Игры занимали огромную часть моего детства, хоть и сейчас довольно сложно вспомнить и представить что-то, что раньше было очень ценным. Особенно ярко я помню фантазийные игры, в которые мы играли с моими друзьями детства на даче. Это было похоже на ситуацию, описанную в статье о «Какорее», с элементами «Перемехи». Мы выбрали очень маленькое пространство напротив моего дома и дома моей подруги. Туда попадали: часть дороги, плакучая ива, камень и небольшая полянка. Как и в ККР, мы создали свой мир, что-то похожее на свое государство, но больше схожее с общиной, так как у нас не было ярко выраженного лидера. Как отметил А.Н. Леонтьев: «Игра не является продуктивной деятельностью, ее мотив лежит не в результате, а в содержании самого действия». Так и было в нашей игре – полное отсутствие какого-либо полезного результата, однако все внимание было направлено на сами действия. К каждой локации отправлялся один участник нашей группы друзей. Под плакучей ивой был банк – там стоял банкир. Он выдавал участникам деньги за работу (листья ивы). На камне располагался магазин – там стоял продавец. Задача продавца заключалась в том, чтобы собрать различные полевые цветы и выставить их на «витрину». На небольшой полянке находилось обычно два или три участника. Они катались друг за другом на велосипедах, прокатывая на ней своеобразную дорожку. Часть дороги служила площадью для участников игры. Они заходили в банк за деньгами, покупали в магазине что-то интересное, отдыхали. Далее участники менялись ролями. На «площади» проводились разные мероприятия, фестивали, конкурсы. Это было наиболее занимательно, так как в таких событиях использовалась исключительно наша фантазия. С. Миллер классифицировала это как фантазийную игру. Это было что-то похожее на коллективную выдумку. Мы придумывали разные декорации к праздникам, красочные костюмы, вымышленных персонажей и так далее. Эта игра длилась каждое лето в течение двух лет. Занимательно, что, когда мы покидали эту локацию, все роли оставались там. Через дорогу находилась высокая лиственница, где мы тоже любили играть. Там действовали совсем другие правила и существовали совершенно другие роли. Кто первый до нее добежал, тот первым на нее и забирался. Затем мы представляли, что живем на этих ветках. Как и в «Перемехе», мы придумывали некоторые ритуалы: кто-то двигался только по левым веткам дерева, кто-то перескакивал через одну, кто-то не мог трогать шишки и т. п. Более того, мы выдумывали невидимые препятствия, чтобы было интереснее забираться по дереву.

Через какой-то период времени мы из этого выросли, и где-то в 13–14 лет я поехала в летний музыкальный лагерь. Там ребята познакомили меня с новым видом фантазийной игры. Она отличалась от игр в «Перемехе» и ККР тем, что из физических предметов там был только белый лист бумаги и кубики. Был один лидер – ведущий игры. Он создавал условия и предсказывал исход с помощью кубиков: чем больше число на кубиках, тем успешнее выполнено действие. Лист бумаги был нужен для того, чтобы запоминать какие-то ключевые для сюжета события. Вся остальная игра происходила в фантазийном мире. Ведущий создавал общее условие игры (к примеру, вы находитесь в пещере), подробно описывал локацию, иногда и цель игры (иногда она была без цели), и играл за выдуманных персонажей (как правило, врагов). Участники могли делать в фантазийном мире все что угодно: исследовать данный мир, бороться с монстрами, проходить квесты, разводить огонь и т. д. Я помню, что вначале для меня было сложно заново погрузиться во что-то полностью выдуманное, но спустя буквально полчаса я почувствовала, как стало интересно и легко придумывать что-то новое с абсолютно безграничными возможностями. К сожалению, эта игра закончилась тогда, когда мы все разъехались по домам. Однако даже сейчас я была бы очень рада снова погрузиться в этот мир фантазий.