Сбежав с Адского ужина с родителями, мы с Линь ретировались в ее комнату. Пока я выуживала куртку Иэна из горы грязных вещей в углу, Линь плюхнулась на кровать и уткнулась в телефон.

В боковых карманах куртки ничего не обнаружилось, но когда я ее потрясла, то услышала звяканье. Ага! Достав из внутреннего кармана пару ключей, я с облегчением выдохнула.

– Хорошо, что я так и не занялась утром стиркой, как планировала.

Линь, не глядя, победно вскинула кулак.

– Хвала прокрастинации! Что ты нашла?

– Пару ключей с брелоком-собачкой. Читательский. Флешку. И пропуск… куда-то. – Я всмотрелась в крошечную выцветшую надпись на сером ключе-брелоке. – Ну, мы хотя бы узнали, что он собачник.

– Вот видишь, мы уже что-то выяснили. – Покончив с телефоном, Линь хлопнула в ладоши и протянула ко мне руки. – Дай мне пропуск и читательский, а сама проверь флешку. Вдруг там найдется что-то полезное.

– Типа номера телефона?

– Сейчас мне бы хватило и фамилии. Но телефон тоже был бы очень кстати.

Я отцепила флешку от металлического кольца и бросила ей связку.

– Ладно, предположим, у нас получится. А что дальше? Предлагаешь выследить его и притащить к нам на ужин? Потому что это будет странно.

– Разберемся, когда найдем твоего Мистера Единорога. Но тащить мы никого никуда не будем.

– Мистера Единорога?

– Парень, у которого при себе тампоны и который не корчит морду при мысли о месячных? – Линь наморщила нос. – Звучит как сказка. Лично я до сих пор не уверена, что он настоящий. В смысле, если бы не куртка, я бы точно подумала, что ты перегрелась на солнце и он тебе привиделся.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать смех.

– А что, подходящее прозвище. Хотя бы потому, что, как и настоящего единорога, мы едва ли его найдем.

– Это мы еще посмотрим, – пробормотала Линь. Она терпеть не могла, когда последнее слово оставалось не за ней.

И за что я ее так люблю?..

Достав ноутбук, я вставила флешку в USB-порт и, пока она загружалась, взобралась с ногами внутрь книжного уголка Линь. Раньше, пока я жила здесь, это был мой шкаф, но после нашего с мамой переезда Линь сняла с него дверцы, поставила внутрь скамейку и приделала полки. А неровное сиденье скрыла парой бархатных подушек, которые сшила сама.

И это вместо того, чтобы заполнить мой бывший шкаф вещами или перебраться в старую комнату Bá. Но Линь заявила, что ей лень и что одеваться куда проще, когда вся одежда под рукой, то есть разбросана по всей спальне. Я знала, что это была ложь, но молчала, по той же причине, почему я сейчас ночевала с ней, а не в пустой комнате Bá. Приятно вернуться в привычную обстановку, пусть и всего на пару недель.

Линь вытянулась на спине, так что ее голова свесилась за край кровати.

– Кстати говоря, как у тебя дела с папой? Лучше?

Я не сводила глаз с разноцветного кружка загрузки на экране.

– Все относительно.

– Значит, нет.

Ни для кого не было секретом, что мы с папой не близки. Наши отношения были холоднее, чем у приятелей по переписке, раз в пару месяцев интересующихся друг у друга «как дела». Я и «папой» стала звать его недавно, и то в основном из-за мамы, которая проела мне всю плешь с тех пор, как они обручились.

Я не особо сопротивлялась, потому что это слово в принципе ничего для меня не значило. Просто набор звуков, который я до этого почти не произносила. Для меня звать его «папой» было то же самое, что для мамы звать его «Дэвидом». Я не вкладывала в это какой-то особый смысл. С тем же успехом я могла звать его «яблоком» или «столом».

Если честно, я не горела желанием говорить с папой в том числе и из-за того, как он бросил свою прошлую семью. То он был с ними, то внезапно уже с нами. Будто поменять семью для него не сложнее, чем тарифный план на телефоне. А раз он поступил так однажды, что помешает ему сделать это снова?

Мудрый старина Сильвестр Сталлоне сказал как-то: «Любовь означает абсолютную верность. Все проходит, кроме верности». На верных людей можно положиться. А я сомневалась, что папа к ним относился. Так зачем мне впускать его в свою жизнь, если он, возможно, в ней не задержится?

К тому же я прекрасно жила и без него. Мне всего хватало. Я ни в чем и ни в ком не нуждалась. Но теперь он здесь, мама так ради него старается, и мне хочется, чтобы она была счастлива…

– Не лучше, но и не хуже. Все… сложно. – Я побарабанила пальцами по боку ноутбука. – Все очень сложно.

– Может, со временем станет лучше? – ободряюще улыбнулась Линь.

– Например, если твоя мама и мой папа перестанут собачиться? – Пораздумав с минуту, я пожала плечами. – Скорее мы дождемся мира во всем мире.

– То есть никогда. – Она покачала головой и вернулась к телефону. – Глядя на тебя, я не могу не радоваться, что мой папаша-мерзавец никогда не пытался к нам вернуться.

Я вскинула брови.

– Ты так говоришь, будто твоя мама пустила бы его на порог.

– Тоже верно. Не зря же после него она практически возненавидела весь мужской род. – Линь покачала головой. – Но вернемся к делу.

Флешка наконец загрузилась, но на ней оказалось всего несколько файлов: доклад по Гражданской войне, PDF-файл первого тома «Удивительный Человек-паук» и папка «Сочинения», в которой был только один файл, и тот длиной всего в одну страницу.

Каковы твои сильные и слабые стороны?

Я всегда считал одной из своих сильнейших сторон мою семью. Благодаря им я чувствую себя особенным, не таким, как все. Они побуждают меня стремиться к большему, не останавливаться на достигнутом. Всю мою жизнь наша большая семья составляла неотъемлемую часть моей личности, моего прошлого и настоящего:

– уроки за кухонным столом по вечерам;

– походы по выходным;

– каникулы всей семьей (особенно поездки на машине в Миннесоту и Пенсильванию).

Но что насчет моего будущего?

Положа руку на сердце, моя семья также является моей слабостью. Они всегда меня поддерживают, но они же меня и ограничивают. Я не знаю, как жить одному. Кто я без своей семьи? Что я… разве я вообще способен на что-то сам по себе?

Однако в последнее время, даже рядом с ними, я порой чувствую себя одиноко. Будто я больше не часть нашей семьи, и теперь мне нужно осознать, кто я. Иногда мне становится страшно…

Я прервала чтение на середине предложения. Там еще оставалась пара абзацев, но я просто не могла читать дальше. Это было не невинное сочинение для поступления в колледж, а нечто иное. Нечто эмоциональное и личное. Очень личное. Я будто заглянула в дневник Иэна. Я, которая даже его фамилии не знала. У меня не было никакого права читать о его сильных и слабых сторонах, не говоря уже о его страхах.

Но его слова звучали так знакомо. Я по себе знала, каково это – чувствовать одиночество в кругу родных и не знать, кто ты и где твое место в мире.

Когда мы переехали в Хьюстон, чтобы быть ближе к папе, я не смогла просто взять и стать с ним одной семьей, как того хотела мама. Как бы она ни старалась, даже спустя два года мы с папой продолжали держать дистанцию. И порой это становилось совершенно невыносимо, и мне хотелось одного – вернуться домой, к Bá, тете Саре и Линь.

Но вот я здесь, и оказалось, что все изменилось, и не в лучшую сторону. Не только потому что Bá больше нет. Все в этом доме осталось как прежде, я знала каждый его дюйм, каждую скрипучую половицу и царапину на стенах, но я больше не чувствовала себя здесь дома. Все стало иначе. И я не представляла, как это исправить.

– Нашла что-нибудь?

Я быстро глянула на Линь и снова на экран, на котором маняще белело незакрытое сочинение. Чтобы не поддаться соблазну, я закрыла крышку ноутбука и выдернула флешку.

– Ничего особенного. Там только доклад по истории и комикс про Человека-паука.

– А доклад не подписан?

– Неа.

Она вздохнула.

– Мистер Единорог умеет держать интригу.

Я тоже вздохнула, но по другой причине, и скрестила на груди руки.

– Если бы людей было так просто найти, частные сыщики остались бы без работы, Шерлок.

– Твоя правда. Ну ладно, Нэнси Дрю, переходим к следующему этапу. У меня есть знакомая в библиотеке, попробую попросить ее посмотреть, что за книги он брал, когда ему нужно их вернуть. Может, даже выясним, как его зовут. – Она задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку и нахмурилась. – Или нет. Защита персональных данных и все такое.

– Да уж, арест в мои планы не входит.

– В мои тоже. – Застонав, Линь перевернулась на живот и уткнулась лицом в матрас, из-за чего ее следующие слова было трудно разобрать: – Я тебя люблю, но в тюрьму я с тобой не пойду, без обид.

Я схватилась за сердце и театрально ахнула.

– Но ты же так хотела жить вместе! А что, представь, выпросим себе соседние койки в одной камере и будем вместе двадцать четыре часа в сутки до конца наших дней! Столько хобби освоим, вязание, например.

– Нет уж, спасибо. – Она бросила в меня ключи. – Выше нос, я тоже кое-что умею. Я уже выяснила, что этот серый кругляшок – пропуск в спортивный зал «Фитнес Пак». Теперь мы знаем, что твой Мистер Единорог качается.

Что? Как она… Я потрясенно разинула рот.

– Как ты это выяснила?

– Потому что я умна и неотразима.

Я фыркнула и дала ей минуту-другую насладиться своим триумфом, после чего запустила ей в лицо подушкой.

– И?..

– И я умею читать. – Смахнув в драматичном жесте волосы назад, она указала на брелок в моей руке. – На нем внизу аббревиатура «ФП», и видишь сбоку выцветшие закорючки? Это не закорючки, а мускулы.

Наклонив голову сначала в одну сторону, затем в другую, я всмотрелась в серый кругляшок. Если о-о-очень постараться, в этих штришках действительно можно опознать согнутую руку с надутыми мышцами. Хотя я бы в жизни не догадалась, если бы мне не сказали. Я прицепила флешку назад к связке.

– Отлично, осталось выяснить, в какой именно спортзал нам нужно.

– Я уже это выяснила. В Остине всего два спортзала этой сети, и, готова поспорить, он ходит в тот, что в торговом центре на Сенчури-Оукс, потому что второй на другом конце города. – Линь уронила телефон на тумбочку и скрестила на груди руки. – Как поступим? Тебе решать.

Действительно, как?

Еще час назад я и не думала всерьез о том, чтобы найти Иэна. Он, конечно, ужасно милый, и мне показалось, что между нами пробежала искорка, но, в конце концов, он всего лишь парень, каких полно.

Но теперь… теперь меня переполняли вопросы. Мне хотелось больше о нем узнать. Больше, чем я уже выяснила из его сочинения. Если у него такая большая семья, почему он чувствует себя одиноким? О чем он мечтает? Что он за человек?

Меня разбирало любопытство. Его слова запали мне в душу, и я чувствовала себя обязанной его найти. Обязанной снова его увидеть. А самое главное, мне хотелось узнать, нашел ли он ответы на свои вопросы? Ведь это может помочь мне с поиском своих.

Плюс, я была не против снова увидеть его ямочку на правой щеке.

Я сделала глубокий вдох и опустила взгляд на связку ключей в своей руке. И конкретно на флешку. Мои пальцы медленно сомкнулись вокруг нее.

– Думаю, нам пора сходить в спортзал.