– Розмарин или тимьян? – спросила Линь.

– Что хочешь, – рассеянно отозвалась я.

Мыча себе под нос, я листала ленту соцсети. Палец сам собой нажал на имя Люси в поисковой строке. Хм, оказывается, пару недель назад она ездила с родными кататься на лыжах. Ее снимки на фоне снежных заносов и высоких сугробов напоминали зимние открытки. Особенно тот, на котором они с Адамом играли в снежки. По концентрации милоты с ним мог соперничать лишь семейный портрет у выложенного камнем камина.

В животе открылась знакомая зияющая дыра. Как можно завидовать тому, с кем ты даже не знаком? Возможно, со мной было что-то не так. Я даже не могла сформулировать, чему именно завидовала. Их красивой семье? Выражению беззаботной радости на лицах? Сногсшибательной красоте Люси? Наши волосы были одинакового темно-коричневого оттенка, как у папы, но ее почему-то ниспадали идеальными локонами, а мои лежали на макушке плоской лепешкой, а дальше слегка завивались, как пожухлые листья салата.

И где они нашли столько снега посреди лета?

Я отшатнулась, когда Линь сунула мне в рот ложку с чем-то густым и сливочным, и прошамкала:

– Что это?

– Ризотто с грибами и кудрявой капустой. – Я замотала головой, уклоняясь от ее назойливых попыток снова насильно меня накормить. – Но мне кажется, в нем чего-то не хватает. Просто попробуй! Мне нужен твой золотой язык.

– Звучит вызывающе.

– У кого что болит. Чем ты вообще занимаешься?

Я быстренько захлопнула крышку ноутбука.

– Ничем.

Поджав губы, она с подозрением на меня сощурилась. Чтобы отвлечь ее от ноутбука, я широко улыбнулась, а сама тихонько отпихнула его в сторону.

Между мной и Линь никогда не было секретов, я всегда относилась к ней скорее как к сестре, чем к кузине. До того как папа вернулся в нашу жизнь, мы четырнадцать лет жили в одной комнате, так что волей-неволей были друг у дружки как на ладони. У нас даже месячные начались приблизительно одновременно, хотя она почти на год младше меня.

Но теперь все изменилось. Да и что мне ей ответить? «Ой, да ничего особенного, просто слежу в интернете за сестрой, которая не знает о моем существовании. Хочешь чипсов?»

Даже в моей голове это звучало… немного безумно. В духе Джокера из «Бэтмена».

– Дай ложку. – Я хорошенько понюхала ризотто, затем сунула в рот и медленно прожевала. – Вкусно. Но стоит потомить еще немного. И возьми другие грибы, а то эти почти не чувствуются…

– В следующий раз попробую с шампиньонами или белыми. – Она оперлась рукой на стол и, наклонившись ко мне, впилась в меня требовательным взглядом. – Что еще?

– Не знаю. – Я почесала затылок. – Может, добавить лимона или еще что-нибудь?

Линь хлопнула в ладони. От восторга ее глаза стали в пол-лица, как у персонажа из аниме.

– Лимон! Точно! Ему не хватает свежести, чтобы разбавить густоту. Гениально!

Криво улыбнувшись, я отдала ей ложку.

– Рада помочь.

– Ты просто спасительница. От мамы в готовке никакого толку, у нее на все один совет: добавить рыбного соуса. Она все им заливает, хотя не умеет готовить ни одного блюда из вьетнамской кухни.

– Она не так уж не права. Те спагетти с рыбным соусом были вполне съедобны, – пошутила я.

– Не напоминай, – передернулась Линь и махнула в мою сторону вымазанной в белом соусе ложкой. – Готовься, ты поедешь со мной в Нью-Йорк. Мне нужна моя муза, если я хочу работать в мишленовском ресторане. Будем ходить с тобой на все бродвейские шоу и объедаться бейглами. А еще димсамами и раменом.

– Ты знаешь, ехать через всю страну, чтобы быть твоим подопытным кроликом, как-то не входит в мои карьерные планы.

– А они у тебя есть? Карьерные планы?

Прямо по больному.

Скажи мне это кто другой, и я бы непременно обиделась, но Линь не желала мне ничего плохого, просто она по жизни говорит только правду, даже горькую. Я понятия не имела, кем хочу стать. Меня ничто всерьез не интересовало. Да, у меня многое неплохо получалось, но я ни в чем не была достаточно хороша, чтобы связать с этим всю свою дальнейшую жизнь.

Если честно, я немного завидовала Линь: у нее была страсть, затмевающая для нее все остальное. А я же плавно перетекала от одного увлечения к другому, ни на одном не задерживаясь надолго. Пока моя кузина все карманные деньги тратила на кухонную утварь и ингредиенты, я скупала книги и записывалась на всевозможные курсы, часами смотрела видеоуроки и читала статьи обо всем подряд, но ничто меня не увлекало.

Жаль, нельзя получить диплом по случайным фактам, тогда бы все мои проблемы вмиг разрешились. Я бы точно была круглой отличницей по специальности «Бесполезная информация».

Самое забавное, что еще совсем недавно меня это совершенно не волновало. Я была еще слишком маленькой, чтобы вникать во «взрослые дела», но этим летом – накануне выпускного класса – основной темой разговоров моих ровесников вдруг стали планы на будущее и учеба в колледже. Даже не выпускной бал. И вопрос, что мне делать дальше, повис надо мной невидимой грозовой тучей.

– Тебе придется учиться выживать без меня, – усмехнулась я. – И потом, вдруг тебя отберут в новый сезон «Шеф-повара»? На съемки меня не пустят. Том не поймет.

Линь тяжело вздохнула.

– Ты права. А я не могу его подвести.

Она фанатела от Тома Количчио, одного из судей «Шеф-повара», не меньше, чем я от всех Крисов из «Мстителей». Серьезно, от всех без исключения.

Проблема была в том, что Линь не обладала моим, как она сама его называла, «золотым языком». Я совершенно не умела готовить, но мое чувство вкуса было развито лучше, чем у большинства, и я могла распознать ингредиенты любого блюда и определить, чего ему не хватало. Как крыса Реми из мультфильма «Рататуй» за минусом кулинарного таланта.

А если попробовать построить на этом карьеру? Уверена, королевским семьям и сейчас нужны дегустаторы.

В кухню, напевая под нос песню из корейского сериала, что мы с ней смотрели на прошлой неделе, зашла мама. Подойдя к плите, она заглянула в кастрюлю.

– Пахнет очень вкусно, Линь.

– Спасибо, Dì[5], еще пара минут, и будет готово.

– Твоей маме так с тобой повезло. Учитывая, что повар из нее никакой.

– Не говори так, будто она совсем не умеет готовить, – укорила я.

Тетя Сара была старшей сестрой мамы, поэтому я должна называть ее Bác[6], но она категорически мне это запретила, заявив, что из-за этого чувствует себя старой. Но и Di я ее звать не могла. Отсюда просто «тетя Сара».

– Уметь подогревать еду не равно готовке. – Мама привалилась к Линь и со значением вскинула брови. – Ты забываешь, что я с ней выросла. Да, она старше, но в основном это я помогала вашей Bá на кухне, а она мыла посуду, и на том спасибо.

– А ты забываешь, что я продолжаю с ней жить, и потому не могу с тобой согласиться, иначе мне крышка, – ехидно улыбнулась Линь. – Но мы все прекрасно знаем, кто на самом деле готовит в этом доме.

Они засмеялись, а я мысленно поразилась, как они похожи. Удивительно, но Линь пошла больше в мою маму, чем в тетю Сару. В детстве все принимали Линь за мамину дочь, а меня считали соседской девочкой, приходящей каждый день поиграть.

И их трудно было в этом винить. У них были одинаковые темно-карие глаза и округлые черты лица, они обе были высокие, с темными волосами и светлой кожей. Хотя теперь Линь делала в салоне карамельное мелирование.

У меня тоже были темные глаза и волосы, но у них волосы были прямыми, а мои завивались. И мои глаза были на тон светлее. Я как-то нашла в цветовой палитре название точного оттенка моих глаз – Magnolia Elemental. Не представляю, какое отношение эти два слова имеют к данному цвету, но мне стало чуточку легче, что мои глаза не банально «коричневые».

Я всегда знала, что отличаюсь от родных. Если на то пошло, во мне с трудом можно узнать азиатку, настолько моя внешность… другая? Моя, и все. Лишь впервые увидев папу, я поняла, что я выгляжу не как я, а как он. Как этот совершенно не знакомый мне человек. У меня такое же, как у него, вытянутое лицо с заостренным подбородком. Я так же, как он, легко загораю. Я даже подозревала, что широтой стопы тоже пошла в него, хотя не проверяла, так что не могу утверждать наверняка.

Похлопав Линь по голове, мама выпрямилась.

– Ну, я пойду накрою стол, чтобы нам не попало. Нина, поможешь мне?

– Не вопрос.

Убрав ноутбук в сумку, я спрыгнула с высокого табурета.

– Я тут подумала… – сказала мама, доставая из нижнего шкафчика тарелки и передавая их мне. – На той тропе, где ты ходила, можно где-нибудь поставить палатку?

– Вроде нет. А что?

– Просто было бы здорово отправиться всей семьей в поход в эти выходные. – Не глядя мне в глаза, она неестественно старательно, будто от этого зависела ее жизнь, собирала волосы в аккуратный пучок. – Будет весело.

Я воззрилась на нее, не веря своим ушам.

– Весело. Всей семьей. В поход.

Это шутка такая? Мало нам драмы под крышей, давайте перенесем ее под открытое небо? Да даже сейчас я едва разбирала мамин голос за спором тети Сары и папы в гостиной за стеной. Кто его знает, из-за чего на этот раз: из-за погоды, что посмотреть по телевизору или что они будут пить. Это не имело значения, потому что у тети всегда найдется причина докопаться до папы. Всегда.

Они ссорились с таким жаром, будто это она от него забеременела, после чего он ее бросил.

Спасибо, Господи, за наушники.

– Не знаю, мам. Не думаю, что мы… я просто…

Линь поставила между нами блюдо с хлебными палочками.

– У Нины на выходных свидание.

Чего-чего?

Мы с мамой обе на нее уставились.

– Правда? – нахмурилась мама. – С кем?

– Э-эм…

Прежде чем я успела что-нибудь сказать, Линь пихнула меня в руку. Больно.

– С тем парнем, с которым она познакомилась на тропе вчера. С Иэном? Помнишь, ты мне рассказывала, как он жаловался тебе на своих сестер.

Повернувшись ко мне, она поиграла бровями и что-то беззвучно сказала.

– Да. С Иэном. Я познакомилась с ним на тропе. – Здорово, я что, попугай? Мой мозг лихорадочно соображал. – Он милый. Очень.

Мама засмеялась.

– Хотелось бы на это надеяться, раз ты идешь с ним на свидание. Значит, поход отменяется.

Взвизгнув про себя от радости, я постаралась изобразить разочарование, и у меня даже неплохо получилось.

– Да, жаль.

– Ну ничего, в другой раз. – Она взяла блюдо с хлебными палочками и понесла в столовую. – А ты пригласи своего Иэна в гости. Хочу с ним познакомиться.

– Э-эм… – Я бросила перепуганный взгляд на Линь и замотала головой. – Не стоит. Мы просто сходим куда-нибудь. Зачем его пугать?

– Обещаю, никаких допросов с пристрастием. Может, через неделю? Я скажу папе. И даже приготовлю что-нибудь вполовину менее вкусное, чем Линь.

– Нет, мам, серьезно, давай не… – Я осеклась на полуслове, потому что она обернулась и пригвоздила меня тем особым материнским взглядом, знакомым каждому ребенку. Она очень редко им меня одаривала, хотя с тех пор, как они с папой снова начали встречаться, это стало происходить заметно чаще. – Я его спрошу.

Дождавшись, когда мама выйдет из кухни, Линь отсалютовала мне и лукаво улыбнулась.

– Можешь не благодарить.

Опешив, я вытаращилась на нее с разинутым ртом.

– Не благодарить?.. Зачем ты сказала ей, что у меня свидание с Иэном? Мы ни о чем не договаривались! Я его даже не знаю! А теперь они хотят с ним познакомиться!

Она закусила губу.

– Да, проблемка.

– Проблемка? Это огромная, гигантская, астрономических размеров ПРОБЛЕМА! – прошипела я, сопровождая каждая слово хлопком по лбу.

Линь перехватила мою руку, уберегая меня от мигрени.

– Ну хватит, я в курсе, что у тебя богатый словарный запас, давай лучше подумаем над тем, что мы можем сделать.

– Например?

– Например, у тебя ведь осталась его куртка, так?

– Так… – У меня ушла секунда, чтобы сообразить, к чему она клонит.

Усмехнувшись, Линь выключила плиту и вытерла ладони о джинсы.

– Вот тебе и решение: тебе нужно найти Иэна. И желательно поскорее.