– Это детская фантазия.
– Хорошо, что не взрослая.
Все мои детские фантазии были связаны с какими-то королевствами и, как минимум, я сама имела титул либо принцессы, либо королевы, либо придворной. Родители часто, глядя на мои игры, говорили: «Прямо, как Кондуит и Швамбрания». Я не знала, что так называется книга Льва Кассиля, и с детской непосредственностью полагала, что это что-то из шахмат.
Все обычно строилось на моей любви к пышным платьям, разным мультикам («Принцесса Сисси», «Последний из могикан», «Аргай», «Легенда о Матиасе-воителе», «Барби и дракон» и т. д.) и костюмированным фильмам, которые обожала мама и вслед за ней полюбила я («Унесенные ветром», «Джейн Эйр», «Скарлетт», советские «Приключения Шерлока Холмса» и т. д.). Как видите, главный критерий моей любви к любой истории – красивые костюмы и благородные герои, желательно еще наличие магии. Эти миры появились примерно с моих лет пяти, возможно, раньше, и играть в них окончательно я перестала в 12, когда вместо воображения стала писать собственные истории на бумаге. Мне, как и ребятам из фильма, нравились эти миры тем, что с помощью фантазии можно было оказаться где угодно и делать что угодно.
В разное время в эти миры играла я одна или с подругами. Место действия – детская площадка, которая становилась дворцом, дом, простая улица – любое место мне подходило. Возможно, у королевства моего и было название, но оно пропало из памяти. Первое, что вспоминаю: мы с подругой Аней (нам лет пять) на детской площадке, спорим, во что играть: я говорю, что площадка – это дворец, и мы готовимся к балу, Аня – что комплекс с горкой и кучей мостиков – это ее кухня и она будет что-то готовить. После десяти минут спора соглашаемся: мостики – ее кухня, она дворцовая кухарка, а я готовлю дворец к балу. Да, в моем мире принцесса сама украшала дворец к балу, это была одна из ее обязанностей. Если я играла в это дома, то обязательно надевала пышные платья (их у меня в детстве было много, с корсетами, юбками в пол) и шествовала по коридорам, кухне и гостиной.
Во дворце, который был квартирой, обязательно были потайные ходы. Надо было повернуть статуэтку павлина (она была изящной, золотой, а вместо перьев – разноцветные камушки, и я в 6 лет очень любила эту вещицу), стоявшую на книжном стеллаже, и вдруг в стене открывалась (только в воображении, разумеется) потайная дверь, и можно было погулять по тайным коридорам. Ты проходил по тем же комнатам, но это уже были потайные ходы. Приникая к картинам, я видела, что происходит в залах дворца, а еще могла попасть в подземелье, где – в зависимости от моего настроения – тюремные камеры либо пустовали, либо прятали парочку преступников, пытавшихся что-то украсть или причинить вред королевской (моей) семье.
Сейчас, сравнивая мой мир с «Перемехой», я думаю, что королевство, по сравнению со школой магии, не столь интересно, однако в детстве этот мир целиком заполнял для меня пробелы, то, чего не хватало в мире реальном, – например, в реальности я не была принцессой.