Мне ни разу не приходилось быть участницей такого же детально продуманного и серьезного фантазийного мира, как страна Какорея или мир детей села Лядины. Может, причина кроется в том, что ни я, ни мое близкое окружение не проявляли лидерских качеств, необходимых для удержания игры, а также повлияло отсутствие постоянной команды.

В городе у меня не было компании друзей, с которыми можно было бы «соорудить» фантазийную страну, поэтому по большей части в своих воображаемых мирах участвовала я одна. В статье А.С. Обухова и М.В. Мартыновой сказано, что подобные игры обязательно социальны по удержанию, возможно, это служит объяснением, почему мои воображаемые страны были очень недолговечны – одна я играла всего пару часов.

С группой сверстников, с которыми можно было играть в общие игры-воображалки, я встречалась только летом, приезжая на каникулы в деревню. Поэтому я решила разделить свои автобиографические воспоминания на две категории: одиночные игры и групповые.

В одиночных играх (6–7 лет) мне не нужно было придумывать правила. Я просто воображала, что нахожусь в каком-то сказочном пространстве (чаще всего это был перенос сцен и миров из мультфильмов и фильмов), где у меня есть какое-то дело. Я могла драться на мечах с пиратами, впечатленная просмотром фильма «Пираты Карибского моря», исследовать шкаф и находить там дверь, ведущую в Нарнию, представлять, что пространство между спинкой дивана и стеной – тайный волшебный тоннель.

Чтобы было еще веселее, иногда можно было устраивать чаепития со своими игрушками по случаю какого-то праздника. Я рассаживала их в кружок на полу и поила невидимым чаем из игрушечных кружек и мазала всем рот настоящей конфетой, веря, что мои игрушки на самом деле только притворяются ненастоящими и будут очень рады оттого, что их хозяйка сообразила накормить их чем-то реальным и вкусным. Полагаю, что на такой сюжет для игры повлияла серия мультфильмов «История игрушек».

На групповые игры из моего детства, на мой взгляд, тоже большое влияние оказали фильмы. Ту же черту я заметила в фильме про «Перемеху»: дети используют в своей школе знания, полученные при просмотре аниме «Атака титанов» (какие титаны бывают, как они появились, как их убить и т. д.). Это подтверждает замечание из прилагаемой к заданию статьи о том, что воображаемые миры детей не автономны от реально существующего.

Когда мне было лет 7, я и мои ровесники играли в деревне с детьми постарше в догонялки «Люди Икс». Каждый участник мог выбрать, каким персонажем из фильма он хотел быть, и использовать его суперспособность во время игры. Например, если ребенок выбирал «Росомаху», он мог отбиться от вóды-преследователя когтями, а «Жаба» мог быстро ускакать и не быть пойманным. В этой игре правила придумывались и поддерживались именно старшими ребятами, потому что они внушали нам, более младшим, уважение и покорность. Хотя в тексте статьи сказано, что авторы правил игры – зачастую начитанные дети из интеллектуальных семей, я думаю, что возраст ребенка играет большую роль. Мне показалось, что девочка Елизавета (придумавшая игру в «Перемеху» и являющаяся ее основным хроносом) тоже старше других участников и обладает бóльшими полномочиями в мире.

У нас также была игра на основе аниме, как у детей в фильме. Я и моя подруга примерно в 6 лет обучались в школе ниндзя, где преподавал наш друг постарше (около 8 лет), который был большим фанатом «Наруто». Он учил нас делать колесо, бесшумно передвигаться и бегать с руками, отведенными назад, так же, как персонажи в аниме.

Опять же в силу возраста и авторитета правила игры устанавливал наш общий товарищ.

Возвращаясь к влиянию фильмов на воображение детей, хочу сказать еще о двух играх-фантазиях. Насмотревшись популярного мистического сериала «Закрытая школа», мы с моей одноклассницей старались найти и в нашей школе какие-то признаки того, что от нас многое скрывают и здание, в котором мы учимся, совсем не так просто, как кажется. Под раздачу попал актовый зал. Мы вообразили, что запертая дверь в гримерке ведет к подземным коридорам, и приходили к ней каждую перемену, стараясь открыть ее и проникнуть внутрь. Тогда мы учились в четвертом классе.

Будучи помладше, в возрасте примерно 7–8 лет, мы с моей подружкой в деревне лежали на диване и смотрели фэнтези про Неверленд и Питера Пэна. Пэн объяснял детям, что может произойти что угодно, если они хорошо представят это и поверят в возможность реализации. Мы с подружкой переняли эти правила и смотрели фильм, поедая воображаемый попкорн. В какой-то момент я обнаружила во рту кусочек круглого белого пенопласта, очень отдаленно напоминавший попкорн, и постаралась убедить подругу в том, что наши мысли действительно материализовались, хотя сама в это мало верила.