Прочтение статьи и в особенности просмотр фильма напомнили мне об аналогичной игре, в которую я играла со своей подругой-одноклассницей на продленке в 4–5-м классах. Соответственно, наша игра была не так долга по времени, как «Перемеха» и Какорея, всего два школьных года, но играли мы в нее каждый день. Согласно статье, одним из ключевых признаков игры в фантазийный мир является наличие узкого, но обязательно включающего как минимум два человека круга людей, посвященных в игру. Отсюда вытекает «эгоизм» по отношению к игре, когда дети не хотят, чтобы в их игру играл кто-то еще, что мы очень ярко видим на примере «Перемехи», где мальчик говорит о том, что не хотел бы, чтобы другие дети играли в их игру. Это происходит из-за того, что у детей, особенно у создателя мира, есть необходимость в контролировании игры, ведь это его право, как создателя игры. Мы с подругой не были исключением и, если про «Перемеху» и Какорею знало и было включено приблизительно до 10 человек, то о нашей игре знали только мы вдвоем. Также важным признаком фантазийного мира является наличие территории игры и каких-либо знаковых мест. На создание нашей игры нас с подругой сподвигли огромные фотообои на всю стену с изображением замка (как оказалось впоследствии, это был Нойшванштайн), которые висели в коридоре школы между классами. Соответственно, этот коридор и стена с фотообоями, как и церковь со звездами в «Перемехе», стали отправной точкой нашего выдуманного мира, где мы представляли себя феями-сестрами, сражающимися со злом, живущим в этом замке. Мы всегда создавали сценарии о том, что произошло сегодня и с кем мы должны сражаться, сражались заклинаниями и проникали в замок через фотообои. Иногда мы продолжали игру во время прогулок на территории двора школы.

В статье также говорилось о том, что создателями таких миров обычно являются дети с богатой фантазией и большим книжным опытом, как создатель Какореи, родившийся в семье журналистов и писателей. В нашем случае мы обе были создателями нашего фантазийного мира, так как я с детства была окружена прекрасной библиотекой моего дедушки, очень рано начала читать, и меня было не оторвать от чтения книг, а у моей подруги была невероятно бурная фантазия. Были у нас и свои символы и жесты: так как мы играли в фей, у нас были свои обозначения для стихий, которыми мы владели, и особые жесты для различных заклинаний.

Как и в «Перемехе», у нас существовало точное распределение ролей, стихий, которыми мы владели, однако из-за того, что играли мы только вдвоем, нам приходилось иногда играть несколько ролей сразу и олицетворять злого волшебника или притворяться, что мы заколдованы, и сражаться против друг друга.

В заключение хотелось бы отметить, что мне показалась крайне интересной взаимосвязь актуальной культуры и ее отражение в фантазийных мирах. В «Перемехе» для детей явно огромную роль играет религия и школа. А некоторые идеи их игр коррелируют с популярными в эти годы мультиками. В Какорее это явная отсылка к СССР с многочисленными республиками. В нашей же игре огромную роль сыграли безумно популярные в те годы мультики «Чародейки» и «Винкс» про фей, обладающих способностями управлять различными стихиями.