Каэдэ стояла в коридоре, не двигаясь. У сонной артерии нож, при чём облачённый в эфир — такой стопроцентно пробьёт её артерию. Конечно не убьёт, но явно на одном ударе Ненормальный Практик не остановится, ведь у него есть и вторая рука — возможно в ней тоже нож?
Юката висела на руке, вышла чёрт побери «остыть». Привычка после ванны: дать телу подышать, и только потом одеваться. Теперь это превратилось в самую большую неловкость её жизни. Она же нагишом!
— Выдыхай, Каэдэ-сан, — прозвучал за спиной тихий голос, — а то так напряжена. Кстати, спина у тебя, довольно изящная, я уже молчу про всё что ниже, хе-хе.
Каэдэ медленно выдохнула. Без паники. Итак? Какие у неё варианты? Первый: резкий уход в сторону, попытка выбить нож, вероятность успеха: меньше десяти процентов, так как кончик у самой артерии — едва она дёрнется как он вонзит его, и то, что он это сделает она уверена на все сто. К тому же, он хоть и играет голосом, но явно сосредоточен. Как человек, прошедший через поющие полы без звука, в ближнем бою он точно среагирует на любое её движение куда раньше, чем она рыпнется. Вариант второй: дёрнуть голову вбок, подставив под удар заднюю часть шеи, но что дальше? У него всё ещё может быть нож и во второй руке… Вероятность успеха: вообще не рассчитать, ведь подставив заднюю часть шеи — спина всё ещё открыта, а значит он точно не промахнётся вторым ножом. Вариант третий: не дёргаться и слушать, поймать его в моменте и контр-атаковать.
Она выбрала выжидать.
Юноша за её плечом, видимо, удовлетворившись, что она ПОКА не принимает попыток выйти из своего положения, продолжил таким же тихим, чуть-чуть насмешливым тоном.
— Надо же, а ты неразговорчивая. Думал, твоей болтовни хватит на всю ночь. На ваших девичьих посиделках тебе было что сказать, теперь стесняешься, эх.
Каэдэ замерла, глаза расширились.
«КАК ДАВНО ОН ЗДЕСЬ⁈ Значит всё слышал⁈ Находился в доме весь вечер! Слышал, как я отчитывала Мэй… про наши планы… Проклятие… ПРОКЛЯТИЕ!»
Она молчала. Ведь впервые за долгие годы не знала, что сказать! Хотя, ей действительно было интересно, почему он не убил её прям здесь и сейчас… Чего он хочет? Ещё и издевается, явно провоцируя её.
Юноша позади вздохнул.
— Знаешь, Каэдэ-сан, мы с тобой можем стоять так хоть до утра, терпения у меня навалом. Сейчас только встану поближе, — и он совсем чуточку приблизился от чего Каэдэ замерла, к её ягодице ткнулось ЧТО-ТО твёрдое и через ткань ощущалось что-то горячее.
Её лицо нужно было видеть, будто рухнула картина мира! Разбилась на осколки!
«ЧТО. ОН. ПРИСТАВИЛ. КО МНЕ.»
— ЧТО. ТЫ. ДЕЛАЕШЬ. — произнесла Каэдэ очень тихо и очень медленно.
— Да ничего, просто реакция организма на твой голый зад, — ответил он спокойно, — что? Ну да, у меня привстал, зато видишь как подействовало, ты открыла рот. Могу убрать его, и поговорим. Я про член, нож убирать я не буду, хотя теряюсь в догадках кто из них тебя пугает больше. Ты точно хочешь, чтобы я его убрал?
— Отодвинься. — прошипела она максимально холодно.
— Лады. Так пойдёт?
— Ты издеваешься? Ещё.
— Вот же ж. — и отодвинулся ещё чуток. — Ну что, достаточно для разговора?
Каэдэ, всё ещё пытаясь взять самообладание под контроль, сглотнула и выговорила ровным тоном:
— Что тебе нужно?
— Ты ещё спрашиваешь, хе-хе, — усмехнулся тот, — много чего. Сейчас, не дёргайся, кое-что сделаю, а после и поболтаем за жизнь, ну или за смерть, как получится.
Внезапно Каэдэ ощутила как что-то вошло в её лопатку! Тоньше волоса, тоньше иглы! И пробило эфирный узел! Её мгновенно сковало, тело обдало и жаром и ледяной волной, она согнулась, однако, юноша не дал ей упасть, прошептав:
— Не волнуйся, это не убьёт тебя, просто… просто ты перестанешь быть полноценным Лордом на несколько часов, — прошептал он, выкачивая из неё эфириум, при этом сдерживая разгорячённое дыхание.
— Что ты задумал… — просипела Каэдэ, не в силах пошевелиться.
— Пока ничего, что может тебя убить, — хмыкнул он и вытащил стержни, неплохо так насытившись её силой.
Каэдэ же выдохнула, по вискам пот, в груди набат, глаза на выкат:
«Что за технику он применил⁈ Я буквально бессильна! Нет… я всё ещё Лордесса, но будто провела поединок на выносливость и лишилась большей части сил… — она явно была шокирована. — Да что он за чудовище⁈»
Юный Северов, тем временем, убрал нож с её шеи, отпустил её руку и произнёс:
— Ну вот, умница, теперь идём в зал, поболтаем, — и щёлкнул пальцами, как внутри коридора и смежных комнат образовался эфирный барьер. Какой именно, Каэдэ не разобрала, скорей всего подавляющий шум или из тех, что не позволят ей мгновенно сбежать, а может и то и другое. Она выпрямилась. Всё ещё не оборачивалась, да и могла ли? Когда лишилась сил! Теперь если дёрнется, он точно её прихлопнет!
— Вперёд, — скомандовал малец, — а, да, и юкату не надевай.
— Прости?
— Неси её также в руке. Мало ли, что ты выкинешь в ней, хочу, чтобы твои руки были на виду, — и глумливая усмешка.
ВРУН! ОН ПРОСТО СОБИРАЛСЯ ПЯЛИТЬСЯ НА НЕЁ КАК МЕЛКИЙ ОЗАБОТ!
Каэдэ фыркнула очень тихо:
«Издевается? Да, этот подлец унижает специально, ещё и зная как, прямо по моей профессиональной гордости. Голая в собственном доме. Если начну возмущаться, он добьётся своего, решив, что победил, выведя меня себя. Ни за что.»
И голой пошла в зал. Полы под её босыми стопами заскрипели, как и всегда, а под его ногами… НИЧЕГО. Каэдэ НЕ СЛЫШАЛА вообще ничего! Как такое возможно⁈
Она молча вошли в зал. Тут всё также несколько циновок, столик, в стороне жаровня, где тлели угли. Каэдэ встала посреди комнаты. Юный Северов остановился позади неё, затем молча прошёл сбоку и сел за столик, после чего взглядом указал на одну из циновок, что была подальше от стола, по сути позиция, из которой он мог видеть Каэдэ ВСЮ, когда та будет сидеть.
— Присаживайся, — хмыкнул он.
И она села, подогнув под себя ноги. На левом предплечье всё та же чёрная юката, на правом плече пояс с ножами. Волосы распущены, кончики ещё влажные. В глазах — абсолютная отстранённость, будто её вообще не беспокоит, что она нагишом.
Он сформировал на указательном пальце эфирный шарик и поджёг масляный фитиль.
— Для атмосферы, — и улыбнулся.
И только теперь, Каэдэ посмотрела на него так вальяжно сидящего за столиком, и впервые увидела его лицо.
Чёрное кимоно. Связанный хвост длинных волос. Лицо чистое, черты тонкие, скулы каплю острые, бледная кожа, прямой нос. Под левым глазом — аккуратная маленькая родинка. Глаза карие, без какого-либо выражения. ДА ОН ВООБЩЕ НИ РАЗУ НЕ ПОХОЖ НА ТОТ ПОРТРЕТ! Как такое возможно⁈ Почему его нарисовали так странно⁈ Родинка слева совсем крохотная, а никак приметный шрам! А его волосы! Совсем другие! И этот нос со скулами! У неё в голове был полный бардак! Да ещё его плечи, слишком фигуристые, хоть и худые, но широкие, крепкие. А его глаза… настолько пустые, при этом давящие, что смотреть в них слишком долго чревато последствиями. В их взгляде будто дьявол. Каэдэ сразу поняла, что увидь она его среди толпы, точно бы не узнала из-за того дурацкого портрета! Возможно, художник, рисовавший его, был слишком впечатлительным и изобразил какого-то сонного, уставшего мальчишку, а этот… будто практик с вершины пищевой цепи, в его взгляде слишком много силы.
«Этот мерзавец… симпатичней, чем я думала…» — пронеслось в её голове и тут же исчезло. Сама же стала разворачивать юкату на автомате, чтобы прикрыться, однако он мягко произнес:
— Нет-нет-нет, я же сказал, хочу видеть твои руки и ноги… Так что сиди так. Мне нравится. Ну и тебе полезно: кожа дышит. Да и вид у тебя, скажу как есть, Каэдэ-сан, очень даже. Женщины после ванны по-особенному прекрасны. Хотя я предпочитаю и хорошо пропотевших после боя, они тогда по-своему ароматны, у каждой свой запах. Но после ванной они цветут иначе.
У Каэдэ дёрнулся глаз. Да он конченный озабот. Говорит ей ТАКОЕ вслух! Ни стыда, ни совести! Ещё и говорит ей прямо, что пялится на неё! Да никакой японец ни за что бы такое не сказал в лоб! А этот имперец… из чего он сделан⁈ Где его душа⁈ И она случайно взглянула на его пах, вспомнив, как он касался её своей штукой. Ками, да что с ним вообще такое! Она смерила его взглядом, полным такого глубокого презрения, будто он был самым мерзким насекомым на планете.
— Ты… жалкое, похотливое животное, — процедила она ледяным тоном. — Настоящий пошляк. Доставляет удовольствие видеть меня в таком положении? Какая мерзость.
Юноша лишь усмехнулся, ничуть не задетый её тирадой, ему даже понравился такой накал.
— Попрошу без драмы, — спокойно парировал он, — давай, отбрось уже юкату, она мозолит глаз.
Она вздохнула и отшвырнула ту в сторону:
— Доволен?
— Пока да, — он двинул пальцем чайничек и произнёс, — теперь чай. Хочу выпить жасминового. Если нет — пойдёт любой другой.
у Каэдэ ПОТЕМНЕЛИ итак чёрнющие глаза.
— Ты серьёзно?
— Сейчас всё, что я делаю и говорю серьёзно. Вставай и приготовь мне чай, а я пока полюбуюсь, как ты смотришься сзади.
Каэдэ медленно поднялась, взяла чайник и, чуть помедлив, всё же развернулась и подошла к жаровне. Ох, её лицо надо было видеть! Там было всё! И невероятная злоба! И странная неловкость! И полное непонимание ЧТО ОН ИСПОЛНЯЕТ! И ПОЛНОЕ ПОНИМАНИЕ, что он законченный идиот.
«Что за негодяй! Он точно пытается вывести меня! Каждый его шаг — унижение! Конкретное, выверенное, под мою гордость! Он знает, кто я, и знает, чем меня можно унизить! И делает это! Пока я не сорвусь… НО Я НЕ СОРВУСЬ, МАЛЬЧИК, ДАЖЕ НЕ МЕЧТАЙ.»
Каэдэ встала у жаровни, ощущая на спине И НЕ ТОЛЬКО, его взгляд. Подбросила пару углей, обдала их эфиром, чтобы вода закипела быстрее. Взяла с верхней полке баночку с чаем, с хорошим жасминовым, дорогим. Вода закипела. Она бросила в заварник щепотку листьев. Заварила хорошо, без раздражения, даже постаралась. Подошла с подносом, поставила на столик чайник и чистую пиалу, после чего налила ему чай и села на своё место.
Он отпил, причмокивая, довольно промычал.
— Хороший. Не пекинский. Фуцзянь?
— Фуцзянь.
— Вкус у тебя, дорогая Каэдэ, очень даже. И не только в чае.
Та смотрела на него ровно и ничего не ответила. Но в глубине души что-то царапнуло. Он, что, только что похвалил её? Да и вообще, он ведёт себя совсем-совсем не как мальчишка, а как какой-то охреневший хозяин положения со своей прислугой! С другой стороны, её жизнь сейчас в его руках. Каэдэ чувствовала, что в данном состоянии не готова даже запустить домен. Как ей убить его?
Юный Александр выпил ещё и поставил пиалу, посмотрел Каэдэ в глаза уже безо всякой игривости, а сурово. И по спине куноити пробежали мурашки, увидев эту резкую смену во взгляде, да и самой ауре:
«Да кто он такой… что за жуткий взгляд…»
— Итак, кто ты, женщина? — произнёс он холодно.
— Каэдэ… — непонимающе ответила она. — Из клана Тени.
— Возраст.
— Сто семьдесят три.
— Откуда родом.
— Префектура Киото. Деревня Сасаямакита.
— Замужем была?
— Нет.
— Любила кого-нибудь?
Каэдэ вообще ничего не понимала. Да ещё и вопрос такой странный, что совсем не хочется отвечать. Почему он вообще это спрашивает⁈
— Любила.
— Кого.
— Японца. Больше ста лет назад. До серьёзного не дошло, он оказался агентом из другой организации и предал меня. Его убила моя наставница.
Юноша задумчиво кивнул, без эмоций, и произнёс:
— А я вот, люблю семерых.
Каэдэ внутри прифигела. СКОЛЬКО-СКОЛЬКО⁈ И это в его-то возрасте⁈ Но ответила ровным тоном:
— Неудивительно, для человека Вашего положения.
— Да? И какое же моё положение.
— Молодой Лорд. Богатый. Влиятельный. На слуху у полмира. Семь невест для такого — нормальная статистика. У моего знакомого Лорда из Эдо было больше сотни жён, вот только спал он только с одной, — и пожала плечами.
— А я сплю со всеми, чаще всего сразу. — хмыкнул юноша.
«ВРЁТ! — не верила Каэдэ. — Разве мужчина способен удовлетворить сразу семерых женщин⁈ Вздор!» — и фыркнула себе под нос, затем вдруг опомнилась, что начала выходить из себя.
— Вот только они не всегда справляются, — проворчал малец, — Вечно по углам прячутся, кто на чердаке, кто сразу в сад через окно. У одной горничная неделю пилила меня с просьбой пожалеть госпожу, мол та не казённая. Но если иметь сотню… хм-м, как бы имена всех не забыть, хотя можно всех называть прозвищами, типа солнышко, милая и прочее, да? Не, что-то геморрно, думаю двух десятков станет достаточно. Кстати, я бы поболтал с вашим знакомым, Каэдэ-сан, думаю он в этом деле знаток.
— Он умер от старости. — холодно ответила Каэдэ, сама же подумала:
«Вот же врун! Даже не краснеет! Небось сам ото всех прячется! А может у него вообще нет всех этих семерых невест!»
— Жаль, — Александр вздохнул. — кстати, ты прямолинейна, такое я уважаю.
— Просто экономлю время, — отозвалась та.
— Куда-то спешишь? — хмыкнул он, — ладно, вернёмся к теме, от кого у вас контракт на меня?
— Контракта нет.
— То есть.
— То есть, господин Северов, я — японка из Японии, и никаких поручений по Вам Сын Неба мне не давал, я не его подданная и с ним не работаю. А в Поднебесной нахожусь тайно, и на Вас вышла сама.
— Хм-м, вот как, — задумчиво промычал он, — и зачем же?
Каэдэ ответила сразу, при чём также в лоб:
— Вы убили Лорда Оду в Крепком Орехе. С Одой я работала несколько раз, уважала как профессионала. Когда узнала, что его не стало, решила посмотреть, кто его убрал. Это первое.
— Значит, месть?
— Нет. Я не мщу. Ода был хороший воин, но плохой человек. Его смерть я приняла как факт работы. Никаких эмоций. Просто стало интересно.
— А второе?
— А второе — то, что Вы стали слишком популярны на Востоке, господин Северов. Все хотят Вас убить. Поднебесная, корейцы, японцы — все. Я подумала, что не могу остаться не в удел, потому что когда Вас наконец достанут, человек, который это сделает, получит в копилку имя «убивший Ненормального Практика». А это, согласитесь, приличная строка в личном деле.
Юный Северов неспешно, понимающе кивнул:
— Ясно. Как вы вышли на Сяо?
— По прифронтовой линии, — ответила Каэдэ без паузы. — Архимагистр секты Восьми Лезвий, имеющий все полагающиеся знаки, считается погибшим в Крепком Орехе, как и Лорд Ода. Через неделю после боя его засекли живым в прифронтовой деревне у северной границы, в одиночку, без сопровождающей секты, в крестьянском халате. Такая нестандартная картинка в моих сводках всплыла сразу. Дальше его след привёл в Пекин, к маленькому съёмному дому. Ещё и с Вашей шкатулкой. Нам оставалось лишь поставить над ним наблюдение и ждать, когда Вы объявитесь, а дальше изучить Вас и выработать тактику по устранению.
Малец кивнул, принимая её объяснение за правду.
— Спасибо за честность, выходит, вы хотели забрать мою жизнь как трофей.
— Да, господин Северов. Убить Ненормального Практика — что может быть лучше для личного дела куноити, которой сто семьдесят три года и которой пора уже подумать о наследии. Повесила бы Вашу голову в своём кабинете. Не буквально — у нас в клане головы не держат, в переносном смысле, как запись в архиве. Имя в реестре. В моей профессии это и есть капитал, работающий на клан.
Александр криво улыбнулся.
— Прекрасно, ты первая женщина, которая честно сказала, что собиралась убить меня из-за резюме. Все остальные говорили про долг, про честь, про политическую необходимость. Занятно.
— Предпочитаю правду, — произнесла ровно Каэдэ.
— Как и я. — он отпил чай и произнёс ледянным тоном, — и раз уж пошла такая пьянка, то и сам буду откровенен. Положение у тебя, Каэдэ-сан, и твоих девочек, мягко скажу, щекотливое. Вы прибыли в Поднебесную меня убить — чужую страну, чужого Лорда, без контракта, в роли охотниц за моей головой. Это, как ты понимаешь, не вызывает во мне никакой жалости к вам. Я могу прямо сейчас перерезать тебе горло. После чего поднимусь на чердак, где работают две твои ученицы, они даже не успеют ничего понять. Следующей будет та, что спит в комнатке на втором этаже. А затем в соседней. С последней разберусь на обратном пути, на крыше, у дома Сяо. Так что — к утру от вашей группы в Пекине никого не останется. Смекаешь, к чему я?
Повисла тяжёлая тишина.
Каэдэ понимала — это реальность. Он не лжёт. Что ему стоит провернуть это всё? ДА НИЧЕГО! Захочет и сделает! Они даже не смогут дать ему полноценный бой. Если он пожелает, сотрёт их за один присест и пойдёт завтракать. Таковы реалии.
— Но есть и другой вариант, кое-какое предложение, — добавил юный Северов.
— Что за предложение… — старалась Каэдэ держаться уверенно.
— Ты и твои девочки, — произнёс он спокойно, — переходите в моё распоряжение. Полное. Без оговорок. У меня в Поднебесной свои дела и буду не против ассистенток. Будете выполнять что скажу, в том режиме, в каком скажу, без вопросов. Готовка. Стирка. Эскорт. Постель. Охрана. Передача сообщений. Двадцать четыре часа в сутки, на дому или в выезде, по моему усмотрению.
Каэдэ услышала «постель», стоящую между «эскорт» и «охрана» как нечто НЕЗНАЧИМОЕ с его уст, и почувствовала, как внутри разгорается пожар. Гневный, яростный. ДА ЗА КОГО ОН ИХ ПРИНИМАЕТ⁈
— Господин Северов, — выговорила она медленно. — Я и мои ученицы — куноити старшего звена клана Тени. Не служанки. У нас бывают тяжёлые контракты, но в той роли, которую Вы только что обозначили, мы не выступали ни разу за восемьсот лет существования клана.
— Ну, что поделать, будете первыми, — пожал тот плечами, — шагайте в ногу со временем, тем более — ниндзя разве не должны уметь адаптироваться ради выживания.
— Мы не девки из борделя на улице Цветущих Слив… — гневно прошипела Каэдэ.
— Прекрасная моя, я и не предлагаю играть в бордель. В борделе — распутные девки с беспорядочными связями, а у нас порядок будет один, как и клиент, которого вы хотели прирезать, но теперь отсасываете ему по кругу. Разные вещи.
— Всё то же, но под другим названием, — вздулась у неё на лбу вена, — И вы это, почтенный, понимаете не хуже меня.
— Может быть, — тот хмыкнул, — но мы, Каэдэ-сан, в Китае. Не в Японии и не в Российской Империи. Здесь решает тот, у кого силы больше. У меня сейчас её больше. Поэтому я и диктую. Будь я слабым, вы бы уже разобрали меня на части вместе со своими девицами.
Повисла пауза. Всё. Он сделал ей предложение — теперь слово за ней. Спастись или выжить. Что выберет Лордесса великого клана убийц?
Каэдэ чувствовала, что сейчас сорвётся. Подавлять пожар в груди становилось невозможно. Что за унижение⁈ Что за надменность! Что за нелепость! Чтобы она и её архимагисторки обслуживали его! Да что он за варвар такой!
И она вскипела:
— Тогда лучше убейте… Слышите, Северов! Лучше убейте! Меня! Моих куноити! Всех! Прямо сейчас! Прямо здесь, по списку, как Вы сами расписали! Так будет честнее! Я не лягу в постель лишь бы выжить! И мои девочки тоже! Мы не боимся смерти! У нас в Японии есть слово — «хадзи». Стыд. Опороченная куноити с хадзи — не куноити. Это просто женщина. Поэтому… — она подняла подбородок, показав шею, — режьте. Я даже не дёрнусь. — и умолкла.
Юный Северов же улыбался.
Она, глядя на него с приподнятым подбородком, не понимала, что такого смешного сказала⁈ И почему он выглядит таким довольным⁈
И поняла…
Он всё же вывел её из себя… доиграл с ней, дошёл до черты, где ей пришлось сбросить все маски.
— Это было прекрасно, Каэдэ-сан, — произнёс мальчишка со смешком, — такая экспрессия, такая драма, само наслаждение. — сам же поднялся, поправил свой чёрный халат и устало произнёс, — Если бы ты согласилась стать моей подстилкой, я бы счёл тебя пустышкой. Зачем мне сломленная женщина? И её группа поддержки? У меня полным-полно девушек, и ты, в виде проблемы с кислой миной точно не нужна, так что расслабься, я просто насладился твоей реакцией. — он переступил столик, что реально выглядело по-варварски, но столь круто, что Каэдэ сглотнула, он встал рядом с ней, сидящей на коленках со всё ещё приподнятым подбородком, посмотрел на неё сверху-вниз. — Чтобы завтра вас тут не было, — произнёс он ледяным тоном и посмотрел в её глаза таким злым, чёрствым волчьим взглядом, что она забыла как дышать, — увижу вас рядом с домом Сяо или непосредственно рядом с ним самим, больше не пощажу. И никаких разговоров больше не будет. Запомни это, Каэдэ-сан. — под ним образовался белоснежный контур и начал скрывать его ступни, затем колени, бёдра, всё выше и выше, втягивая всё тело в пространство, — а, и передавай привет Мэй с Шизукой. Скажи Сань Сан заходил. — и он дерзко улыбнулся. — Метки на них пока останутся, через пару месяцев они сами растворятся, так что пусть не переживают.
— М-метки? Ты сказал… С-Сань Сан… — не моргала Каэдэ, — ты тот юноша с переулка… это был ты?
У самой же в голове — хаос. ДА КАКОЙ ЛОРД СТАНЕТ КЛАНЯТЬСЯ ЛБОМ В ЗЕМЛЮ⁈ ХОТЬ ОДИИИИН! НЕТ ТАКИХ! КУРЬЕР⁈ ДЕРЕВЕНСКИЙ ДУРАЧОК⁈ ЧТОБЫ ЛОРД ПРИКИНУЛСЯ ТАКИМ⁈ ДА НИ В ЖИЗНЬ!
— Верно. — подтвердил юноша. — Я всегда где-то рядом, Каэдэ-сан, и могу убить в любой момент, помни об этом, и не попадайся мне на глаза.
Печать втянула его шею и голову, после чего — исчезла, сама техника перемещения была исполнена невероятно изысканно, как не делал ни один существующий практик — растворяясь прям перед собеседником.
Каэдэ осталась сидеть на коленках с поднятым лицом, не моргая.
Он ушёл.
Просто взял и ушёл.
Поиздевался. Показал, что не боится ни её саму, ни её отряда. Дал им шанс тихо уйти, без крови, хотя Каэдэ и заплатила достоинством, просидев перед ним голой, а ещё — устроив эмоциональную сцену, показав тем самым, что она просто женщина, обычная, смертная, со своими чувствами, что не должны быть у куноити ранга Лордессы.
«Он хотел показать мне, что я всё ещё жива, как и Мэй? Зачем… что ты за человек, Александр Северов? И сколько тебе по правде лет…»
Каэдэ всё ещё не шевелилась. Внутри странная пустота. Он только что был здесь, в ней горела ярость, злоба, огонь, а теперь — просто пусто. Слишком резко. Как-то странно.
Она, совсем ничего не понимая, растерянно прошептала:
— Что это было… он, правда, ушёл… кто ты… кто ты такой, Ненормальный Практик, на самом деле… почему теперь я хочу узнать тебя ещё больше… Ками, — она прикрыла глаза, — как всё странно вышло-то… и всё же, ты ужасен.