже вроде как не чужая, но всё же мы пока едва знакомы.

Чешу щеку, а затем улыбаюсь тёплой благодарной улыбкой:

— Теперь уже лучше, Юкка-сан, нагрузка конечно идёт на мозг, но стоило посмотреть на тебя и во мне просыпается зверь! — и оскалился.

Юкка едва-едва улыбнулась. НЕБЕСА! ЧТО за улыбка! Готов смотреть на неё днём и ночью! Сохраню её в своей папочке, с датой!

— Тогда покажите им, господин Северов, — кивнула Юкка.

Она ещё и мотивирует! Вот же девка мне досталась, свезло!

— Постараюсь, Юкка-сан, и, кстати, можешь звать меня по имени, просто Александр, ну или милый, как-то так.

— Поняла, — кивнула она уже совершенно серьёзно.

Сам же встаю.

— Настало время Третьего Семёна… — и выхожу во двор.

Третий Семёнов Семён Семёнович вышел третьей ступени — по всей теории конструктов эфирных зверей потолок материализации в принципе. Максимальной эфирной плотности, ибо это край что может удержать собранная из эфира структура без разрушения изнутри.

Этого Семёна лепил семь секунд. Пришлось вкладываться по-настоящему. Да у меня даже пульс участился! И пот по вискам. Проблема не в том, что мне сложно сформировать эфирного зверя уровня архимагистра третьей ступени, вон Ода формировал свои тени в Домене и не потел, суть кроется в ином. Семён — нестандартный эфирный зверюга, в которого я могу воткнуть своё сознание для управления, плюс его анатомия практически идентична реальной, создать подобное — колоссальный труд!

И вот — Семён Третий открыл глазища, смотрит на меня сверху-вниз со своего здоровенного роста в пять метров! Да ему забор по пояс! Если бы не иллюзорный контур вот бы соседи Сяо прикурили бы от такого гостя! Особенно когда в дом уже пришли якобы богомолки.

В общем, этот доминатор во плоти смотрел звиздецки сурово. Клыки конкретные, точь кинжалы, ручища-тараны, задние лапы — хрен разрубишь и топором. На прессе уже не кирпичи, а блоки! Восемь в ряд, про накаченные сиськи вообще молчу. Ну и как про его «штуковину», аж самому страшно. Вон и куноити притихли от перепуга, что ТАКОЙ вообще может существовать в природе.

Семён смотрит, явно ждёт команды. Шерсть полощется отливом, как у хорошо откормленной животины. Аура давит на сами стены маленького домика, олеандр, бедняга, согнулся.

— Иди, — говорю ему, стукнув легонько кулаком в его пузо, как напутствие.

Без удара в грудь, рыка, всякого выпендрёжа он молча шагнул к овалу и залез.

Я же, почесав затылок, с мыслями, а не переборщил ли? Возвращаюсь на позицию. Погнали!

У здания канцелярии…

Избитые китайцы охали и ахали, держась за головы, руки, ноги, бока. Архи также приходили в себя — копейщик в Слиянии Морского Конька тяжело дышал, трогая предплечье, вероятно сломал в одной из атак. Петушара, прихрамывая, ходил туда-сюда, держась за бок — его скрючило так, что не мог разогнуться после удара по хребту от гориллы.

— Я точно свалю в отпуск, — жаловался он, — посмотрю с жёнами на лодочные гонки, поем шашлычков из скорпионов…

— Ишь ты, размечтался, — горько ухмыльнулся копейщик, — ты ж только недавно с отпуска.

— И что? С такой нагрузкой готов ходить в него каждую неделю! — улыбнулся петушара, — ладно уж, ты как, братец Лу? Выглядишь как рыбий помёт.

— Да ты не лучше, куриный потрох, — отшутился копейщик.

— Господин, — протянул ему магистр воду в баклажке.

Тот принял, припал к горловине. Глоть-глоть-глоть.

Как с крыши приземлилось нечто.

Бабах-нах!

Китайцы с глазами размером с яблоки, выпучили свои зёнки.

— ДА БЫТЬ ТОГО НЕ МОЖЕТ!

— ЭТО НАКАЗАНИЕ НЕБЕС⁈ ГДЕ Я ТАК СОГРЕШИЛ⁈ ТО ЧТО Я СВОРОВАЛ В ЮНОСТИ ТРУСЫ СВОЕЙ ДАЛЬНЕЙ РОДСТВЕННИЦЫ НЕ В СЧЁТ!

Ну вот, я тут как тут, уверен они скучали, ха!

Всё. Никакой разминки! Вылетаю с облака пыли, бью кулаком петушаре по лбу прям сверху-вниз бам-с! Он брык на задницу, следом ему второй ладошкой шлёп! Его щеку вмяло как тесто, слияние лопнуло, а самого отшвырнуло кубарем, остались только сапоги, готов! Вот так мощь!

— Да будь ты проклят! — рявкнул копейщик, кстати, всё ещё в слиянии.

Копьё просвистело у уха! Я теперь быстрее! Пригибаюсь, пропуская наконечник, затылком подбиваю древко, сам ныряю вперёд, сокращаю дистанцию и кулаком коньку в пузо. Вошёл так вошёл, смял кишки до хребта небось, его слияние также раскололось на фрагменты, а его сдуло прямиком к напарнику.

Остальные китайцы-магистры, увидев столь скоротечный махач, свалили аж тапки дымят!

И всё, улица чиста, можно заходить в канцелярию, забирать Шизуку.

О-о-о, а вот и подкрепление?

Прям вовремя.

У крыльца перед входом развернулся тёмно-фиолетовый пространственный контур. Надо же, хоть кто-то их ещё использует в наше время, помимо меня. Конечно, этот попроще, дистанцией явно не больше километра, но признать со стороны смотрится эффектно, так вот как я появляюсь перед всеми… хм-м, довольно пафосно так-то.

Из фиолетового облака-контура перед крыльцом вышел сухонький старичок в сиреневом халате. Без украшений, каких-либо знаков сект и ведомств. Весь в морщинах, шрамах, пятнах, ему явно лет под двести. Длиннющая седая борода, поредевшие волосы, стянутые в хвост. И меч в фиолетовых ножнах. С виду такой старец будто едва ходит, на деле же — опаснейшая сущность. Такой может и армию в соло положить, и страну захватить. Так что внешний вид — лишь обманка. В этом-то суть китайцев, их вообще можно разделить на два типа: первые по типу Шэня, что вечно молодятся и выглядят как безобидные мальчики, но на самом деле легендарные воины, ну и вторые — прям дедушки-дедушки, что вечно хотят всем преподать урок, особенно таким как Шэнь. Третьего не дано, нет у них никакой середины, типа если тебе за сто, то ты выглядишь как нормальный сорока-пятидесятилетний мужик, не-а, либо сладкий Шэнь, либо вот как этот дедовский дед.

Сейчас этот старикан, выйдя из портала, с активированным эфиром, глаза вон как фиолетовыми молниями горят, хмыкнул, оглядев побитых сотрудников канцелярии и разруху, недовольно проворчал что-то будто ему самому тут всё прибирать, и посмотрел на меня, поморщился. И ЧЕМ Я ЕМУ НЕ ПОНРАВИЛСЯ⁈ Или это он из-за хрена Семёна⁈

Старый сделал один шаг и пропал…

А в следующий миг моя голова уже слетела с плеч, падая на земь.

БЫСТРО!

Он невероятно быстрый!

Всё что успел заметить перед смертью Семёна Три, как дед вложил меч обратно в ножны и принялся отчитывать своих…

Синхронизация разорвалась.

На кухне дома Сяо Мин-Гуя…

Открываю глаза и смеюсь.

— Господин Северов? — не поняла Каэдэ.

— Лорд приехал, Каэдэ-сама. Снёс Семёна Третьего с одного удара.

— Лорд… уже там… как теперь мы вытащим Шизуку? — нахмурилась Норико, — вы снова проиграли…

— Всё так, Норико-сан, — улыбнулся я и философски добавил, — но, как бы это странно не звучало, ваш покорный Ненормальный Практик не идеален, я тоже могу ошибаться и проигрывать, однако, разве благодаря ошибкам мы не становимся мудрее? — и подмигнул ей.

Сам же вспоминаю контур перемещения того деда, скорее всего он направлялся к конторе пространственными прыжками, вряд ли сидел где-то по соседству. Интересно, сколько эфира он затратил? Выглядел довольно бодрым, значит — точно был в Пекине, может в Запретном Городе? Кстати, тот Запретный город таким называется не потому что там что-то ЭДАКОЕ, просто простых людей туда не пускают, так как там живёт элита и главы сект, не хрен бродить всяким беднякам, а потому и Запретный, вот и весь секрет, зато как высокопарно назвали, ещё б наименовали Небесное Царство Девяти Врат, эх, любят же китайцы пафос в названиях.

— У Вас есть какой-то дальнейший план? — интересуется Каэдэ, явно не находя себе места, туда-сюда ёрзая на табуретке, как бы занозу не загнала в нежные места. Пришлось бы помогать вытаскивать.

— Есть, госпожа Каэдэ, более того, всё уже идёт по одному простому плану, — и улыбаюсь, — я же приехал в Пекин не с пустыми руками, поверьте, подготовка была серьёзная, ещё и целой командой помощников, думаю, пора показать первую серьёзную заготовку для Поднебесной.

Делаю глоток чая из пиалы, ставлю ту на стол и вновь, поднявшись, выхожу на задний двор.

Все куноити пытались понять, что же эдакое я вытворю? Сяо тоже вперился старческим взглядом, пытаясь ничего не пропустить.

— Это будет Семён Четвёртый.

— Опять что ли… — фыркнула Каэдэ.

— Ладно, четвёртого я точно не ожидала, — призналась Норико, но без энтузиазма, наверняка разочарована.

Юкка с Мэй помалкивали, думаю, в отличие от моих двух куноити-критиков догадывались, что не всё так просто!

И были правы.

Семён Четвёртый — это то, чего в этом мире никто никогда не делал. По всем существующим теориям эфирологии всех континентов, по всем академическим трактатам, историческим рукописям… ну не может существовать эфирный зверь силы Лорда! НЕВОЗМОЖНО! И по теоретической придирке и по структурной причине: материализованный конструкт не способен удержать эфирную плотность Лорда без саморазрушения! Базовый физический закон ёлы-палы, который в этом мире никто не оспаривал последние лет восемьсот.

Я сломал этот закон.

Ну, что, поехали?

Предыдущих Семёнов я формировал легко, аккуратно, а вот Семён четвёртый шёл иначе. Каждый слой его тела приходилось не просто строить, а прошивать эфирными переплетениями, удерживающими плотность Лорда от разваливания. Работа не для слабонервных, на пределе моих собственных возможностей… Полился пот и по вискам, груди, сбилось дыхание. Правая рука, поддерживающая контур формирования, затряслась, а по всему телу мурашки, чёрт вот это напряжение… Приходится концентрироваться супер внимательно, чтобы не совершить ошибку.

Ещё двадцать секунд и вот…

Во дворе стоит машина для убийства.

Чёртов кинг-конг во плоти!

Шесть, мать его, метров высотой!

Мышцы под чёрной шерстью переливаются, как у материи самой высокой эфирной концентрации. Шерсть была не совсем чёрной: на загривке и плечах в ней мерцали бледные белые искры. Глаза — в них белые молнии, что у меня в момент синхронизации. Зубы — не жёлтые, как клыки уличного зверя, наоборот, белые, прямые, как у молодого ваятеля по слоновой кости. А вокруг этого Семёна Кинг-Конга давящая аура Лорда, что иллюзорный контурный барьер стал плыть как желе и вот-вот порвётся.

— Поосторожней, парень, — хмыкаю ему, — а то сломаешь нашу маскировку.

Тот, глядя на меня с высоты двухэтажного дома, приубавил ауру.

Сам же выдыхаю, вытираю потной рукой капли с бровей. Вроде готово.

— Это невозможно… — прошептала Каэдэ.

Норико вылупила глаза, понимая, как ошибалась!

— Он… он только что перевернул фундаментальный закон создания эфирных зверей, — пробормотала она, не отрывая взгляда.

— Господин Северов… — неверяще хлопала глазами Юкка.

— Сань Сан… — это уже Мэй. Блин, ну какой я тебе Сань Сан, лапуля? Пора бы уже забыть то имя.

— Что такое, девочки? — хмыкаю с довольной лыбой, хлопая Семёна по колену, как БЕЛаз по колесу, — нравится аппарат? Вообще, на нём можно даже прокатиться по городу, но позже, пока что у Семёна Четвёртого дела.

Каэдэ фыркнула, а потом произнесла с лёгкой истерией:

— Эфирного зверя с плотностью Лорда не существует, господин Северов… Конструкт не удерживает плотность выше архимагистра высшей ступени. Так устроена материализация. Это невозможно априори… Об этом знают все — и Лорды и архимагистры…

Я хмыкнул и приподнял бровь:

— Вот как, Каэдэ-сама, а я не знал. Кстати, Вы сами-то пробовали создать такого?

Та открыла рот, дабы что-то ответить, и осеклась. Потому что наверняка ни разу в жизни не проделывала нечто такое, ведь все книжки учили, что это невозможно. Также её учителя говорили, что ничего не выйдет, тоже самое им говорили их учителя и их книжки. Но в жизни возможно многое, ведь мир поистине не посягаем.

— Не пробовала, — признала она и отвела взгляд.

Мэй посмотрела на неё, понимая, что Каэдэ-саму поймали на обидной мелочи. Норико задумалась, а почему, собственно, все говорили, что это невозможно? Юкка просто смотрела на меня совсем другим взглядом, похоже я вновь её впечатлил. Не смотри на меня так, детка, я же не сдержусь! Ладно, первым делом самолёты, ну или Семён, а девушки — потом.

— Семён, — говорю спокойно. — Нас там ждёт серьёзный человек. Наверняка из тех, кто считал тебя теоретически невозможным. Иди к нему. Покажем, что и теории иногда ошибаются. Только работаем аккуратно, без надрыва. Он понадобится живым.

Семён Четвёртый молча хрустнул шеей. Влево, вправо. И шагнул в овал. Окно-контур растянулось, пропуская его, и сжалось.

Сам же выдыхаю перед финальным раундом с китайцами и возвращаюсь к табуретке.

— Сяо. Сейчас финальный заход. Думаю, в этот раз надолго. Минут пятнадцать-двадцать. И будет непросто. Если меня вдруг уведёт в сторону — подержи, чтобы я не свалился с табуретки.

— Конечно, господин! — засуетился тот, отставляя ложку и снимая фартук.

Как в этот момент без слов или просьб, поднялась Юкка, встала за моей спиной и положили мне на плечи обе ладони.

— Я подержу Вас, Александр-сама, — произнесла Юкка очень тихо позади.

В первый раз назвала меня по имени. И это японское -сама, в нём было, что-то типа — признание её, как женщины, меня как мужчины. Японки — своеобразные, у них чувства могут скрываться между строк, а понятие любовь вообще не существовало до двадцатого века, такие вот дела.

Немного откидываюсь назад, в её ладони.

— Сяо, — произношу довольно, — возвращайся к супу. Как видишь, обо мне позаботится моя Юкка-сан.

— Возвращаюсь, господин. — улыбнулся старый пройдоха. Чего лыбишься? У самого там шуры-муры с госпожой Шу! Вчера пришёл чуть ли не к полночи, я ж не ухмылялся и не шутил с хрена ли он там так долго за пирожками ходил. Знаю, какой он там пирожок наяривал.

И тут…

Поднялась Мэй? Точно она, я просто глаза уже закрыл, настраиваясь, но судя по звуку с её места за столом — точно она. И чего удумала? Вроде бы поддержки Юкки хватит с лихвой.

Мэй что-то открыла — то ли ящик, то ли ещё что-то, а после ощущаю как вытирает полотенцем мой потный лоб.

— Да моя ж ты девочка, — говорю с ухмылкой.

— Я… я буду вытирать Вам лицо, Александр-сама, — произнесла Мэй, явно смутившись.

А Юкка вдруг начала массажировать мне плечи.

Остановитесь, прошу! А то мне сейчас будет не до работы! А если я в таком состоянии синхронизируюсь с Семёном у него точно всё вздыбится до небес, ха-ха!

Ну нафиг! Пора синхронизироваться! А то движ в труселях уже начался во всю!

У канцелярии…

Открываю глазища в теле Семёна Четвёртого.

И сразу ощущаю разницу — все предыдущие синхронизации шли через тонкую плёнку: будто через резиновую перчатку, ну или не перчатку, хе-х, в общем вроде полноценное ощущение, но не то. И сейчас этого слоя не было. Я был в нём целиком, никаких пошлостей, я будто сросся с экскаватором как машинист! Сейчас буду махать ковшами, тем более их два.

Спрыгиваю с крыши на земь.

ДУФ!

Лорд приподнимает бровь, старческие глаза сузились.

Щёлкаю шеей. Выдыхаю горячий воздух через здоровенные ноздри, от чего у старикана качнулась бородка.

Собираю воздух и впервые произношу низким рычащим басом:

— НУ ЧТО… УВАЖАЕМЫЙ… ПОБОДАЕМСЯ?

Все китайцы замерли.

Это был истинный шок!

Эфирный зверь не может говорить! НИКОГДА! НИКАК!

— ОН РАЗГОВАРИВАЕТ⁈

— СВЯТЫЕ НЕБЕСА…

— Л-лорд Гу Бэшань… — с искренним трепетом произнёс один из новеньких китайцев, видимо, адъютант старика, — это существо… Это эфирный зверь?

Старый смотрел на меня ОЧЕНЬ внимательно… затем просто хмыкнул:

— Что тебе надо, существо?

— МОРДРЕД… — рычу с ухмылкой.

Тот прогудел задумчиво, ухмыльнулся и произнёс:

— Так вот значит как, выходит, ты и есть наследник Севера, прибывший за его головой. Но здесь Мордреда нет, более того, ты арестован за убийство братьев Хэ.

— ДА? Попробуй, — оскаливаюсь здоровенными клыками, глядя на него с высоты как на червя.

— Моё имя Гу Бэшань, — произнёс старец, поправив сиреневое кимоно, а затем вытаскивая меч, — слухи о твоей силе порядком занимательны, но вижу, твой аватар столь же безобразен, как и твоя душа.

О, так он решил, что я в своём аватаре? В принципе — логично, иначе как ещё объяснить, что здоровенный Кинг-Конг во-первых уровня Лорда, во-вторых, разговаривает. Правильно будет предположить, что это уже не зверь, а именно живой практик в своём аватарном слиянии.

— КАКОЙ ТЫ УМНЫЙ, — лыблюсь.

— Хватит, — проворчал старик Гу и сделал первый шаг, фиолетовое пламя засияло вокруг его тощего тела, глаза вспыхнули, плитка под тапочком треснула, земля разошлась трещинами. Старый сейчас явно серьёзен, понимает кто перед ним, Ненормальный Практик, а потому церемониться не будет. Что ж, это будет занятный бой.

Делаю шаг ему навстречу.

А затем…

Оба исчезаем.

На безумной скорости, когда мир кругом тает, текёт, врезаемся в атаках. Старый прыгнул, меч в восходящей фазе, целит в шею, решил снова отрубить башку? Прагматичные китайцы, то копейщик бил второй раз в то же место, теперь Гу Бэшань, думают — если сработало раз, значит слабое место? Только вот Семён Четвёртый — это уже не Семён Третий, старик. Не блокирую его удар, пусть поймёт, что его силёнок без Аватара не хватит. Лезвие меча рубит шею, пробивает шерсть и вязнет в первом слое мышц. Гу вскинул брови, не ожидав подобного. ШЛЁП! Отвесил ему такую оплеуху, что его сложило в воздухе и снесло в канцелярию. БАХ! Он пробил стену, затем ещё одну, кувыркаясь поймал равновесие и затормозил на тапках у третьей стены. Смотрю на него через дыры в стенах. Ого, какой злой. Седые волосы выбились из хвоста, отряхивает халат от обломков и штукатурки. Смотрит на меня с недоумением.

Я же рычу на всю округу, чтобы слышал каждый китаец:

— МОРДРЕДА МНЕ! СЮДА! РРРРРААААААА!

Китайцы визгнули от усрачки. Ещё бы — аурой придавил так, что реально парочку обделались. Меч всё ещё торчит в шее, как заноза. Выдёргиваю его, бросаю к ногам Гу, что как раз выбрался из дыры пробитого фасада.

Тот прохрипел, понимая мой поступок. Трактовать его можно так — бери свою железку, она мне всё равно не навредит. Поднял руку и меч взлетел в ладонь. После чего произнёс:

— Такую броню мне действительно не пробить, ты прав, — и хмыкнув, перевернул меч остриём вниз, — в таком случае, придётся показать всю свою силу, раз уж Вы пришли, молодой человек, ещё и проделав такой путь. Жаль, что ваша дорога прервётся именно здесь, от моей руки, Вы довольно занятный экземпляр. — И медленно погрузил меч в землю.

Тук.

Клинок вошёл в каменистую почву под перепаханной плиткой, как в подтаявший воск. Из точки входа разверзлись трещины. Геометрически правильные, прямые, как разворачиваются из бутона лепестки. Вспыхнул фиолетовый эфир… и бутон сомкнулся.

Оказываюсь в саду. Кругом цветущие однообразные фиолетовые деревья, бескрайние ряды, уходят во все стороны как до бесконечности. Сам воздух тоже с фиолетовой дымкой. По земле тянется бархатистый мох, изящный, как в дорогих императорских садах. Окидываю взглядом всю эту красоту, замечаю, что деревья очень ровными рядами, даже как-то математически. Каждое облеплено крупными фиолетовыми сливами, висящими гроздьями по две-три штуки. Здоровенные, размером с футбольный мяч. Тысячи и тысячи!

Из глубин, будто из каждого древа, раздался старческий голос Гу:

— Домен «Сад цветущих слив», варвар, я растил его в себе сто шестьдесят семь лет. Здесь уважают тишину. Терпение. Чистоту. А подобные тебе становились удобрением.

— ВОТ КАК, — отвечаю глубоким кинг-конговским басом в пустоту, так как Гу Бэшань пока не показывается, — не лей слёзы потом, старец, что я тут всё разворотил…

Делаю шаг, как слива на ближайшем дереве, оторвалась от ветки и скользнула вниз. Плюх — упала она на моё плечо.

БАБАХ!

Эфирный взрыв опалил шерсть, на месте прилёта ожог. Ешки-матрёшки! Это что за сливы такие ядрённые⁈ Выходит весь этот чудо-сад тупо заминированное поле! Только в красивой обёртке!

— Сад чувствует чужака, — отозвался старик Гу из крон. — Чем сильнее существо, тем больше плодов он сбрасывает. Лучше стой неподвижно, Северов, и я зарежу тебя быстро, без мучений. Иль же — это будет долгая мучительная смерть. Выбор за тобой.

— А третьего варианта нет, любезный? — рычу, сузив обезьяньи глаза.

Делаю второй шаг.

Сразу с шести ближайших деревьев посыпались сливы. Штук сорок плодов! При чём они ещё и каким-то образом метнули в меня эти фиолетовые бомбы! Кувыркаюсь в сторону, как здоровенный валун, бах! БАХ! БАХ! Взрывы за спиной, парочка зацепили, припалив спину и ступню, нехорошо! Да и… стоило увернуться, как из-за этого движения среагировали другие сливы! Чёрт! Прыгаю назад, уворачиваясь от бомб! БАБАХ! БАХ! БАХ! Горююююю! И в этот момент из ствола дерева слева выпрыгнул Гу. И рубанул мечом мне по спине. Лезвие прошло по верхнему слою шерсти, зацепило плоть на сантиметров десять, не глубже — но это уже ранение. Наотмашь бью правой — Гу уже нырнул обратно, в соседнюю сливу, и лапой ударяю по стволу впустую, разломив ту в щепу.

— Я буду убивать тебя медленно, имперец, — сухим тоном произнёс Гу из соседнего ствола. — В моём саду торопиться незачем.

Так. Я зол. Но выдыхаю. Не суетиться. Слушать. Не ушами — телом, через подушечки лап и мох, почувствовать течение эфира в Домене. Стать частью сада, ощутить корни деревьев.

Сзади!

Гу сзади!

Пинаю правой задней лапой, как конь, вдарив всей массой в точку, лапища шарахнула в ствол, как кувалда в бочку. Слива пополам. Из расколотого ствола, согнувшись, вывалился Гу — с выпученными глазами, держась за живот.

— Тх-х… какого…

Он тут же перекатился по мху. Прыгнул в соседнюю сливу, скрывшись.

— Твоё чутьё… впечатляет. Ты и правда Ненормальный, — прокряхтел он. — Вот только, даже тебе не пережить грядущее, варвар… эта техника способна уничтожить сразу трёх Лордов!

Деревья вырвали корни из почвы с хрустом и пошли на меня толпой! С сотнями бомб, как самоподрывники!

БАХ! БУМ! ДУМ! — кругом загрохотало, сливовые бомбы или бомбовые сливы уже похрен летят со всех сторон! Ныряю рыбкой, как бегемот, кручусь по мху, скребу лапами, сваливая. БАХ! БУМ! Грохочет! Горю! Выпрыгиваю из пламени! В морду с десяток бомб! Твою сучару! Отбиваю их лапами! В спину прилетает! БАБАХ! БУФ! Горячо! Набираю скорость, стоять не вариант, сгорю к чертям! Лавирую между стволами, пытаясь выйти из окружения! Бомбы сыпятся не только позади, но и по бокам, впереди — на упреждение!

Чвирк.

Гу подрезает мне лапу, сухожилие.

Вот же, подонок!

Лечу кубарем.

Гу смеётся, сухонько, пипецки противно.

— Вот так, обезьяна! Беги! А то порежу на лоскуты!

Резко торможу.

Так, вроде добрался до центра Домена. Он думал я тут бегаю по чём зря, ага.

Погнали! Врубаю заготовку, при чём это всё ещё первая заготовка в заготовке!

Открываю пасть.

Шире.

Ещё шире…

И так до невозможности огромные челюсти Семёна разошлись с хрустом, но не стоит волноваться — у него данная процедура заложена при создании. Пасть раскрылась, открыв инкубатор, что также был заложен, при чём с целой стаей эфирных зверей, смешанных с моей духовной энергией.

И вот, из пасти выскочила первая обезьяна. Чёрная, размером с добермана. Не горилла, а мартышка. Она спрыгнула на мох, осмотрелась, повела носом, принюхалась, довольно оскалилась и бросилась к ближайшему дереву, вцепляясь клыками в сливу. Та лопнула. Бабах! Но мартышка не пострадала, поглотив весь эфирный заряд и накинулась на следующую сливу. При чём ощущаю, как её эфир уплотнился, сделав её капельку сильнее, что будет через десять минут?

Ладно, главное это работает. В Доменах Магнуса и Волконского тоже сработало, но мало ли у этого Гу бы не вышло, вот было бы смешно!

Выпускаю из пасти поток!

Три сотни обезьян-спартанцев! Они выпрыгивали, как горошины из распоротого мешка, ту-ру-ру-ру! С криками у-у-а-а и разбегались по саду во все стороны, бросаясь на деревья, и поедая сливы. И не только впитывали эфир, становясь сильнее, но и буквально пожирали Домен. К тому же, защищали тело Семёна Четвёртого от бомбёжки!

Закрываю пасть, и тут как тут объявляется старик Гу.

В фиолетовых глазах полное непонимание.

— Что это, — выговорил он тихо, максимально потерянным голосом. — Эфирные звери не могут пожирать эфир… Северов… ЧТО ЭТО ЗА ТЕХНИКА⁈ — взревел он. — МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ САД! НЕ ПРОЩУ!

Я же пробасил низким вибрирующим басом:

— МО-Я. ДРАТЬ. ТВОЯ. ЗА-ДНИ-ЦА. ПОКА ТЫ. НЕ ПРИВЕСТИ МОРДРЕДА.

В саду стоял гам, обезьяны визжали, не стесняясь. Н-да, вот я вроде терпеть не могу балаган, но какого хрена использую таких шумных мелких подчинённых? Как куча свихнутых гоблинов, да какой там — даже хуже!

Гу, видя, что происходит с его «владениями», медленно произнёс:

— Сто шестьдесят семь лет я выращивал здешнюю тишину. Каждое дерево здесь выкормил собственным эфиром, по капле, по году. Этот сад — единственный мир, в котором у меня была тишина. А ты пришёл в него со стаей мартышек и жрёшь тут всё. — на последнем слове Гу съехал в шипение.

— Ты сам меня сюда засунул, старик, — хмыкаю, — да и говоришь выращивал этот сад, будто мотыгой тут пропалывал, подумаешь эфирчик выделял, я вот своих обезьянок выращивал, как и Семёна Третьего, так ты ему голову отрубил, так что не возникай, дед. — и скалюсь лыбой. Ну, а что? Думает он тут один усилия прикладывал? Вечно люди не замечают чужих усердий, кроме своих.

У старика выскочила вена на лбу.

— Ох, разозлился, бедняга, — подначиваю его, ухмыляясь. — Небось, хочешь мне морду разбить? Ну давай, смахнёмся уже нормально лицом к лицу, или будешь скакать в деревьях, как одна из моих обезьян?

— СЛИЯНИЕ, — прохрипел Гу Бэшань.

И это он мне втирал за терпелку? Мол в этом саду тишь, гладь, терпение и всё такое.

— Боги, а ты, оказывается, такой обидчивый, уважаемый Бэшань.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул тот, покрывшись фиолетовой аурой-коконом.

Хм-м, что ж это будет? Старик явно эстет, а значит что-то поэтичное в стиле китайцев, типа журавль или цапля? Может, белый тигр?

Но фиолетовый эфирный свет погас, а Гу перевоплотился в стрекозу. Тело стало вытянутым, тонким, но явно охренеть каким бронированным из-за сегментированного хитина. Чёрно-фиолетовые броне-чешуйки наслоены друг на друга. На голове — два больших фасеточных глаза, занимающих по половине лица каждый, с тысячами ячеек. На лбу усики — перистые, торчащие, как антенны, а на спине — четыре прозрачных крыла с фиолетовыми прожилками, тонкие-тонкие, как венецианское стекло. Вместо рук теперь конечности с длинными хитиновыми лезвиями. Чёрно-фиолетовые косы.

— Обманул ты меня, почтенный, — произношу угрюмо, — ты вырастил этот прекрасный сад, желал тишины, а внутри у тебя, оказывается, хищник. Ты в курсе, что стрекозы считаются одними из самых жестоких насекомых-убийц?

— Ж-ж-ж, — отозвался Гу. — порублюжжжж…

Это больше не был человеческий голос. Гудящий, с вибрацией стрекозиного жужжания, прорезающего воздух. Да и его настроение явно утоплено в ярости.

— Ж-ж. Тебя. Не должно. Быть. Практики не делают того, что делаешь ты. Кто. Ты. Откуда. Ты. Взялся. Откуда. Где твой Домен жжж.

Расправляю плечи, щелчок шеей:

— ТЫ. БУ-КАШ-КА.

Повисла тишина.

Не ожидал, ха⁈

— Ж-Ж-Ж-Ж-Ж! — взвыл Стрекоза-Гу, при чём с визгом. — РАЗ-ВО-РО-ЧУЖЖЖ!

И исчез!

Снова сучара!

Вот же быстрый дед!

Только был в двадцати метрах, и уже предо мной, косы замахом летят мне в шею. Крылья позади него хлопают слишком быстро даже когда вижу всё в замедленном виде. Увожу голову, пригибая корпус. Чвирк! Полоса чёрной крови струёй летит из раны у ключицы. Но всё же увернулся, вот только Стрекоза Гу мгновенно стопорится в воздухе и, прокручиваясь юлой, режет ещё и спину, расслаивая мышцы левой руки! Старый хрыч точно знает куда бить! Левая лапа отказала, чёрт побери! Машу правой, он взлетает выше — успел! Вот же шустрый! Бьёт ногой с острым наконечником на носке — прямо мне в морду, вырезая борозду у глазницы вместе с глазом, тонко, точно, как вскрывают рыбе пузо вдоль хребта. Резь!

— А-А-А-АРРР! — рычу, больно нереально, будто током шарахнули под тыщу вольт!

Глаз Семёна стал вытекать. Слепну сразу на половину обзора. Ладно, левый глаз пока на месте, его хватит!

Стрекоза, чувствуя пущенную кровь, жадничает — заходит на новый круг, жужжа крыльями, что-то шипя себе под нос.

И в этот момент стрекоз стало четыре! При чём неслись они с разных сторон, высот и углов!

Боевая иллюзия? Думаю виной тому — те крылья, из-за частотного маха создали иллюзорные копии. У обычных стрекоз есть нечто похожее в природе, когда они уходят от хищников, их крылья бьют асинхронно, чем создают несколько силуэтов. Старик Гу использует эту же технологию. Неплохо.

Все четыре ударили одновременно.

Поднимаю передние лапы в блок и ловлю две косы из четырёх. Лезвия прошили ладони до запястий, больно звиздецки! Вот тебе и иллюзии! Но сжимаю их, чтобы если среди этих двух есть настоящий Гу, он был заблокирован. Третья коса прошла у плеча, разрезав мышцы до костей. А четвёртая позади — пробила мне левый бок под рёбрами, прошла насквозь и вышла со спины. Как же я зарычал!

— РРРРРРРЫЫЫЫЫЫЫЫ-А-А-А-А-А!

— Ж-ж-ж-ж-ж-ж! — отозвалось довольное из воздуха позади.

И тут Стрекоза-Гу, что оказался за спиной, не вытаскивая косу из моего бока, рванул вверх и, явно поднапрягшись, всё же оторвал меня от земли и потащил по воздуху, прямо к верхушкам слив. Вот так Стрекоза, подняла такую тушу весом в тонн пять! Но сейчас не до этого! Сближение с бомбами… и раздались взрывы! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!

Я купался в огне, как в аду.

Горела спина, лапы, загривок. Взрывы отбивали внутренности. Гудели кости, крошились суставы. Взрыв за взрывом.

— Ж-ж-ж! — гудел Гу жужжа и смеясь. — Вот так, тварь! Понравилось жжж⁈ Это мой сад! Мой жжж! Гори в нём! Пусть он тебя сожжёт!

— Какой ты вежливый, букашка! — рычу и понимаю, что похоже я был слишком мягок всё это время, ведь не хотел его сильно ранить. Что ж, пора стать серьёзней.

Живой лапой хватаю его ногу, а вторую ногу — своей ногой, обезьяны прекрасно могут работать и пальцами ног хе-хе! Сжимаю что есть сил, а ИХ У МЕНЯ ОЙ КАК МНО-О-ОГО! И, мчась через взрывы и огонь, раздвигаю Стрекозцу их до упора. И дальше!

Гу заорал по-человечьи, сразу вспомнив, что он старый человек вообще-то!

— Х-х-х-АРРРР! Что ты делаешь⁈

— Порву сука! — рычу с одним глазом, истекая кровью.

Хитин его левой ноги треснул, пах стал расходиться, трещать! Вот-вот и его таз реально порвётся!

Он тут же вынул из меня косу, резанул мне по запястью и лодыжке, и я полетел вниз.

Буф! Приземляюсь как какой-то корабль. Перекатываюсь. Встаю на задние лапы. Выгляжу небось как здоровенный кусок дерьма. Израненный, одноглазый, обгоревший как уголь, шерсть всё ещё дымится, но дышу и готов рвать.

Гу, злобно шипя и жужжа, медленно спустился с воздуха, встал на правую целую ногу, вторая явно нерабочая.

— Психопатный ублюдок жжж! Ты ещё жжж-жив? После всех ран! ЖЖЖ! Это невыносимо! Даже твоя смерть жжж выглядит безвкусной! Ты мог так красиво жжж умереть! Но цепляешься за жжжж-жалкую жжж-жизнь!

— Букашка, — отвечаю всё тем же спокойным низким басом, — всё это время я забавлялся. Пора тебя хорошенько взбучить. Уже по-настоящему.

— ЖЖЖ-жалкая попытка выдать жжж-желаемое за действительное, — усмехнулся Стрекоза-Гу, сверкнув фасеточными ячейками.

Сам же рычу:

— Ко. Мне. Детки. Р-р-р!

И…

Сотня из всей стаи мартышек бросились на зов.

Не для того, чтобы помочь сожрать Гу, хотя это тоже можно было применить, но Семён Четвёртый по своему существу — доминант, а потому не потерпит, чтобы за него разбирался с Гу его выводок. Нет уж. Просто открываю пасть. А мартышки, несясь по мху, прыгая с деревьев, друг на друге, как бешенная стая, заныривали обратно в инкубатор! И каждая, сожрав непомерную кучу бомбовых слив, растворялась, напитывая моё тело Кинг-Конга литрами чистейшего эфира! М-м-м, кайф!

Левая лапа срослась, сквозная рана в брюхе тоже, сформировался новый глаз. Опала опаленная шерсть — под ней новая. А силушка… её стало ещё больше чем изначально! Всё тело Семёна покрылось крупными венами как чёрные провода. А аура искорёживало окружающий воздух. Зубы удлинились. Челюсть расширилась. Плечи раздулись в широченные горные кряжи. Сам стал ещё больше, метров под десять. Можно сказать, это был уже не Семён, а обезьяний бог из южных китайских легенд, коим в горных провинциях старики пугают непослушных детей.

Стрекоза-Гу смотрел на меня как на гору.

— Невозможжж-но, — кажется, он боится. — Кто ты. Кто. Как смог поглотить жжж эфир!

Ещё более грозным басом рычу:

— Ты думал, создал ловушку… а оказалось накрыл мне стол, букашка. Очень вкусно, но мало, теперь я съем тебя.

И рванул на него своими тоннами массы. Земля трещала под лапами, воздух раскалялся, сливы кренились в стороны.

Гу пытается улететь.

Не успел.

Бум!

Сшибаю его как мошку бронёй!

Его сдуло к чертям! Шляп! Шмякнуло о стену Домена. Фиолетовая сфера треснула, как разбитая чаша.

Я уже над ним, хватаю за его руку-косу, поднимаю его над землёй, смотрю близко-близко в его фасеточные глаза своим взглядом — спокойным, гориллиным и шепчу:

— ВСЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ, ЛЮБЕЗНЫЙ. Я ОБГРЫЗУ КАЖДУЮ ТВОЮ КОСТОЧКУ, А ТЫ БУДЕШЬ КРИЧАТЬ. МОЛИТЬ УБИТЬ ТЕБЯ. НО Я ПРОДОЛЖУ КОВЫРЯТЬСЯ В ТВОИХ ВНУТРЕННОСТЯХ, ИЩА САМЫЕ ВКУСНЫЕ ЧАСТИ.

Гу взвыл, вероятно представил как это всё будет, забился в истерике, в тщетных попытках вытащить лапу из моей хватки. Бесполезно. Беру его ещё крепче и как ссаной тряпкой бью о землю. Шмяк! Шмяк! Шмяк! Хитин трещит, лопается!

— МАЛЮ ЖЖЖ!

Бью ещё!

И ещё!

— СТОЙ ЖЖЖ! ДЫШАТЬ ЖЖЖ НЕ МОГУ!

Его стрекозиное бронированное брюшко переломилось.

Шмяк! Шмяк! Шмяк!

Я выбивал из него всё дерьмо. Дико. Грубо. По-обезьяньи.

— Х-х-х… — захрипел Гу, изо его рта шла кровь. — что ты… за тварь…

Отрываю его крыло до самого корня, от того тянется фиолетовая нить эфира, и растворяется в Домене. Бросаю крыло двум сотням обезьян, что пожирали сад.

— Жрать подано! — рычу им. — Свежатина!

Те побросали сливы и накинулись на крыло, как голодные собаки. С визгом, яростью, толкая друг друга, кусая, сражаясь за каждый клочок прозрачного хитина. За десяток секунд от крыла и след простыл. Пришлось снова жрать сливы!

Стрекоза-Гу смотрел на это, собрал последние силы и резанул себе по длиннющей руке — в месте хвата, тем самым освободившись, как тут же разорвал дистанцию. Он больше не был тем изящным божеством, никакого высокомерия, просто жалкое избитое существо, но явно капля гордости ещё при нём.

— Сучий потрох, — прохрипел он, ругаясь. Вот так Гу… высокопарный дед однако, — Что ты такое? Как создал такую технику… Вот значит как ты одолел братьев Хэ… через пожирателей обезьян…

Снова мимо. Но переубеждать его? Какой толк?

— Ну вот, почтенный Бэшань, ругаетесь как деревенский китаец, и чего выделывались изначально? — смеюсь полной грудью.

— Я. Тебя. Похороню. Кости закопаю. Сгниёшь тут, мерзавец.

— Опять эти песни, — лыблюсь, — пора кончать, Бэшань. — и становлюсь максимально серьёзным, пора действительно заканчивать, пока снаружи не собрался консилиум за моей обезьянней головой. По ощущениям снаружи Лордов пока нет, но всё всегда может поменяться.

Гу правильно понял, что сейчас я буду атаковать в полную силу, а потому собрал весь эфир Домена, от чего всё фиолетовое марево исчезло, а сливы испарились и также втянулись в него. Он весь светился в фиолетовом пламени, как старое божество в храме и воспарил в воздухе. Я же проглотил оставшиеся две сотни мартышек, а вместе с ними кучу пожранного эфира, усилив все физические аспекты и броню. Боги, в таком состоянии можно штурмовать любую страну, реально! Чувствую себя круче Кинг-Конга! Силы непомерно!

— ЖЖЖ-ЖАТВА! — прожужжал Гу и фиолетовой молнией мчит в атаку.

Рычу! Да так громко и мощно, что сдувает остатки деревьев с корнями, но Гу разрезает собой звуковые волны и приближается. Бросаюсь навстречу, как бычара!

ДУМ!

Вот так сшибка!

От столкновения энергий взрыв! Домен треснул! Крупные куски стали рушиться на земь. Мы с Гу стоим спинами друг к другу. Его коса, видимо он отсоединил её в момент удара, торчит у меня в груди, в районе сердца. Вторая рядом. Он же стоит без слияния. Я просто вдарил ему так, что всё рассыпалось в крошку.

Оба поворачиваемся, посмотреть друг на друга.

— Жив… — хрипит весь в кровопотёках растрёпанный старик.

— Коротковаты твои косы, а так метился ты верно, — киваю ему.

Гу кивает в ответ:

— Ты… ты победил, Северов. — он кашляет кровью и падает на колено, а после лицом навзничь.

И всё.

Умер? Нет. Просто достиг своего предела и вырубился.

— Спи спокойно, старик Бэшань, твоя жизнь в моих руках, — после чего подхожу, беру его тощего и кладу себе на широченное плечо. Грубая сила победила скорость. Хорошо, что Семён Четвёртый такой широкий, хрен достанут до важных органов своими короткими китайскими мечами!

Ладно, на самом деле из грудины кровища хлещет и хлещет, и кажется, это конец для Сёмки.

Что до Домена, то без хозяина в сознании держать его некому, да и мартышки знатно тут пожрали местную фауну на чём Сад и держался. Вон как фиолетовое небо валится бледными лоскутами. Остатки сливы тоже плывут, теряя очертания. Мох под лапами таит, как снег под дождём.

Открываю пасть, выпускаю с полсотни выводка. Те стоят, ждут приказа.

— Итак, бойцы, новая задача, — говорю им басом, а те вникают своими чёрными зенками, — Объект Шизука. Пришло время её вытаскивать. Найдите и откройте рядом с ней портал. Насколько помню, она на втором подземном уровне, в восточном крыле, четвёртая камера от лестницы. Всех встречных не убивать. Сегодня работаем без жертв. Всё остальное — можно. Ломать, крушить, чем больше хаоса, тем лучше. Задача ясна?

Мартышки козырнули, что выглядело забавно. Сам вложил в них это умение. Ну, а что? зато понятно, что они всё поняли.

Домен рушится окончательно. И отдаю последнюю команду уже самому Семёну.

«Неси старикана в портал, Семён, я встречу. В бой не вступай.»

Ощутив от него понимание задачи, разрываю синхронизацию.

На кухне Сяо Мин-Гуя…

Первое, что ощущаю — ладони Юкки на плечах. Всё время держала меня, когда был в синхронизации. Второе — дуновение полотенца Мэй, махала им круче вентилятора, но пот всё равно с меня рекой. Внутри всё горело. Башка так вообще разрывалась — слишком сильно слился с Семёном, что даже ощущал его боль, как свою. При том столько выкрутасов вытворял, а это — сверх нагрузки на мозг. Глубоко выдыхаю и открываю глаза.

— Вы в порядке, Александр-сама? — тихо спрашивает Юкка за спиной.

— Вроде как.

Мэй украдкой смотрела мне в глаза, маша полотенцем.

— Что там? Как обстановка? — интересуется Каэдэ, скрестив недовольно на груди тощие руки.

Ох, какая требовательная. Хотя её можно понять, я УЖЕ пользуюсь благами и усердиями Юкки с Мэй, а Шизука всё ещё там — в канцелярии. Конечно, я мог её вытащить сразу же, с первой попытки. Однако, у меня были и свои планы. Поднять общественный резонанс. Упомянуть Мордреда, при этом пленить одного из Лордов. Уверен, весь Китай будет на ушах. Стырить их Лорда в сердце столицы… что может быть надёжнее подобной пощёчины? Им придётся действовать более агрессивней, тогда-то Мордред и вылезет из своей щели, где бы он ни прятался.

— Вы опять проиграли? — спросила хмурая Норико. Вот же ей неймется.

Просто игнорирую обеих — и обиженную наставницу и её острую на язык ученицу, как овал во дворе раскрывается шире, и в него пролез десятиметровый чёрный кинг-конг Семён с маленьким дедком на плече. Весь в ранах, в крови, точь дикарь джунглей после ожесточённой схватки с тиграми.

Каэдэ аж привстала с табуретки, охреневая от размеров Семёна. А ещё… уставилась на пойманного Лорда на плече.

— Это же… глава Тайной Канцелярии… Гу Бэшань…

Юкка за моей спиной перестала дышать, ладони прекратили массажировать. Всего на секундочку, и вновь продолжила ещё мягче, нежнее, ласковее, даже сказал бы С ЛЮБОВЬЮ. Вот, что нужно японским куноити — показать силу, и они твои!

Мэй выронила полотенце, но поймала на лету.

Норико уставилась выпученными глазами:

— Он… он поймал его… сидя в трусах и попивая чай… это точно нормально? — и уставилась на меня.

Смотрю ей в глаза и медовым голосом отвечаю:

— Ох, Норико-сан, Вы даже не представляете, что можно провернуть, сидя на кухне, — и пальцем стучу по виску, мол главное — обмозговать. — Хотите, могу и Вас научить как-нибудь.

Она похлопала глазами, сглотнула и, отвернувшись, тихо ответила:

— Если наставница не будет против, я бы взяла у Вас пару уроков.

— Думаю, мы с Каэдэ-сама сможем договориться, — и улыбаюсь.

Старик Сяо прибывал в шоке:

— Это и правда господин Гу Бэйшань… я очень хорошо знаю его… почему Вы оставили его в живых, господин?

Видимо у Сяо были с ним какие-то конфликты, раз желает ему смерти. Но обиды-обидами, а старикан Гу мне нужен живым. Пока что. Да и, он не такой и злодей, как может казаться Сяо. Просто обычный китаец-служака, что пришёл защищать своё ведомство от непонятных горилл.

Семён, стоявший посреди маленького дворика, неспешно опустил Гу на сухой мох у колодца и выпрямился во весь свой рост. Сторожить. Шерсть на боках уже просвечивала насквозь. Минута, и его не станет.

Встаю с табуретки. Юкка убрала ладони с плеч. Отступила, освободив мне проход. Мэй тоже отошла, перестав махать.

Выхожу во двор, к Семёну. Гляжу вверх, подняв голову. Тот на меня. Я едва доходил ростом до его колена. Кладу ладонь на его голень, та горячая, эфир догорает. Он как звезда в космосе, что вот-вот потухнет навсегда.

— Семён, — говорю тихо, — хорошо отработал, друг. Спасибо тебе.

Тот выдохнул через широкие ноздри. И весь серьёзный, угрюмый, как и полагается Лорду Обезьян, кивнул.

А я ему.

— Иди, дружище. Отдыхай. Заслужил.

Он, глядя на меня безотрывно, как на вожака, с неподдельной верностью, начал распадаться. Постепенно. Спокойно. С каким-то царственным достоинством. Испарились задние лапы, потом туловище, и голова, глаза которой до последней секунды смотрели на меня, а затем погасли.

Чёрт побери, да я ж сейчас всплакну, почему он так драматично уходит?

Он же не умер! Вот же, чёртов актёр! Может, хочет, чтобы мне стало стыдно и я поскорей его призвал опять⁈ Хитрец, ой хитрец! Всё же, понятно в кого, я ж в него вложил часть самого себя, вот он и издевается, драматизируя! Паразит бездушный!

Смотрю на старика Гу. Спит, зараза, как на пляжу, ещё б подушку дали, так вообще, красота! Ладно, оставлю его пока, пусть покемарит, он же старый дед как-никак. Успею ещё с ним поболтать.

Сам же прикрываю глаза. Поступил сигнал! Кажется, мартышки нашли Шизуку! Вовремя!

Оборачиваюсь к открытой двери, на кухне все куноити и Сяо смотрят на меня, а я им улыбаюсь, как какой-то фокусник на сабантуе:

— Итак, дамы, Сяо, последний фокус на сегодня… — смотрю на портал и просто в тапках и трусах прыгаю в него.

Минуту назад. В подвалах канцелярии…

Чёрная юркая обезьяна с железным ключом в зубах скатилась по подвальной лестнице на нижний пролёт. Остановилась у четвёртой камеры, как раз-таки в восточном крыле второго подземного, как и было указано. Кругом крики китайских стражников и мартышек — те разносили всё и вся! Давая своей соплеменнице выполнить задание. Обе мартыхи встали у входа, дабы задержать китайцев если понадобится, а вот главная обезьяна вставила ключ в замочную скважину, ловко повернула обеими лапками и надавила крепким плечом на дверь.

Та поддалась.

И мартышка оказалась в темнице без окон и света. В центре стоял железный стул из эфира с высокой прямой спинкой, созданный для ДОЛГИХ бесед. Тут же эфирные кандалы. И связанная Шизука. Запястья и лодыжки на замках. Цепи также связывали тело крест на крест. Её ступни стояли в вёдрах, в тех эфирная кислота, что была как кипяток, при чём не остывающий. Сама без сознания, голова свешана набок, без одежды, в одних трусах. На груди ожоги, лицо в кровоподтёках. Левая щека опухла, глаз заплыл. Губы разбиты.

Обезьяна подбежала к стулу и на её лохматом животе открылся встроенный пространственный контур.

Из-за ослепительного света Шизука шевельнулась, дёрнула головой и раскрыла один глаз.

— Я… я умерла? — прохрипела она, видя белый свет.

Как из того вынырнул юноша в одних тапках и трусах, с длинными чёрными волосами, горящими белым светом глазами. Почему-то весь потный, но дьявольски соблазнительный.

Шизука сглотнула и прошептала:

— Ками… и почему мне явился ангел в образе Сань Сана…

Юный Северов же вступил на бетонный пол темницы в своих тапках и, увидев состояние Шизуки, вздохнул. Вот же, суки, ну как можно с такой милашкой так обращаться?

— Прости, Шизука-сан, я припозднился, — он лёгким движением порвал цепи на ней, а после взял ей на руки.

— Сань Сан… — шептала та, не сопротивляясь, — ты тоже умер…?

— Ты, похоже, бредишь, — ответил он.

— Брежу…? Но почему мы с тобой оба в одном исподнем… — произнесла она тихо.

— Я — Ненормальный Практик, мне можно. А вот почему ты в одних трусах, не в курсе, так что просто усни, — сказал тот, отвернувшись.

— Как же я могу уснуть… когда мне ЧТО-ТО упирается в попу. А ещё… ТЫ — НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК⁈

— За первое — не буду извиняться. То, что у меня привстал из-за твоих голых сисек — вполне нормальная реакция здорового организма. — пробурчал он, — по поводу второго — совершенно верно, лапуля, — и ухмыльнулся, глядя ей в глаза. — А ещё, Юкка и Мэй теперь мои женщины, благодаря тебе, хе-хе…

— П-поняла. Это точно всё сон. — та истерично хохотнула, — Чтобы меня спас Сань Сан? Что за бред. Ещё и в одних трусах… С такой-то фигурой и аурой, он же тюфяк и боится даже женской груди… а ты, пошляк… но, знаешь, если это сон, то я сделаю вот что… — и поцеловала его.

Тот вскинул бровь, но ответил, хоть это и не входило в план операции.

— Ого… а язык у тебя длинный… — оторвалась она от поцелуя довольная, — такой Сань Сан мне нравится больше.

— Ох, мелкая, у тебя точно не все дома, — повёл он головой, — может ещё и потрахаемся прям тут? Вон и зритель есть.

Шизука взглянула на мартышку, а та такая пальцами прикрывает глаза.

— Пф! — хохотнула Шизука, — ну и приснится же… откуда в моём сне обезьяны? Вроде не вспоминала их кучу лет.

— Ладно, всё. Возвращаемся домой, — вздохнул юноша.

— Домой… — прошептала Шизука, и на этом моменте наконец-то вырубилась, он же сформировал чёрный плащ и, прикрыв её, прыгнул обратно в пространственный контур.

В доме Сяо Мин-гуя…

Выпрыгиваю из портала во дворик. С Шизукой на руках.

Картина, конечно, занятная.

Каэдэ с Юккой, Мэй и Норико, ну и естественно Сяо, уронили челюсти и неверяще смотрят на спасителя и спасённую. Прошло-то секунд двадцать, как я уходил.

Овал пространственного окна-контура сжался в точку и исчез. Всё. Операция по спасению сисястой успешно завершена, бонусом — захват вражеского Лорда!

Каэдэ устала удивляться за сегодня, но по ошарашенному взгляду вижу — довольная! Счастливая! Шизука спасена!

Чёрные глаза Юкки тоже блестели. Не знаю, кажется, она первой поверила в меня, ещё перед тем как предложила себя вместо Мэй, будто поставила на меня свою жизнь, так что мне вдвойне хотелось справиться. Показать, что она не зря положилась на меня.

Мэй же со слезами на глазах подбежала к Шизуке. Думаю, они друг другу действительно как сёстры.

— Шизука-чан! — ревела она, гладя ту по избитому лицу. — Шизу-чан!

Норико же смотрела на меня, пытаясь поймать мой взгляд и поймала, после чего тут же глубоко поклонилась, тем самым скорее всего извиняясь за неверие. А может, просто в знак благодарности.

— Ну вот, орхидейки вы мои, — улыбаюсь, передавая сисястую на руки Мэй, — Шизука вернулась. Целой, не совсем невредимой, но это всё поправимо, до свадьбы, как говорится, заживёт.

Каэдэ тут же напряглась от слова СВАДЬБЫ! Подкалываю как могу!

И всё ж она произнесла:

— Благодарю Вас, господин Северов, Вы выполнили свою часть сделки.

— Всегда рад, — киваю ей в ответ, а после перевожу взгляд на Мэй. — Мэй, давай Шизуку в дом. Лечить, мыть, переодевать. Серьёзного сотрясения у неё не вижу. Через часик очнётся сама. Ожоги нужно обработать и телесные все.

— Поняла, Александр-сама, — ответила та.

— Я помогу, — тут же бросилась на помощь Юкка.

И вдвоём понесли Шизуку в дом.

Каэдэ проводила их взглядом и взглянула уже на меня:

— Господин Северов, зачем Вам Лорд Гу.

Смотрю на маленького, сухого старичка, в простом сиреневом халате чиновника, взлохмаченными и перепачканными в крови длинными седыми волосами.

— У меня к господину Бэшаню, есть несколько вопросов. Хочу задать их в спокойной обстановке, когда очнётся. А после уже и решу, что с ним делать. До тех пор, он — мой гость. Сяо, подложи ему что-нибудь под голову, пусть выспится.

— Как скажете, господин, — Мин-Гуй взял одно из чистых полотенец, свернул и аккуратно подложил под голову Бэшаня, от чего старый хрыч улёгся поудобнее и захрапел. Нашёл, блин, полянку для отдыха!

Каэдэ неожиданно улыбнулась:

— Странный Вы, всё же, человек, господин Северов.

— Возможно, — пожимаю плечами, — просто хочу закончить войну. Ради этого, порой, нужно уметь НЕ убивать своих врагов, а заключать сделки.

— Понимаю, — она кивнула, глядя мне в глаза, ведь сама стала такой же как Гу, коей пришлось пойти на соглашение, при чём по своей же инициативе. — Вы стали бы прекрасным императором с таким взглядом на жизнь.

Хмыкаю:

— Вы переоцениваете мою работоспособность, Каэдэ-сама, да и куда прекрасней жить на свободе, нежели на постоянном виду, — и показываю на свои труселя, мол хренас два император может себе позволить ходить по дворцу в одних труселях! Да за одно это я готов быть простолюдином!

— Точно… Вы же ненормальный.

— О, ещё какой, — и дотрагиваюсь до её плеча, прижимаясь к ней и говоря на ухо, — между нами, прекрасная моя, Вы тоже любительница походить нагой, ещё и без трусиков… Ваш прелестный кустик до сих пор перед моими глазами, как зимний цветок. — и прохожу мимо в дом, крича, — Сяо, суп готов⁈

— Конечно, господин! Накладывать!

— Естественно! При чём наливай всем!

— Я НЕ БУДУ! — тут же отозвалась Норико.

— С-спасибо, но я тоже неголодна! — пропищала Мэй.

— Сяо-сан, благодарю, я на диете, — тактично ответила Юкка.

— Каэдэ-сама? — спросил старик Сяо, глядя на старшую японку.

— Пас.

— Значит нам больше достанется, да, Сяо? — лыблюсь. И чего это они от супа отказываются. Пахнет, вроде, неплохо.

— Да, господин, — кивает Сяо и передаёт мне тарелку.

Хм. С виду суп как суп.

Зачёрпываю ложку.

Ням.

Хм.

— Хороший суп, Сяо… — хриплю и закрываю глаза. Боги, я будто вернулся в прошлое и ем ту похлёбку в штрафбате! Нет. ЕЩЁ ХУЖЕ!

Сяо тоже зачерпнул ложку, а потом:

— ПФФФФФФ! — и выплюнул струёй.

— Не переводи продукты, Сяо, нужно съесть всё.

— Да, господин, простите.

И мы принялись стучать ложками.

Да, суп — полная хрень, но Сяо вложил в него душу, такое нельзя выбрасывать.

Не, всё сдаюсь.

Смотрю на Сяо — тот уже тоже цвета глина, сейчас блеванёт.

— Ну, что, может снова пирожки госпожи Шу? — откладываю ложку.

Сяо тут же подорвался:

— Одна нога здесь — другая там!

И свалил.

Хорошая ему баба досталась, ещё и пирожки вкусные печёт… Что-то я соскучился уже по своим… домашним… Корнелия с девчонками такие печёт! Объедение!

Н-да. Старею…