Я вспоминаю множество фантазийных игр из своего детства – все из времени, свободного от школы. Расскажу о самой продолжительной из них.

Мне было примерно 5–8 лет, когда я со своим другом Сашей играла в «Тотали Спайс!», по мультфильму. Игра появлялась в течение трех-четырех лет каждый раз, когда я приезжала в гости к бабушке (Саша жил рядом). Он старше на 4 года, но это не мешало нам смотреть вместе мультфильм про модных шпионок, которые с помощью летающего ранца, встроенного в помаду, прочих чудесных вещей и своей смелости, конечно, побеждали злодеев. Инструкции им выдавал некий Джерри, который появлялся на маленьком экранчике, встроенном в пудреницу. В этих девушек мы и играли.

Шпионок в мультфильме было трое: Сэм – самая крутая, Кловер – типичная блондинка, Алекс – уже и не скажу, какая, слишком бледной она мне тогда казалась. Саша был Сэм, а я – Кловер, хотя я хотела тоже играть за Сашину героиню. Именно мой друг был лидером в нашей игре – он был инициатором, задавал главные правила, потому что был старше и, следовательно, опытнее. Это характерно для детских фантазийных игр.

В отличие от «Перемехи» или Какореи, наш мир создавали только мы двое. Играли в бабушкиной квартире в то время, на которое Саша приходил к нам в гости (интересно, что в гостях у Саши мы играли всегда в другую фантазийную игру, в «Тонущий Посейдон» по мотивам истории «Титаника»). Придуманный сюжет походил на истории, рассказанные в мультфильме: мы придумываем злодея, Джерри дает нам задание справиться с ним, и мы начинаем действовать, спасать мир. Помню, что мы всегда снимали висюльки с бабушкиной люстры и прятали их под кровать, сами прятались под кровать; бегали из комнаты в комнату, наделяли разные предметы новым содержанием (волшебная помада, ручка, дающая суперспособности, пудреница с экраном и т. д.). Подробный рассказ девочки о титанах в фильме про «Перемеху» напомнил мне то, как детально мы прорабатывали наш мир.

Система знаков же, столь развитая в Какорее, у нас была только устная, незафиксированная, поэтому сейчас ее уже не восстановить. Отчетливо помню только недоумение взрослых, застававших какую-то часть нашей игры с этими знаками. Они ничего не понимали (ведь мы традиционно держали игру в тайне), а мы лишь загадочно улыбались.

Закончилась наша игра по той же причине, что и Какорея: «в фантазийной стране-утопии отрабатывается возрастная потребность в моделировании мира посредством игры», а тут у Саши возникли «новые потребности, новые возрастные задачи, требующие иных культурных форм отработки и развития». Мне было 8, а ему уже 12.