Насвистывая себе под нос, я изучала ассортимент на полках «T. J. Maxx»[9], пока Линь рассуждала о разумности траты шестидесяти пяти долларов на бутылочку элитного трюфельного масла. С одной стороны, на эти деньги можно купить целую гору вафлей моти или даже пару симпатичных сандалий. С другой, с маслом она могла попробовать новые рецепты. К тому же на него была пятидесятипроцентная скидка. И это была лишь небольшая толика перечисляемых ею «за» и «против».

Я знала, каким будет ее решение еще до того, как она его примет. Однажды она проработала пол-лета нянькой, чтобы купить новейший и самый навороченный блендер Vitamix, хотя, по мне, он был точь-в-точь как старый, только добавилась одна кнопка сбоку.

– Я могу добавить его в тесто для лепешек. Или в грибную пиццу с тмином…

Слушая ее вполуха, я взяла с полки круглую перламутровую вазочку с бирюзовым ободом. Она была не больше моей ладони, идеально для хранения маминых резинок, а то она вечно разбрасывает их по всему дому, а потом жалуется, что не может ни одной найти. Подарю ей, когда будем готовить ужин. Сегодня была как раз наша очередь.

Поставив вазу в корзину, я ткнула пальцем в солонку в виде черепахи и хихикнула.

Линь вопросительно вскинула бровь.

– Либо эта черепаха рассказала тебе смешную шутку, либо ты опять думаешь о своем красавчике Райане.

– Может, и то и другое, – признала я, смущенно улыбнувшись. – Я вспомнила его шутку о черепахе. Пусть он тебе сам расскажет.

– Не уверена, что она произведет на меня тот же эффект, это ведь ты в него влюблена.

После нашего первого Худшего в истории свидания, оказавшегося не таким уж плохим, мы с Райаном пару дней спустя сходили на второе в кино. И оно прошло намного лучше. Я даже не заснула. Причем он зашел за мной и познакомился со всеми, и это даже его не спугнуло, наоборот – он всех покорил. Даже тетя Сара и папа на время зарыли топор войны и вели себя пристойно, а мама уже мечтала увидеть наши общие фото на школьном балу.

Все шло идеально. ОН был идеален.

Но мои угрызения совести, потому что я, получается, ему лгала, портили эту идеальную картинку. Все было бы проще, если бы он не так сильно мне нравился. И если бы он не был таким хорошим. А так мое чувство вины пухло день ото дня и тыкало в меня как неустанно удлиняющийся нос Пиноккио.

Зачем людям вообще совесть?

Но какой у меня был выбор? Либо во всем признаться, из-за чего Райан мог со мной порвать, либо молчать в надежде, что скребущие на душе кошки не раздерут ее на кусочки.

Оба варианта не вдохновляли.

– Опять ты хмуришься, – покачала головой Линь и вернула бутылку на полку. – Говорю тебе, все хорошо. Ты счастлива. Райан счастлив. Просто забудь и живи дальше.

– Я все понимаю, но…

Вздохнув, она закрыла мне рот ладонью, обрывая на полуслове.

– Слушай, ты ведь не делаешь ничего плохого. Он не помнит, что вы уже встречались, а ты ему об этом не напоминаешь. Что тут такого?

Я отдернула ее руку.

– Но он без конца говорит о нашем знакомстве и какая я классная, что спасла ему жизнь, и…

– Э-эм, вообще-то, ты правда спасла ему жизнь и ты правда классная. Пусть ваша встреча была подстроена, но его спасение – нет. Так что успокойся уже. – Линь многозначительно подергала бровями. – А когда он снова об этом упомянет, просто поцелуй его. И он точно замолчит.

– Ха, да ты кладезь гениальных идей.

– О да. Это моя тяжкая доля. – Она снова взяла с полки бутылку трюфельного масла и поставила в корзину. – Пошли на кассу и сразу домой, у меня нет времени торчать в магазине до конца недели.

Она скрылась в проходе между стеллажами. В моем кармане завибрировал телефон.

– Алло?

– Привет, что делаешь? – Уже по одному теплому тону Райана было ясно, что он улыбается.

Мои пальцы заскользили по краям фарфоровых тарелок и чашек нежных пастельных цветов.

– Хожу по магазинам с Линь. А ты?

– Я дома. У нас по воскресеньям что-то вроде традиционного семейного обеда с фо.

– О, здорово.

Он шумно вздохнул.

– Не особо. Во всяком случае, не с моей семьей. Но такова цена за мою недельную дозу фо. Без нее следующие семь дней были бы совсем печальны.

Я засмеялась.

– А нам бы этого не хотелось.

– Это точно.

Издалека донесся приглушенный девичий голос.

– Райан, что ты… о, ты разговариваешь с ней?

– Да…

– Дай мне…

– Нет, не вздумай…

Раздался громкий стук, затем тишина.

– Алло? Райан? – позвала я.

– Привет, Нина! – Девичий голос стал громче и выше на октаву. – Я сестра Райана, Кэти.

– Э-эм, привет.

– Я так рада наконец-то с тобой поговорить! Райан нам все уши о тебе прожужжал. – Фоном кто-то громко застонал. – Серьезно, его просто не заткнуть, он без конца поет тебе дифирамбы.

Мои щеки вспыхнули от ее восторгов.

– Спасибо. Наверное.

Кэти ахнула.

– А приходи сейчас к нам? Должна же я познакомиться с героиней, спасшей моего дорогого Anh[10]. Я даже отблагодарю тебя тарелкой домашнего фо, подобного которому ты в жизни не пробовала.

– Мне неудобно…

– Хотя, знаешь, ты права. Наше фо важнее жалкой жизни Райана. Но все равно приходи! Я пришлю тебе адрес!

Я не успела отказаться, в трубке снова зазвучал голос Райана:

– Прости, пожалуйста, она порой совершенно невыносима. Нет, погоди, для нее это перманентное состояние.

– Эй! – раздалось на фоне.

Я невольно засмеялась.

– Все нормально. Она забавная. Я ничего не имею против.

Райан тяжело вздохнул.

– Придержи свое мнение, пока не познакомишься с ней сегодня… или в любой другой день. Ты не обязана приходить, если не хочешь.

– Нет, обязана! – вклинилась Кэти.

– А давай ты помолчишь…

Раздался шорох, невнятный бубнеж, и звонок прервался.

Ладненько…

Я подождала минуту-другую, но Райан так и не перезвонил, только прислал грустный смайлик со слезой. Две секунды спустя за этим последовало новое сообщение с незнакомого номера с адресом и тонной улыбающихся смайликов и восклицательных знаков.

Мой палец завис над экраном, пока я раздумывала над тем, как поступить. Потому что это было похоже на знак, мой шанс признаться. Прийти в его куртке и как бы невзначай сказать: «Вкусный фо, и, кстати, помнишь эту куртку? Хочешь хохму? Ведь она твоя, а я та девушка с тропы. Сюрприз!»

Ладно, может, как-нибудь иначе.

Но у меня была надежда, что все благополучно разрешится. Что Райан поймет. В конце концов, ну подумаешь, что мы уже были знакомы. Вероятно, его это даже позабавит.

Главное, не рассказывать ему обо всем. Мне требовалось лишь успокоить совесть, а вся правда будет перебором, особенно часть про спортзал и трехдневную засаду у химчистки. И потом, Линь правильно сказала: выслеживала я его или нет, а я спасла ему жизнь. Так пусть небольшое утаивание станет моей наградой.

Приняв решение, я быстро написала Райану, что приеду через полчаса.

– Все будет хорошо. Обязательно, – пробормотала я.

Может, если я повторю это достаточное количество раз, мои слова станут реальностью.

Ну все, назад дороги нет.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я перекинула темно-синюю куртку через руку и быстро нажала на кнопку звонка, не давая себе времени струсить и дать стрекача.

Дверь открыла красивая девушка. При виде меня она просияла:

– Привет! Ты Нина?

– Да…

– Я Кэти! – Она схватила меня за руку и потянула за собой в дом. – Спасибо, что пришла!

В ее голосе было столько энтузиазма, что я невольно улыбнулась.

– Спасибо за приглашение!

– Идем. Все на кухне.

Она убежала вперед. Идя за ней, я поражалась про себя, что Кэти выглядит именно так, как я ее себе представляла. Ниже меня – что само по себе удивительно – и худее, с такими же круглыми, как у Райна, глазами и приветливой улыбкой, только у нее не было ямочки на щеке. И волосы у нее были немного светлее, чем у него, с темно-медовым мелированием. А еще ее переполняла энергия, так что она практически не шла, а подпрыгивала, как ласковый щенок, которого так и хочется затискать, хотя ты и не любишь собак. Они с Крисси явно бы друг другу понравились.

Я зашла в гостиную одновременно с Райаном, спустившимся с лестницы. Он наклонился ко мне и неловко приобнял одной рукой.

– Прости, что моя младшая сестра тебя сюда притащила.

– Ничего. Я сама захотела. – Откашлявшись, я провела рукой по его куртке. – Ты… Мы можешь поговорить? Наедине?

Кэти сунула голову между нами, взяла меня за руку и оттолкнула Райана себе за спину.

– После фо поговорите. Идем. А то все остынет!

Обернувшись, я бросила на Райана умоляющий взгляд, пока Кэти тащила меня через гостиную. Для такой крохи силы ей было не занимать. Райан лишь смущенно улыбнулся.

Видимо, придется отложить этот разговор.

Лишь шагнув на кухню, Кэти наконец меня отпустила и провозгласила:

– А вот и мы!

Я так резко остановилась, что Райан врезался мне в спину и, извинившись, обхватил меня рукой за плечи, не давая упасть. Но я едва его слышала, переводя потрясенный взгляд с находящихся на огромной кухне людей. Их было человек двадцать, и они все смотрели на меня.

– Э-эм, Райан?..

– Да?

Округлив глаза, я прижалась к нему сбоку, будто надеялась спрятаться от любопытных взглядов.

– Кто все эти люди?

– Я же говорил, что по воскресеньям у нас семейный обед с фо.

– Да, но я думала, ты имел в виду вашу семью. А не всю семью.

Он растерянно поглядел по сторонам, после чего хлопнул себя по лбу.

– Прости, для меня это настолько привычно, что у меня и мысли не возникло объяснить. Бабушка обычно готовит фо по воскресеньям, и все мои дяди и тети приходят к нам, потому что у нас самая просторная кухня. – Он наклонился, так что его губы оказались прямо над моим ухом, и едва слышно прошептал: – Ты еще можешь сбежать, если хочешь. Я тебя прикрою.

Пока на меня устремлены все эти взгляды? Ага, как же.

Медленно выдохнув, я расправила плечи.

– Нет, все в порядке.

Райан улыбнулся и сжал мою ладонь.

– Умничка.

И хотя мне безумно хотелось сбежать, его слова заставили мое сердце екнуть и придали храбрости, чтобы сделать пару шагов вперед.

Гигантская кухня сейчас казалась маленькой из-за трех столов и целой кучи раскладных стульев, необходимых, чтобы вместись всю эту ораву. Рассаживались здесь, судя по всему, по возрасту. Ближайший к плите стол занимали взрослые, за соседним сидели подростки и две девушки лет двадцати, а самый дальний был детский.

Кэти тут же схватила пару глубоких тарелок и принялась парой длинных палочек накладывать в них лапшу. Рядом стояли чаши и тарелки с овощами и кусочками мяса.

– Я бы познакомил тебя со всеми, но, боюсь, ты все равно не запомнишь, как их зовут, поэтому для начала представлю тебя самому главному человеку в этом доме. – Райан взял меня за руку и легонько подтолкнул к столу, за которым восседала пожилая женщина в фиолетовом свитере и длинной юбке. – Нина, эта прекрасная леди – моя бабушка. Bá, это Нина, мой друг.

Застеснявшись, я заправила волосы за ухо и мотнула головой в подобии поклона.

– Chào Bá[11].

Она дернула головой и удивленно посмотрела на Райана.

– Это ты ее научил?

– Нет, она сама.

Не дав мне объяснить, она с улыбкой поманила меня, продемонстрировав точно такую же ямочку на левой щеке, как у Райана.

– Подойди. Сядь и поешь со мной.

Вот только столы с подростками и даже детьми выглядели куда безопаснее, чем этот, полный любопытствующих взрослых, и я попятилась.

– Нет, что вы, мне и там будет хорошо.

– Ни в коем случае, ты наша гостья. Твое место – здесь, – сказала она, похлопав по деревянному сиденью рядом с собой. Ее тон был ласков, но в нем все равно звучали стальные нотки.

Не зная, что предпринять, я умоляюще посмотрела на Райана, но тот лишь засмеялся и взял с другого стола тарелку с фо.

– Все верно. Гости сидят за главным столом. Но не волнуйся, как истинный джентльмен, я составлю тебе компанию.

Кэти у плиты скрестила на груди руки и насупилась.

– Не слушай его. Он ухватится за любой повод, чтобы посидеть за этим столом.

Райан улыбнулся от уха до уха.

– Еще бы. Когда еще мне выпадет такой шанс? Здесь обычно сидят бабушка, дяди и тети, а меня отправляют на задворки сражаться за тарелку и палочки. А ем я в итоге все равно стоя в углу.

Одна из его младших кузин за другим столом фыркнула.

– Хочешь есть – приноси свои приборы. А лучше свали куда-нибудь. В городе полно ресторанов, и нам больше достанется.

– Разбежалась, Ти. Это, если что, мой дом. – Райан пихнул меня локтем. – Держись от нее подальше, на ее фоне даже Кэти милая.

– Я всегда милая! – возмутилась Кэти, ставя передо мной исходящую паром глубокую тарелку.

– Ага, как пума, – вставил их кузен и громко засмеялся.

– Кто бы говорил…

Не обращая внимания на их перепалку, Bá Райана снова меня поманила.

– Садись рядом, Лив.

Лив? Я обернулась, но позади никого не было.

Райан кашлянул и легонько коснулся моей руки.

– Bá, это Нина, помнишь? Не Лив.

– Ох, прости.

Гадая про себя, кто такая Лив, я села на соседний стул. Райан принялся водить рукой вокруг и сыпать именами. Я запомнила лишь несколько: дядю Туана, женатого на Джули, которые сидели напротив нас, двух других сестер Райана, Ань и как-то еще, и кузена Кевина. Или это был еще один его дядя?

Мою растерянность усугубляли несколько пар одинаковых лиц. Судя по всему, близнецы в этой семье были обычным делом. Я насчитала три пары, включая двух теть, одну из которых звали Райли, но я так и не поняла, какую именно.

Закончив с представлением, Райан приступил к супу. Все остальные тоже начали есть, будто получили некий беззвучный сигнал. Разговоры не смолкали, но их заглушало многоголосое хлюпанье и причмокивание.

И лишь тетя (то ли Лили, то ли Лила) отвлеклась, чтобы с улыбкой передать мне салфетку.

– Ты когда-нибудь ела фо?

Я взяла с края стола бутылочки с соусами хойсин и ширача и добавила по чуть-чуть в свою тарелку.

– Я очень его люблю, правда, до этого ела его только в ресторанах, никогда дома, как вы. В нашей семье не умеют готовить вьетнамские блюда.

Она засмеялась.

– Вообще мало кто умеет. Я тоже редко готовлю, хотя мы сами вьетнамцы.

– Нина тоже, – заметил Райан, на секунду оторвавшись от своего супа, чтобы перевести дух.

Видя недоумение его тети, я поспешила объяснить:

– По маме. Мой папа не вьетнамец, а я пошла в него, так что по мне это трудно понять.

Меня с детства постоянно спрашивали, почему я не похожа на азиатку. Не знаю, что в этом такого странного, по мне, так все предельно просто. Однажды одна маленькая бабушка в ресторане упрямо пыталась говорить со мной по-английски, хотя едва сама им владела, и это после того, как я сделала заказ на вьетнамском.

Bá Райана с заинтересованным видом спросила:

– Chau bi’êt ti’êng viêt[12]?

– D.а, vâng[13]. – Жаль, мой бедный словарный запас не позволял продолжить разговор, и я смущенно показала большим и указательным пальцем небольшой зазор. – Немножко. Я неплохо понимаю, но плохо говорю.

– И все равно знаешь лучше, чем большинство детей здесь, – со значением глянул на меня один из дядей.

Я думала, Bá огорчится, но она засмеялась.

– Все хорошо. Немножко – лучше, чем совсем ничего.

Впервые в жизни кто-то так легко это воспринял. Не только мои скромные познания в вьетнамском, но и меня саму.

Я невольно заулыбалась и посмотрела по сторонам. Мне все еще было неловко в такой большой компании, но все равно… уютно. По-настоящему. Почти как во время наших ужинов с Bá, тетей Сарой и Линь. Конечно, нас было не так много, но мы тоже постоянно пререкались и дразнили друг друга, говоря все как на духу. От этой близости на душе становилось тепло. Легче.

Ужины с мамой и папой проходили совсем иначе. Говорили преимущественно они, а я почти всегда молчала, потому что мне нечего было сказать, а мамины попытки втянуть меня в разговор казались неловкими и вымученными. Порой я специально наедалась всем подряд, едва вернувшись домой, лишь бы пропустить ужин.

Bá Райана тряхнула головой и стукнула кончиками своих палочек по ободу моей тарелки.

– Как тебе?

– Очень вкусно! Но не похоже на фо в ресторанах, – призналась я и указала на огромное блюдо в центре стола, полное костей и кусочков мяса. – Что мне с этим делать?

– Это как в «Голодных играх»: хватай понравившийся кусок, прежде чем он достанется другому, – пояснила Кэти, наклонившись над плечом тети Лили/Лилы, и наложила себе полную тарелку мяса.

Райан шлепнул ей по руке палочками.

– У вас на столе свое блюдо.

– А то ты не знаешь, что после Олли и Нейтана там ничего не осталось.

– Твои проблемы.

Прищурившись, она показала ему язык и неохотно вернулась за свой стол, буркнув на прощание:

– Погоди, на следующей неделе тебя вышвырнут назад к нам, и я ничего тебе не оставлю.

– Именно поэтому я пользуюсь моментом, – со смехом отозвался Райан.

Не обращая внимания на перепалку внуков, Bá кивнула мне:

– Почему он не похож на ресторанный?

– Ну, бульон другой, – ответила я, проглотив.

Еще одна тетя с любопытством наклонила в мою сторону голову.

– То есть?

– Он не такой прозрачный, зато наваристее и гуще… – Я зачерпнула еще ложку и задумалась над вкусом. – И он почему-то отдает дымом? Не знаю, может, мне просто кажется.

– Дымом? – Дядя Туан раскатисто расхохотался. – Кажется, ты переела техасского барбекю.

Я смущенно улыбнулась.

– Может быть.

Но Bá, к моему удивлению, покачала головой и засмеялась.

– Она куда прозорливее тебя. Как ты выведала мой секрет?

– Секрет?

Она наклонилась ко мне и положила свою маленькую ладошку на мое предплечье.

– Я поджариваю овощи и травы на открытом огне, чтобы раскрыть весь их вкус и аромат, после чего ставлю на маленький огонь бульон и варю его всю ночь и утро.

Я потрясенно заморгала.

– Ого. И так каждую неделю?

– Приходится повозиться, но моя семья того стоит. – Ее глаза заблестели, и она мне подмигнула. – Иногда.

Она похлопала меня по руке, и на меня накатила волна ностальгии. На мгновение я будто снова сидела с моей Bá, хотя они были совершенно не похожи. Моя Bá предпочитала яркие цвета и объемные украшения, а Bá Райана одевалась в одежды приглушенных тонов. Но от нее исходила та же успокаивающая аура. Возможно, ею обладали все Bá. Нечто подобное испытываешь, когда откусываешь от теплого доната, нежного, упругого и в меру сладкого, и тебя окутывает счастье.

Я не испытывала ничего подобного со смерти бабушки и, поборов острое желание обнять эту малознакомую женщину, просто широко ей улыбнулась.

– А ты ничего. Заслужила приз. – Один из дядей схватил с центрального блюда кусочек мяса, выдернув его прямо из-под палочек Райана, и положил в мою тарелку. – Держи.

– Эй! – возмутился Райан.

Захихикав, я разломила нежнейшее мясо на кусочки поменьше и попробовала один.

– Спасибо.

– С таким отношением я могу хоть сейчас идти назад в угол, – притворно нахмурившись, пожаловался Райан.

Я невинно пожала плечами.

– Если хочешь. Я буду слать тебе передачки.

– А ты жестока, – засмеялся дядя Туан и дал мне пять. – Ты мне нравишься. Отныне ты всегда будешь сидеть здесь.

– Пойду-ка я лучше, пока меня не погнали. Я все равно уже доел. – Тяжело вздохнув, Райан встал, но замер позади меня. – Кстати, откуда у тебя эта куртка? – спросил он, указав палочками на куртку, что я повесила на спинку стула.

Я едва не подавилась лапшой. Мне понадобилась пара минут и целый стакан воды, прежде чем ко мне вернулась способность говорить. Огладив мягкую ткань, я подхватила куртку со словами:

– Слушай, я хотела тебе сказать…

– Прикольно! Она выглядит точь-в-точь как та, что Иэн потерял на прошлой неделе, – перебила меня Ань с соседнего стола. – Помните, когда у меня заглохла машина на шоссе, и ему пришлось за мной приехать? Он потом понесся назад на тропу искать куртку.

Райан прыснул:

– Нашел из-за чего переживать! Обычная куртка. Спорим…

Дальнейшие его слова заглушил громкий гул в моих ушах, нараставший с той секунды, как его сестра произнесла имя «Иэн». Да нет, наверняка я ослышалась. Не может быть… Нет никакого Иэна. Есть только Райан.

Я кашлянула.

– Кто это – Иэн?

– Мой брат-близнец.

Я потеряла дар речи.

Брат-близнец. Брат-близнец. БРАТ-БЛИЗНЕЦ.

Эти слова снова и снова повторялись в моей голове, но разум отказывался их воспринимать. Как когда ты делаешь слишком большой глоток мангового коктейля, и мозги отторгают внезапный холод.

Но если Иэн – это не Райан, а Райан – это Райан сам по себе, значит, существует еще и Иэн, а если Иэн существует, тогда он… он…

Здесь.

Будто призванный моими мысленными повторениями своего имени, в дверном проеме возник парень. И снова свет падал ему из-за спины, будто окутывая его. Такой же высокий и стройный, как Райан, хотя, как мне стало очевидно теперь, его брат был шире в плечах. Сейчас на Иэне не было кепки, и его волосы оказались короче и чуть темнее, чем у Райана. Но глаза были такими же. Как и идеально ровный нос. И хотя он не улыбался, я не сомневалась, что на правой щеке у него была ямочка. А не на левой, как у Райана.

Судя по ошарашенному выражению его лица, это совершенно точно был мой Иэн.

И он меня помнил.