Роб

Так продолжается неделями. Она поздно приходит, и мы сразу же приступаем к делу, пока она не уходит посреди ночи, или она появляется после работы, и мы трахаемся, едим, а потом снова трахаемся.

Не знаю, почему я еще давным-давно не завел себе подругу для секса. Хотя в глубине души знаю, что ни с кем другим у меня бы ничего подобного не получилось. Я встретил свою пару — Хэтти. Конечно, я люблю секс, но еще я люблю с ней разговаривать, и даже если мы проводим большую часть времени в спорах, это все равно заставляет меня чувствовать то, чего я никогда раньше не испытывал. Это заставляет меня чувствовать себя живым.

Мы нарушили правило «раз в неделю» уже через несколько дней, и со временем она остается все дольше. В такие теплые ночи, как эта, она разводит костер в саду, пока я готовлю ужин. Да, я купил такое же кострище как у Люка и Кары. Их уютные уголки в саду заставили меня захотеть что-то подобное и для себя. Когда я заканчиваю готовить ризотто, то нахожу ее, свернувшуюся калачиком в садовом кресле и смотрящую на горящий кончик палки.

— Не думал, что ты умеешь разжигать огонь, — она бросает уголек в мою сторону и показывает язык. — Осторожнее, не хочу, чтобы сегодняшний вечер закончился вызовом пожарной бригады. Мы с тобой и так потратили впустую время полиции и докторов на наши разборки, третья служба спасения стала бы унизительной.

— Не знаю, если бы появился Ренни из «Просто небольшой влюбленности», я бы не жаловалась, — смеется она.

— Кто это?

— Супер горячий книжный парень — пожарный, с подтянутым телом и пошлыми словечками.

Какого хуя? У меня подтянутое тело и я люблю пошлые слова. Больше не будем о нем говорить.

— Ты давно не упоминала о работе.

— Не о чем рассказывать, — пожимает она плечами.

— Тот парень все еще доставляет тебе неприятности?

— Лоуренс? Не-а. Он забрал мой проект, и я на несколько месяцев переведена на другую работу. Видимо, появилась возможность повышения по службе, и они хотели, чтобы я «расширила свое портфолио» или что-то в этом роде.

— Это же хорошая новость, верно? — Она не выглядит счастливой.

— И да, и нет. Не хочу говорить об этом, чтобы не сглазить.

Мы доедаем в тишине, а потом Хэтти уносит наши тарелки на кухню. Я знаю, что она что-то скрывает, и мне ненавистна мысль о том, что она вернется домой и будет одна размышлять об этом. Она моет посуду, я вытираю, а когда мы заканчиваем, сажаю ее на кухонный стол и встаю между ее ног.

— Останься, — шепчу я так тихо, что она могла даже не услышать меня, чтобы отказать.

Хэтти прикусывает кончик большого пальца и качает головой.

— Никаких ночевок, помнишь.

— Я серьезно, — я убираю волосы с ее лица, и она смотрит на меня сквозь свои длинные ресницы. — Останься. Уже поздно, и я не хочу, чтобы ты уходила. Позволь мне затрахать тебя, пока ты не отключишься, а утром отвезу тебя домой.

— Как, черт возьми, ты можешь затрахать кого-то до отключки?

Я убираю волосы с ее шеи и осыпаю нежными поцелуями нежную кожу там.

— Пойдем наверх, и я тебе покажу.

Есть мгновение сомнения, но когда она прижимает ухо к своему плечу и открывает мне свою шею, я понимаю, что мы собираемся нарушить еще одно правило.

Однажды в субботу она приходит ко мне днем, и нет смысла притворяться, что она здесь по какой-то иной причине. В считанные минуты мы лежим обнаженные на моей кровати, теплое солнце струится через окно, освещая ее, как ангела. Я никуда не спешу, наслаждаясь тем фактом, что, поскольку она пришла так рано, у меня есть куча времени, чтобы насладиться ею.

Раньше такого не было. Сначала все происходило быстро и яростно, но я думаю, что она доверяет мне достаточно, чтобы позволить мне замедлиться и насладиться ею так, как должны наслаждаться такой женщиной как Хэтти.

Когда я проскальзываю сквозь ее влагу и проникаю внутрь, ее колени раздвигаются еще больше, и она тихо стонет. Закрыв глаза, греясь на солнышке, я думаю, что всегда буду представлять ее такой, блаженствующей подо мной. Я прижимаю ее к себе, целую в шею, провожу рукой по ее спине, чтобы крепче прижать ее тело к себе. Ничего не может быть лучше этого, пока на моем прикроватном столике не зазвонил ее телефон.

— Нет, ни за что, — рычу я ей в шею, но она отклоняется в сторону и тянется к телефону.

— Это Кара. Сначала яичники, потом яички, друг мой. Ну привет, — говорит она, переключая вызов на громкую связь. И кладет телефон на подушку рядом с головой. — Не останавливайся, — одними губами произносит она и прижимает указательный палец к губам.

— Привет, милашка, мы с Люком ходили по магазинам и подумали, не хочешь ли ты зайти завтра на воскресное жаркое? — говорит Кара.

— О-о-ох, звучит заманчиво. А Роб придет? — Хэтти подмигивает мне. Это слишком, подмигивание как у порнозвезды. Я сажусь и развожу в стороны ее колени, оказавшись между ее ног, одной рукой прижимаю бедра к кровати, а другой слегка поглаживая ее грудь, пока трахаю ее глубоко и медленно. Я сжимаю один сосок и чувствую, как она сжимается вокруг меня. Никогда не забуду, насколько это возбуждает — чувствовать, как ее тело реагирует на мои прикосновения.

— Наверное, — говорит Кара на другом конце провода, — мы пригласим всю компанию.

— Агрх, ненавижу этого парня, — она закатывает глаза, поэтому я щипаю ее сильнее, и ей приходится прикусить губу, чтобы не закричать.

— Хэтти, веди себя прилично. Он хороший человек. Тебе нужно перестать вести себя с ним как стерва.

— Да, Кара, — говорю я одними губами и показываю в трубку большой палец. Мне нравится, как она заступается за меня.

— Хватит о Робе. Могу я что-нибудь принести? Начинки? — Хэтти смотрит мне прямо в глаза. — Я уже сто лет не пробовала хорошего наполнителя.

— Маленькая засранка, — шепчу я. — Я буквально внутри тебя. — Я резко вхожу в нее, и ее спина выгибается над кроватью, рука взлетает ко рту, чтобы заглушить стон. Широко раздвигая ее бедра, я облизываю большой палец и поглаживаю ее клитор так, как, я знаю, ей нравится.

— Пошел ты, — произносит она одними губами, наблюдая за тем, как соединяются наши тела. Меня так заводит видеть, как она принимает меня целиком.

— Что ты там делаешь? — спрашивает Кара.

— О-о-о… — Я делаю это снова, и Хэтти громко ахает. — Просто смотрю какую-то скучную хрень по телевизору.

— Мне показалось, или я слышала стоны? Ты смотришь порно?

— Ха. Отличная идея. Увидимся завтра, — она пытается закончить разговор и швыряет телефон на пол. — Продолжай в том же духе, — умоляет она, и кто я такой, чтобы отказывать ей?

Я медленно отстраняюсь, наслаждаясь выражением отчаянной потребности на ее лице, прежде чем снова погружаюсь в нее. Ее стоны, бесстыдно-безудержные, наполняют комнату. Через несколько секунд я слышу, как в кармане джинсов жужжит мой телефон, поспешно брошенный у двери спальни.

— Держу пари, это Люк. Пришло время расплаты, — я кусаю ее за шею, спрыгиваю с кровати и отвечаю на звонок. — Привет, приятель, все в порядке?

— Привет, дружище, чем занимаешься?

Я снова забираюсь на нее, но вместо того, чтобы вернуться в прежнее положение, каким бы забавным оно ни было, я сажусь верхом на ее грудь. Мои колени прижимают ее руки, я хватаюсь за основание своего члена и подаюсь вперед, нагло засовывая его ей в рот. Ее глаза округляются, но она не сопротивляется. Вместо этого я чувствую, как ее теплый язычок поглаживает головку, прежде чем она втягивает щеки и сосет так сильно, что мне хочется немедленно кончить. — Э-э, как раз в середине тренировки. А ты?

— В супермаркете. Если мы с Карой приготовим завтра жаркое, сможешь присоединиться к нам?

— А Хэтти там будет? — я прижимаю телефон к уху, но, находясь так близко, знаю, что она тоже может его слышать.

— Ага, а что? — спрашивает Люк.

— О, просто чтобы я мог убедиться, что я совершенно неотразим. Ты же знаешь, как сильно я люблю бесить ее.

— Знаешь, она спросила то же самое о тебе. Когда ты наконец прекратишь нести эту чушь и просто скажешь ей, что она тебе нравится? — Ее рот и глаза широко раскрываются от шока.

Блядь.

— Ладно, мне пора, приятель, сообщи время!

Я заканчиваю разговор, и когда она пытается заговорить, я продвигаюсь дальше, скользя членом по ее горлу. Я немного отстраняюсь и даю ей перевести дыхание.

— Нрав…

— Заткнись, — я снова проталкиваюсь в нее.

Она не получает удовольствия от мысли, что у нее есть на меня такой компромат. Я завожу руку за спину и погружаю в нее два пальца. Она сжимает их и пытается оттолкнуть меня, но у нее ничего не получается, и я скольжу у нее во рту, наблюдая, как она извивается. Она царапает ногтями мои бедра, и я вскрикиваю, на моей коже тут же появляются розовые рубцы.

— Ты за это заплатишь, — рычу я, слезая с нее и переворачивая ее.

— Заставь меня, — смеется она, приподнимаясь на четвереньках.

Иногда секс с Хэтти — это прогулка по парку летним днем. Иногда это война. Жестокая битва за контроль, из которой, просто чудо, что мы оба выбираемся, не ломая кровать. Это одна из таких битв. Она кусает меня, а я кусаюсь в ответ. Она сжимает мой член так сильно, что я готов поклясться, она пытается его вырвать. Моя ладонь касается изгиба ее попки, и она вскрикивает, а затем умоляет меня сделать это снова.

Потом мы лежим, задыхаясь, потные, прижавшись друг к другу. Как только я поворачиваюсь к ней лицом, она делает то же самое.

— Я тебе нравлюсь, — сонно смеется она, проводя кончиком пальца от моего лба вниз по носу к подбородку. Это неожиданно интимный жест со стороны Хэтти. Я закрываю глаза и запечатлеваю это в памяти, затем собираюсь с силами и приподнимаю ее над собой, пока она не оказывается верхом на моем лице.

— Позволь показать тебе, как сильно ты мне нравишься.

Обед проходит в неловкой обстановке. Хэтти заставляет меня высадить ее, а потом еще десять минут кружить по кварталу, чтобы не было похоже, что мы приехали вместе. Я должен был ожидать подобного, но это выводит меня из себя, и когда я, наконец, «прихожу», то застаю всех за садовым столиком под сине-белым полосатым зонтиком. Единственное свободное место рядом с Хэтти, я сажусь и наливаю себе стакан воды со льдом.

Кара и Люк то и дело исчезают, чтобы пошептаться на кухне, а Меган не отрывается от телефона, что на нее совершенно не похоже.

— Кому ты пишешь? — спрашивает Хэтти через стол.

— Никому, — отвечает Меган, засовывая телефон в карман кардигана.

— Я тебе не верю. Ты что, зарегистрировалась в приложении для знакомств?

— Чтобы я могла порыться в твоих отбросах? Нет, спасибо, — Меган смеется, но я чувствую, как Хэтти напрягается рядом со мной и отводит взгляд, потягивая вино.

— Эй, — огрызаюсь я. — Это было неуместно.

— Прости, — говорит Меган, и ее щеки краснеют. — Я не это имела в виду.

— Все в порядке, — Хэтти пожимает плечами. — Мы все знаем, какая я.

У меня не было желания заглядывать в приложение с тех пор, как началась вся эта наша ситуация. Теперь мне интересно, верно ли это утверждение и для нее, хотя, честно говоря, не знаю, когда у нее было бы на это время, учитывая, как часто она в последнее время оказывается в моей постели.

— Если тебе так хочется знать, — говорит Меган. — Я завирусилась в Интернете.

— Что значит «ты завирусилась»? — спрашивает Хэтти, садясь и наклоняясь ко мне.

— Один из моих десятиклассников сфотографировал мои комментарии к их домашнему заданию, и теперь они на первой странице «Реддит» (прим. сайт, сочетающий в себе черты соц. сетей и форумов).

— Покажи-ка, — Хэтти протягивает руку, и Меган открывает свой телефон и передает его ей.

Я наклоняюсь, чтобы увидеть распечатку домашнего задания с аккуратным красным почерком Меган на полях. «Пожалуйста, воздержись от того, чтобы называть Аттикуса «папочкой Финчем» на экзаменах».

Мы с Хэтти искоса поглядываем друг на друга и разражаемся смехом.

— Мне так жаль, — говорит она, — я не должна была смеяться.

— О, все в порядке. Если верить комментариям, половина «Реддита» теперь хочет, чтобы я была их учителем.

Меган направляется в дом, чтобы помочь Каре накрыть на стол, и, поскольку у нас есть несколько минут наедине, я не могу удержаться, чтобы не завести свою девочку.

— Эй, — говорю я, подталкивая ее плечом. — Как думаешь, кто-нибудь здесь знает, что ты кричала вокруг моего члена этим утром?

— Прекрати это сейчас же, — шипит она. — Я знаю, что ты упорно нарушаешь все правила, но это то, от чего я не готова отступать. Никто не должен знать об этом.

— Неужели было бы так плохо, если бы они узнали?

— Да. Если они узнают, это станет целым событием. У них возникнут вопросы, они заинтересуются, и когда все закончится, люди почувствуют, что должны принять чью-то сторону. И тогда начнется драма, а я ненавижу драмы. Так что держи свой дурацкий рот на замке.

— Что ты имеешь в виду, когда это закончится? — Я наклоняюсь к ней всем телом и скрещиваю руки на груди.

— Когда мы пресытимся друг другом, — пренебрежительно говорит она.

У меня под ребрами возникает острая боль, заставляющая меня взглянуть правде в глаза, что я знал об этом дольше, чем хотел бы признать. Я никогда не насыщусь ей, и последнее, чего я хочу, — это чтобы все закончилось.