Это был только вопрос времени, когда мои пути пересекутся с Робом Морганом, он же известен как — худший парень в мире.

Все началось с того, что моя лучшая подруга Кара влюбилась в лучшего друга Роба, Люка. Вскоре наши любимые девичники и их «что-бы-там-ни-делали-мальчики» превратились в совместные воскресные бранчи. Такие мероприятия длятся часами и заканчиваются тем, что вы падаете в постель с полным животиком, радостным сердцем и слегка кружащейся головой. Люк превосходно готовит, Кара — щедрая хозяйка, и эти бранчи были бы идеальными, если бы не присутствие одного законченного неудачника.

Я, конечно же, знала о репутации Роба. Когда впервые встретила Люка, я умоляла его познакомить меня со своими одинокими друзьями. Именно тогда он все рассказал мне о Робе, серийном любовнике, который относится к обязательствам так же серьезно, как и я. А именно — никак. Я прекрасно знаю, что мужчины хороши только для одной вещи, и эта вещь — их пенисы.

Люк пригласил нас всех познакомиться друг с другом за воскресным обедом, а я не из тех, кто отказывается от бесплатной еды, особенно если речь идет о картошке. На самом деле я с нетерпением ждала этого обеда, пока не появился он. Было бы приятно сказать, что я с нежностью вспоминаю нашу первую встречу, но правда в том, что с того дня Роб стал моим предвестником неприятностей.

В доме Люка, где Кара проводила все больше и больше времени, я обнаружила красивый стол, сервированный идеально подобранной посудой, декоративную подсветку и белоснежные льняные салфетки с вышитой надписью «пожалуйста, уходите к девяти».

Каре, как дизайнеру интерьеров, такие вещи даются легко. Мой же мозг работает по-другому. В мире рекламы «красота без усилий» требует многомесячного планирования. Мы исследуем и собираем фокус-группы, чтобы сделать все с точностью до миллиметра, пока не уничтожим всякое подобие творческой спонтанности. К сожалению, это означает, что то, перед чем другие люди заискивают, я рассматриваю как слишком переоцененное и готовое к продаже, как только оно будет готово к творческому воплощению.

Кара и Люк сидели с одной стороны стола, не в силах оторвать друг от друга рук и слащавых взглядов. С самых первых дней они постоянно прикасались друг к другу и продолжают до сих пор. Мне трудно поверить, что их это не раздражает. Рука на твоем бедре во время чтения, поцелуй в щеку, когда у тебя набит рот едой. Все эти заигрывания и объятия. Клянусь, я видела, как они обнюхивали друг друга, влюбленные уроды.

Моя вторая лучшая подруга, Меган, разлила воду по стаканам и села рядом со мной. Мы трое дружим со школьной скамьи, а сейчас еще ближе, чем когда-либо. После окончания университета мы с Меган поселились вместе в нашем родном городе, и десять лет спустя она стала настоящей любовью всей моей жизни.

Таким образом, место в конце стола осталось за Робом, который, как упоминал Люк, часто опаздывает. Я пускала слюни, сидя за столом, уставленным сочной зеленью, хрустящим жареным картофелем и нежной говядиной, так что из-за его опоздания он уже попал в мой черный список.

Я услышала его еще до того, как увидела, но какая-то часть почувствовала его присутствие еще раньше. Атмосфера изменилась, и я на мгновение затаила дыхание, пока он не заполнил ее своим громким голосом:

— Привет, голубки.

Он встал позади Кары и наклонился для поцелуя в щеку с фамильярностью, которая заставила меня вздрогнуть. Кем ты себя возомнил? Это моя подруга.

— Это для тебя, моя дорогая. Выглядишь сногсшибательно, как всегда.

Он вытащил из-за спины яркий букет. Цветы, хорошо собранные и уже готовые к вазе, подметила я. У этого парня цветы не куплены на заправке в последнюю минуту.

Я заставляла себя не смотреть на него, но была не в силах оторвать взгляд от его лица. С того места, где я сидела, он казался невыразимо высоким, с широкими плечами, большими руками и золотистой кожей. Он занимал все пространство в моем поле зрения. Мой взгляд скользнул вверх и вниз, обнаружив темные волосы и темные глаза над грудью, похожей на стену. Одетый в серую толстовку и черные джинсы, он представлял собой все то, что меня заводило. Солидный и привлекательный, и я ненавидела его за это.

— Спасибо, Роб, — просияла Кара, — они прекрасны. Мы только начинаем. Присаживайся и угощайся.

У меня не было причин нервничать из-за встречи с ним, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы наполнить свою тарелку, пока он обнимал Люка сзади, а затем отодвинул стул рядом со мной. Я не поднимала глаз, пока он устраивался поудобнее. Широко расставив ноги и прижавшись к моим, он занял гораздо больше места, чем ему полагалось. Это чертовски раздражало, но я также втайне надеялась, что смогу почувствовать, такие ли мускулистые у него бедра, как мне показалось.

Я как раз пыталась выбросить эти мысли из головы, когда он толкнул меня своим плечом. Я подняла глаза, и в этот момент он подписал себе смертный приговор.

— Так это ты, должно быть, одинока?

И тут у него хватило наглости подмигнуть.

— Извини?

— Одинокая подруга. Это же ты, верно?

— Я слышала, что ты сказал. Просто не понимаю, почему ты считаешь уместным делать подобные предположения о ком-то, кого ты никогда не встречал.

Не думаю, что когда-либо так быстро превращалась из беззаботной в стервозную. Да, я счастлива, что свободна, по собственному желанию, но я не ношу значок, чтобы афишировать этот факт. Нельзя говорить такие вещи незнакомому человеку.

— Разве ты не Хэтти? Та, которая ни с кем не встречается? Это точно не может быть тот милый ангел рядом с тобой, — он перегнулся через меня, протягивая руку, которую Меган вежливо пожала. — Ты, должно быть, Меган. Роб. Я так много о тебе слышал.

— Приятно познакомиться…

— Да как ты смеешь? Почему ей ты пожимаешь руку, а мне выносишь приговор? — я оттолкнула руку Меган, и Люк застыл с вилкой на полпути ко рту. — Не думай, что я о тебе не слышала.

— О, да? — ухмыльнулся он, положив руку на спинку стула. — И что же ты слышала?

— Ты тот самый мужчина-шлюха, у которого в постели каждую ночь новая женщина.

— Хэтти! — ахнула Кара. — Не будь такой грубой.

— Каждую ночь? Ух ты, если бы, — Роб наклонился ближе. — Хочешь стать следующей?

Моя голова откинулась назад.

— Абсолютно нет.

— Да ладно тебе. Две шлюшки поразвлекутся, уверен, нам было бы весело.

— Ты только что назвал меня шлюхой?

— Ты первая обозвала меня шлюхой, — пожал он плечами. — От нее же слышу.

— Тебе сколько, восемь? — взвизгнула я.

— Ага, восемь дюймов (прим. — 20.3 см), — рассмеялся он, потянулся за вином и сменил тему, как будто все, кроме меня, находили его очаровательным. — Все выглядит прекрасно, Кара. Прости за опоздание.

— На этот раз прощу, — она мило улыбнулась, но, по-моему, он не был прощен, черт возьми.

Я отодвинула стул и встала, чтобы отнести стакан с водой в раковину. Прислонившись к стойке, наполнила его снова, пытаясь успокоить дыхание. Кем этот засранец себя возомнил? Предполагалось, это будет приятный день, когда две компании друзей соберутся вместе и сблизятся из-за общей любви к еде и друг к другу. Я не стану устраивать сцен из-за такой глупости, но как он посмел так оскорбить меня?

Если по определению шлюха — это женщина, у которой много половых партнеров, то да, думаю, меня можно так назвать. Я сама не раз заявляла, что вступаю в эпоху шлюх, и это нормально, когда я говорю это о себе. Когда это сказал он, было совсем не нормально.

Вернувшись к столу, я наклонилась и прошептала Меган на ухо:

— Поменяйся со мной местами.

— Зачем?

— Не хочу сидеть рядом с Робом. Он придурок и менспредер (прим. — представитель мужской части населения, любящий очень широко раздвигать ноги во время сидения), — сказала я недостаточно тихо, чтобы он заметил. Меган оказала услугу и подвинулась, поменяв наши тарелки, пока я меняла бокалы. Кара бросила на меня озадаченный взгляд, а я потянулась под столом к ее колену и сжала его. — Я скучала по тебе, детка. Все так чудесно.

— Итак, Роб, расскажи мне о своей работе, — попросила Меган, вежливо вовлекая его в разговор. Предательница.

Боковым зрением я увидела, как он кивнул и проглотил еду. Я же в совершенстве овладела искусством накалывать морковь на вилку.

— Я психолог, — сказал он.

— Это все объясняет, — усмехнулась я, немного громче, чем намеревалась, и когда оторвалась от своей еды, все взгляды были устремлены на меня.

— И что это должно означать? — спросил он, наклоняясь, чтобы выглянуть из-за спины Меган.

— Вот почему ты так часто трахаешься.

— Прошу прощения? — он рассмеялся.

Я сделала долгий, медленный глоток вина, затем промокнула уголок рта салфеткой и посмотрела в его сторону.

— Ты психолог. Используешь свои профессиональные знания, чтобы манипулировать женщинами и эксплуатировать их в личных целях.

— Абсолютно точно нет. Я в состоянии переключаться между работой и личной жизнью.

— Хм-м-м, не похоже на набор профессиональных навыков, которые ты просто можешь каждый день оставлять в офисе.

Он положил столовые приборы на тарелку, наполовину съев еду, и сцепил пальцы, положив локти на стол.

— А ты чем занимаешься, Хэтти?

Мои руки сжались в кулаки, и я откинулась назад, по-прежнему держа их на коленях.

— Я директор по работе с клиентами в маркетинговом агентстве.

— О, так ты используешь свои профессиональные знания, чтобы манипулировать и эксплуатировать общественность в своих корыстных целях, — усмехнулся он.

— Прости? Это совсем не одно и то же.

— Как это?

— Ты разбираешься во многих вещах. Приемчики и всякое такое. Поэтому ты обманываешь женщин. Используешь интеллектуальные игры. Это неуважительно.

— Ох, поверь мне, нет ничего более уважительного, чем то, как я «не уважаю» своих сексуальных партнерш. И меня оскорбляет, что ты думаешь, будто мне нужно для начала обмануть их, — он взял столовые приборы и положил себе зелени. — А скажи-ка мне, как мужчина может затащить тебя в свою постель?

— Мужчины не затаскивают меня в постель, это я затаскиваю их.

— Оу, так ты доминантка? — ухмыльнулся он. — Мне это нравится.

— Ты не подходишь мне в качестве сабмиссива.

Я тут же возненавидела себя за то, что дала ему понять, что оценивала его.

— Это так. Но мне нравится, когда женщина думает, будто это она главная, — он поднес бокал с вином ко рту, но задержал его там и облизал нижнюю губу, прежде чем сделать глоток, не сводя с меня пристального взгляда. — А еще больше нравится, когда я могу показать ей, что это не так.

— Вы двое уже закончили? — прервала нас Кара. — Честно, Хэтти, оставь его в покое. Я слышала много хорошего о твоей работе, Роб, она, должна быть достойна признания.

— И, Роб, перестань к ней придираться, — добавил Люк. — Предполагалось, что у нас будет приятный обед и мы все узнаем друг друга получше.

— Думаю, я уже узнала все, что мне было нужно, — сказала я, перегибаясь через Меган и хмуро глядя на него.

Роб снова издал идиотский смешок.

— Au contraire, ma chérie (прим. фр. — Напротив, моя дорогая).

— Почему ты заговорил по-французски?

— Это язык любви.

— Это отвратительно, вот что это.

Я допила вино и встала из-за стола.

Кара нашла меня на кухне, где я пыталась найти штопор для новой бутылки Монтепульчано.

— Ты в порядке?

— Ты сказала Робу, что я шлюха? — зашипела я на нее.

— Нет, — выдохнула она, положив ладонь мне на плечо. — Я бы никогда не сказала о тебе такого, поверить не могу, что ты вообще посчитала нужным спрашивать о таком.

— Тогда это был Люк?

— Сомневаюсь в этом. Однажды я попыталась заставить его назвать меня грязной маленькой шлюшкой в постели, и он не смог произнести это без извинений, — сказала она с гримасой.

— Тогда что ты ему обо мне наговорила? — оглянувшись через ее плечо, я увидела, как он смеется вместе с Меган. Я покрутила бутылку вина в руках, пытаясь вытащить эту чертову пробку.

— Он спросил, есть ли у меня одинокие подруги, и я сказала, что ты не заводишь отношений и довольствуешься тем, что просто счастлива трахнуться и… — она замолчала, осознав реальность своих слов. — О Боже, Хэтти, мне так жаль. Я не хотела, чтобы это так прозвучало.

Я откинула голову назад и выдавила из себя агрессивный вздох.

— Я заставлю его извиниться, — сказала она. — Но тебе тоже придется извиниться за то, что ты назвала его мужчиной-шлюхой.

— Забудь об этом, — сказала я, наконец-то, вытаскивая пробку. — Не хочу, чтобы он думал, будто мне не все равно.

— Немного удивлен, что вы двое до сих пор не встретились в приложении, — заметил Люк, поглощая лимонный чизкейк.

— Люк, — я покачала головой, — как раз в тот момент, когда ты начал мне нравиться, приятель.

— Интересно, почему так? — задумалась Меган.

— Думаю, ты старше моих возрастных рамок, — сказал этот ублюдок как ни в чем не бывало, и я поперхнулась вином.

— Что?

— Я выбрал до двадцати восьми.

— Что за херня. Почему?

— Чтобы не встречаться с женщинами, которые уже хотят остепениться.

Впервые в жизни я потеряла дар речи. Сжала губы в плотную, разъяренную линию, как мне приходится делать сотни раз на дню в присутствии идиотов, с которыми работаю.

— Это абсолютно отвратительно.

— Отвратительно — уважать женщин настолько, чтобы не заставлять их думать, что они вступят со мной в отношения, когда я на это не способен? — он склонил голову набок, и я почувствовала, как у меня что-то сжалось в груди.

— Отвратительно, что ты считаешь, будто как только женщинам исполняется двадцать девять, то все, чего они хотят, — это найти мужа и медленно умирать внутри. Без обид, Кара, — сказала я.

Ее рука похлопала мою по столу.

— Ничего страшного.

— Как долго это будет продолжаться? Ты что, возомнил себя Лео Ди Каприо или кем-то подобным? Будешь становиться старше, а твои завоевания так и останутся подростками?

— А теперь минутку, это обидно. Я никогда не сплю с женщинами в подростковом возрасте. Я не настолько ебанутый.

— Тогда какой у тебя установлен возраст?

Мне все равно. Глупо было спрашивать об этом.

— От двадцати двух до двадцати восьми.

— А тебе тридцать три? Как и Люку?

Он кивнул и сложил руки ладонь в ладонь.

— Хочешь сказать, что никогда не спала с кем-то, кто был старше или младше тебя?

— Никогда.

— Брехня, — закашлялась Кара.

— Эй, — я вскинула голову и посмотрела на нее. — Ты на чьей стороне?

— Очевидно, на твоей, но в его словах есть смысл. У тебя был опыт и с намного старше тебя, даже не на одиннадцать лет.

— На сколько? — он нахмурил брови, и, черт возьми, ему очень шло это выражение.

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Попробуй-ка на двадцать, — вмешалась Меган, не отрываясь от бокала с вином.

— Воу. Так нравятся мужчины постарше.

— О нет, было и с намного младшим, — сказала Меган, и они с Карой разразились пьяным смехом.

— Меган!

— Ох, как здорово, — сказал Роб, потирая руки. — Насколько младше?

Они вот так просто толкнули меня под автобус. Как обсуждение отвратительного, женоненавистнического отношения Роба к девушкам привело к тому, что мы оказались на фестивале «Все поднимем Хэтти на смех»?

— Он солгал мне о своем возрасте.

— Вот дерьмо. Хоть не школьник?

— Нет, отвали. Ему было девятнадцать, — я сосредоточилась на виде сада, отчаянно пытаясь избежать осуждающих взглядов.

— То есть, по сути, школьник. Сколько тебе тогда было?

— Двадцать восемь.

Роб расхохотался.

— Хорошо, тогда, думаю, мы все можем согласиться, что в настройках моей возрастной группы нет ничего плохого.

— Все равно это сексизм.

— Злишься, потому что не вписываешься в рамки? Так вот в чем дело? Жалеешь, что не подходишь мне.

— Ни в коем случае. Я бы заблокировала тебя, как только увидела.

Я старалась избегать его, правда старалась. Когда трапеза перешла от пудинга за столом к подогретому сидру во внутреннем дворике Люка, я проверяла рабочую электронную почту в преддверии напряженной недели, когда он устроился рядом со мной на садовом диванчике.

— Знаешь, Хэтти, я почти уверен, что рано или поздно мы окажемся вместе, — сказал он тихим голосом, предназначенным только для моих ушей. Стопроцентная свинья. Какая отвратительная мысль.

— Ты не в моем вкусе.

— Не думаю, что у тебя есть типаж, — сказал он, наклоняясь еще ближе.

— Нет, есть. Не высокомерные. А ты не подходишь под это описание.

— Я считаю, что высокомерие — это суперспособность в постели.

Даже по теплу, исходящему от него, сидящего рядом со мной, по пряному кедровому аромату его кожи я могла сказать, что с ним в постели будет хорошо. Я бы не стала называть это высокомерием, но, по моему опыту, уверенность в себе — это то, что превращает трах из обычного в незабываемый. Этого у парня было в избытке, но и у меня тоже.

— Если кто здесь и высокомерный, так это я. Я вхожу, получаю, что хочу, и ухожу так быстро, как только могу.

— Как романтично.

— Во мне нет ни одной романтической косточки, — невозмутимо ответила я, пытаясь изобразить беззаботность и скуку, несмотря на жар, разливающийся в животе.

Он наклонился ближе, и голодный взгляд его глаз заставил меня подумать, что меня вот-вот сожрут прямо здесь, в саду Люка.

— Хочешь, чтобы моя романтическая косточка оказалась в твоем теле?

Я вскрикнула, и он откинулся на спинку дивана, отфыркиваясь от смеха и раскидывая руки по диванным подушкам. Прежде чем я тоже начала смеяться над его глупыми детскими выходками, я поблагодарила Люка и Кару, принесла свои извинения и попросила Меган вызвать «Убер» до дома.

Само собой разумеется, Роб Морган не произвел хорошего первого впечатления. И можете ли вы поверить? С тех пор он становился только хуже.