Хэтти

— Что ж, разве это не моя любимая снежная королева.

— Вот черт, — хмурюсь я, поворачиваясь к Меган, которая стоит рядом со мной на пороге Люка. — Мы явно ошиблись домом, нам нужно немедленно уходить.

— Они в десяти минутах езды, — говорит Роб. — Заходите и позвольте мне поухаживать за вами.

Есть три вещи, которые я ненавижу в мужчине, стоящем передо мной. Во-первых, он высокомерный ублюдок. Во-вторых, он точно знает, на какие мои кнопки нажимать, и часто делает это с большим удовольствием. И в-третьих, от него всегда потрясающе пахнет.

Я возненавидела его со дня нашей первой встречи, и не нужно быть каким-то ебаным психологом, чтобы понять почему. По сути, он — моя мужская версия: дерзкий, высокомерный и закоренелый холостяк. Конечно, люди никогда бы не описали меня таким образом, потому что я женщина. Меня бы назвали дерзкой, истеричной королевой драмы и шлюхой. И если противоположности притягиваются, то наше сходство объясняет, почему я нахожу его таким отталкивающим.

С тех пор как нас познакомили друзья, я, к несчастью, провожу в его компании гораздо больше времени, чем мне бы хотелось: ужины, барбекю и бранчи, которые провожу с хмурым видом. Я стараюсь избегать этого, когда могу, но сегодня день рождения бабушки Люка — Энни — и они с Карой устраивают у себя дома обед-сюрприз, чтобы отпраздновать. От такого приглашения не отказываются.

Кара официально переехала к Люку в начале этого месяца, продав, с приличной прибылью, дом, который отремонтировала, и, наконец, порвав любые связи со своим ужасным бывшим. И вижу, что она уже привносит в интерьер свое волшебство, установив новый дверной молоток в форме выдры.

— Меган, ты, как всегда, выглядишь сногсшибательно, — говорит Роб, когда она переступает порог вражеской территории.

— Ну, а ты выглядишь дерьмово, — говорю я. — Из чьей постели ты выполз?

— Ауч, обидненько, — он помогает мне снять пальто, поглаживая большими пальцами мои руки — ненужное движение, от которого у меня до сих пор мурашки бегут по спине. — Я проспал целых восемь часов и спал один.

— Позор.

— А ты нет?

— В субботний вечер? — рассмеялась я. — Не-а, я абсолютно точно спала не одна, большое тебе спасибо за интерес.

Меган засмеялась, прекрасно зная, что мы провели ночь, объедаясь мороженым и смотря последнюю остросюжетную романтическую комедию в одинаковых пижамах, которые случайно купили друг другу на Рождество. Я свирепо смотрю на нее, и она понимает намек, чтобы мы держали это при себе.

— И кто же этот счастливчик?

— А это уже не твое дело.

— Ах, так ты не знаешь его имени?

— Ой, как будто ты можешь вспомнить имя каждой женщины, которая прошла через конвейер, который называешь своей постелью.

Я проталкиваюсь мимо него и направляюсь через весь дом в кухню-столовую-гостиную Люка с открытой планировкой. На одной из стен висит плакат с поздравлениями с днем рождения, стол накрыт, похоже, для чаепития.

— Что я могу предложить вам, дамы, выпить? — Роб появляется у меня за спиной и наклоняется, положив обе руки на кухонную стойку, как будто он здесь работает. Рукава его белой рубашки закатаны, воротник расстегнут, и в этой позе он с таким же успехом мог бы сказать: «Вот вам порнушка с моими предплечьями».

Если бы он обслуживал меня в баре, я бы наверняка спросила, сможет ли он уйти с работы пораньше. К сожалению, все шансы на это исчезли в тот самый момент, когда он открыл рот. Или, возможно, мне следует считать, что я легко отделалась.

Роб — один из тех парней, которые отвратительно сексуальны, но он это знает, и все остальные тоже знают. Вижу, как другие люди упиваются его обаянием, его болтовней, но я его раскусила, и вы не поймаете меня на том, что я на это куплюсь. Я пытаюсь избегать его, но его любимая игра — мучать меня, и, по-видимому, она начинается сейчас.

— Я со своим. Не хотелось бы, чтобы меня начали наркотиками на вечеринке по случаю восьмидесятилетия.

— Хэтти! — Меган ругается с другого конца комнаты, и я поворачиваюсь к ней лицом.

— Ну что?

— Это ужасное обвинение.

— Неважно, — я закатываю глаза и иду за ним, чтобы поставить свое вино в холодильник Люка. Где-то внизу живота скручивается небольшой комок. Почему это я всегда кажусь всем такой злой, когда он в десять раз хуже меня?

За обедом Роб садится рядом со мной, его бедро соприкасается с моим. Мы одновременно опускаем глаза, а затем встречаемся взглядами, когда поднимаем их обратно. Я сердито смотрю на него, меня уже тошнит от мужчин, занимающих чужое пространство. Я не сдвигаюсь и борюсь за свое место, отталкивая его. Он давит сильнее, но недооценивает, насколько крепки мои квадрицепсы. Годы кикбоксинга помогают.

— Перестань творить дерьмо в стиле «буду дергать тебя за волосы, потому что втайне ты нравишься». Это не детская площадка, и нам не по пять лет.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Тебе бы понравилось, если бы я дергал тебя за волосы. И ни для кого не секрет, что я считаю тебя великолепной.

— Ты что, издеваешься надо мной? Эта чушь не работает, Роб. Если бы хотела переспать с тобой, я бы уже это сделала.

На обед подают аппетитные сэндвичи, идеально пышные булочки с джемом и взбитыми сливками, а также множество миниатюрных пирожных, в том числе, по-видимому, любимые пирожные бабушки Энни с патокой.

— Мы обычно готовили их в нашем пабе, — рассказывает она нам. — Горячие, с двойным слоем сливок. Они были знамениты на много миль в округе. Помнишь это, Люк?

— Помню, как почти каждый вечер возвращался домой с сиропом на волосах, — смеется он. Если мне не изменяет память, он вырос в пабе, которым владели его бабушка и дедушка, а позже управлял там кухней, прежде чем они продали его.

Серьезно, Каре повезло, что она урвала себе бывшего шеф-повара, и я, как одна из ее лучших подруг, более чем счастлива воспользоваться этим преимуществом. Пирожные с патокой просто восхитительны.

После обеда Кара берет Энни на прогулку по саду, чтобы рассказать о своих планах по его обустройству, и все остальные наполняют свои бокалы и следуют за ней. Я живу на втором этаже и не могу сохранить жизнь даже кактусу, поэтому задерживаюсь внутри и начинаю убирать со стола.

Загрузив тарелки и столовые приборы в посудомоечную машину, наливаю в раковину горячую воду для бокалов. Наступает долгожданный момент тишины и покоя, но, конечно, как только я об этом думаю, то чувствую тепло, исходящее от него, его руки прижимают меня к раковине с обеих сторон.

— Отсасывала какие-нибудь хорошие члены за последнее время? — спрашивает он через мое плечо.

— Господи, Роб, — прерывает его Люк, проходя мимо нас к холодильнику. — Угомонись, приятель.

— А что, тебе нужен совет? — быстрый удар локтем по ребрам заставляет его согнуться пополам с довольным ворчанием. Он отстраняется от меня, прислоняется спиной к столешнице и потирает ушибленное место. Надеюсь, у него легко появляются синяки.

— Нет, просто хочу сказать, что мой всегда под рукой, если ты не осталась довольна.

— У меня все отлично, спасибо.

— Серьезно, все, что нужно сделать, это попросить.

— Роб, ты станешь умолять меня раньше, чем я когда-либо попрошу тебя об этом. Наверное, пройдут столетия, прежде чем я дойду до такого отчаяния.

Он наклоняется ближе.

— Ты же знаешь, что в этом вся моя фишка, верно? Мне нравится заставлять женщин умолять.

Чем больше он меня провоцирует, тем больше я злюсь, а чем больше злюсь, тем больше хочу его. Что со мной не так? У меня кружится голова, внутри разливается жар, соски твердеют под майкой. Я должна уйти от него, пока мое тело не предало меня еще больше, хотя, к сожалению, находясь по локоть в мыльной воде, я не могу убежать.

— Оставь меня в покое.

— Да ладно, нам же весело, — говорит он, прижимаясь своим бедром к моему.

— Даже гастроэнтерит гораздо интереснее, чем это.

— Я же вижу, что ты хочешь меня, Хэтти. Посмотри на себя, у тебя затрудненное дыхание, зрачки расширены, на шее мурашки. Я знаю, как выглядит, когда женщина возбуждена. Ставлю сто фунтов, что к концу месяца ты окажешься в моей постели.

Высокомерный мужчина.

— Спорим?

— Спорим. Мне нравятся наши с тобой препирательства. Что скажешь? Договорились?

— Отъебись, Роб.

Он снова наклоняется, обдавая горячим дыханием мое ухо. Если бы он прикоснулся ко мне сейчас, я бы, наверное, тут же кончила.

— Таков план, ангел.

Я вытираю руки о джинсы и убегаю, чтобы найти Кару в саду.

— Агрх, как же я ненавижу Роба, — хнычу я.

— Хэтти, просто переспи с ним уже. И выбрось это из головы.

— Агрх, — кричу я, и когда вижу, что это привлекает его внимание, отворачиваюсь. — Ради бога, с чего ты решила, что я хочу его трахнуть?

— Я не решила… просто… Ты горячая, он горячий, вы оба хороши в постели, это очевидно. И я чувствую взаимную химию.

— Между нами абсолютно нет никакой химии, — возмущаюсь я. — У этого мужчины больше красных флажков, чем на юбилейной вечеринке. Он худший парень, которого я когда-либо встречала.

— Ладно, не спи с ним, но, пожалуйста, будь милой. Я правда хочу, чтобы мои друзья и друзья Люка поладили. Ты же знаешь, как много вы значите для нас обоих.

— Но твой мужчина такой хороший. Как он может дружить с таким пещерным жителем?

Я сомневалась, когда Люк только появился. Кара была убита горем и полностью отказалась от мужчин, но в душе она настоящий романтик. Мы с Меган знали, что она не заслуживает того, чтобы провести остаток своей жизни в одиночестве, поэтому решили подождать год, прежде чем уговаривать ее вернуться к свиданиям. Люк опередил нас на пару месяцев, и, признаюсь, я волновалась, что она влюбится в первого же парня, который обратит на нее хоть немного внимания, но вскоре он покорил Меган и меня. Они с Карой идеально подходят друг другу. Даже я, не верящая в любовь, вижу это.

— Думаю, ты слишком остро реагируешь. Он же такой милашка. Посмотри, как он близок с бабушкой Люка.

Я бросаю взгляд через плечо туда, где он сидит, прижавшись к ней. Она показывает ему что-то на своем телефоне, и они оба прижимаются друг к другу, громко смеясь над чем бы то ни было.

— Он предан своей работе и отличный друг для Люка. Не понимаю, за что ты его так ненавидишь.

Я тоже не могу этого объяснить. Просто ненавижу.

Вечер клонится к концу, я возвращаюсь из уборной и нахожу Кару и Люка, прижавшихся друг к другу на диване, его пальцы перебирают пряди ее волос, пока они разговаривают с Робом. Опустившись на колени у кофейного столика, Меган раздает карты, в то время как Энни, сидя в кресле, рассказывает ей историю из своего детства. Это картина о дружбе и домашнем уюте, каждый на своем месте, каждый чувствует себя непринужденно друг с другом. А я не уверена, куда идти и что делать. Возникает мучительное чувство, что мне здесь не место, что я никому не нужна, и это причиняет боль. Я хочу домой.

— Мне пора, — кричу я с порога, и все они одновременно поднимают головы.

— Ты уверена? — спрашивает Кара. — Мы как раз собираемся поиграть.

— Ага, мне еще нужно немного потренироваться сегодня вечером.

— Рад был снова видеть тебя, Хэтти, — Роб откидывается назад, раскидывая руки по диванным подушкам. — Надеюсь, в следующий раз, когда увижу тебя, ты уже будешь в моей постели. Обнаженная.

Воздушный поцелуй, который он посылает в мою сторону, доводит меня до крайности.

Он такой чертовски высокомерный, такой уверенный в себе. Абсолютно убежден, что ему ничего не нужно делать, кроме как просто существовать, а я буду бессильна противостоять ему. Скоро он на собственном горьком опыте поймет, что недооценивать меня — самая большая ошибка, которую может совершить мужчина. Такие парни, как он, жалки, и ничто не делает меня счастливее, чем опускать их и смотреть на них с высока.

— Знаешь что, Роб, — я пересекаю комнату и направляюсь к тому месту, где он сидит на диване. — Я принимаю пари. Ты думаешь, будто чертовски неотразим, самое время кому-нибудь доказать, как же ты ошибаешься. Условия те же. Если я окажусь в твоей постели к концу месяца, деньги твои.

Я вкладываю свою руку в его, грубо пожимаю и бросаю обратно ему на колени, словно она обожгла меня. Я слишком зла, чтобы обращать внимание на искру, которую тепло его ладони посылает в мою.

— Меган, увидимся дома, — говорю я, отступая и наклоняясь, чтобы поцеловать Энни в щеку. — С днем рождения. Было так приятно познакомиться с тобой, извини, что пришлось уйти так рано.

— Надеюсь, ты знаешь, во что ввязываешься, девочка, — смеется она, похлопывая меня по руке. — Я бы не стала заключать с ним пари даже об игре в прятки. Он безжалостен.

Вот черт. Что это должно означать?

— Не такой безжалостный, как я.

Я выбегаю в коридор и кричу ему:

— Это будут самые легкие деньги, которые я когда-либо заработаю в своей жизни.