Роб

С Хэтти что-то не так. Она весь день сама не своя, и я уж точно это знаю, я наблюдал за ней каждую минуту. Она почти не произнесла ни слова после выступления, а когда заговорила, то была тихой и ласковой, а не той взрывной женщиной, с которой я привык вести спарринги.

Я совершенно сбит с толку, понятия не имею, как справиться с ней, когда она такая замкнутая и грустная. Да я даже не имею права хотеть справиться с этим. Я думал, что танец поднимет ей настроение и поможет расслабиться, но, как всегда, каким-то образом сделал только хуже, и теперь она снова убежала.

В баре я нахожу Люка и его маму, которые смеются до упаду, оба на столько пьяные, какими я их давно не видел. Я чмокаю Сару в щеку и обнимаю Люка за плечи.

— Ты не видел Хэтти?

— Не-а, извини, приятель, — невнятно произносит он. — Эй, хочешь переночевать в номере для новобрачных?

Ого, да он в стельку пьян.

— Уверен, тебе самому он понадобится, приятель.

— Я перепутал рейсы, — икает он, затем ударяет себя в грудь, издавая отрыжку. — Извините, извините. Едем прямо в аэропорт. Вот, возьми. Номер четыреста один, — он достает из внутреннего кармана пиджака ключ-карту от отеля и торжественно протягивает ее мне.

— Ты серьезно?

— Ага, все твое, — хихикает он, как девочка-подросток. — Иди трахни подружку невесты или что ты там хочешь делать.

Если бы.

Я нахожу Кару на танцполе с Меган, босоногую и в отрыве. Наклоняюсь, чтобы крикнуть ей на ухо:

— Где Хэтти?

— Она ушла, дорогой. Все в порядке?

— Конечно. Я тоже уже пойду. Еще раз поздравляю, милая. Потрясающего вам медового месяца.

— Не-а, это тебе потрясающего медового месяца! — кричит она, явно не осознавая своей ошибки.

Я подумывал о том, чтобы вернуться домой, но ничто не сравнится с роскошью гостиничной кровати, и если есть что-то, что поможет мне расслабиться сегодня, так это доставка завтрака утром. Я несколько раз останавливался в этом отеле, обычно с женщинами, которые приезжали в город на конференции. Это милое местечко, величественное старое здание, но внутри довольно современное и роскошное. Держу пари, выбрала его Кара.

Я прохожу мимо администратора, миниатюрной брюнетки с длинным, гладко зачесанным хвостом. Если бы я был в лучшем расположении духа, возможно, предложил бы ей навестить меня, если у нее будет перерыв, но, честно говоря, я просто хочу принять душ и поспать. Весь день был полон переживаний по поводу того, как бы все прошло идеально для Люка, было слишком много общения и, чего бы там ни было с Хэтти.

Сегодня у нас было несколько напряженных моментов, моментов, когда я чувствовал, что у нас — нечто большее, чем просто обычные ссоры. Должно быть, она почувствовала это, когда я гладил ее по коже в ванной. Честно говоря, думаю, что заслуживаю гребаного трофея за то, что держал свои руки при себе, пока она стояла там в одних туфлях на каблуках и с хмурым видом. Черт возьми, у нее потрясающая спина. Эти сильные, подтянутые мышцы под мягкой, эластичной кожей. Эта задница, упругая и приподнятая, так и просящая, чтобы ее сжали. Она точно поняла это.

Если не тогда, то уверен, что она чувствовала это, когда мы танцевали. По крайней мере, до тех пор, пока она не упомянула своего отца. Она редко упоминает о нем. Думаю, это не совсем обычная тема для разговоров, но, возможно, это объясняет падение ее настроения.

Двери лифта закрываются, и я прислоняюсь к стене, наклоняя шею из стороны в сторону. Я напряжен и устал. Возможно, у них есть какие-нибудь массажные услуги, которые я мог бы заказать к себе в номер.

Это все Хэтти виновата. Я никогда не испытывал такого напряжения ни с кем другим. Знаю, она думает, будто для меня это все игра, но я так долго пытался затащить ее в постель, что мой член и мозг уже не могут уследить за тем, кто чего хочет. Каждый раз, когда я подбираюсь к ней ближе, она отстраняется, но за этим что-то стоит, что я просто не могу игнорировать.

Мне нужно забыть ее, но, честно говоря, чувствую, что не смогу выбросить ее из головы, пока мы не трахнемся и не разорвем этот замкнутый круг. Другие женщины меня больше так не привлекают.

Не знаю, почему она так против этой идеи. Я бы сел и серьезно поговорил с ней об этом, сделал бы ей реальное предложение, но, думаю, она бы содрала с меня десять шкур за одно лишь такое предложение.

Считыватель ключ-карты мигает, освещая темный коридор, но когда я вхожу, свет уже горит. Короткий коридор ведет в открытую гостиную с мини-кухней, а через двойные двери я вижу спальню с самой большой кроватью, которую когда-либо видел.

Джекпот.

Я сбрасываю туфли и направляюсь к ней, но останавливаюсь в дверях, когда вижу, что покрывала уже сброшены. Из ванной доносится звук льющейся воды и… это что, пение? Абсурд. Я оставил Люка и Кару в «Лунном сияние». Кто может здесь быть?

— Эй? — кричу я, стоя у входа в спальню, и дверь ванной распахивается, являя Хэтти в шелковом халатике, который она даже не потрудилась завязать, с бутылкой шампанского в руке.

Вот черт. Я в полной заднице.

— Агрх. Ты, — вздыхает она. — Чего ты хочешь?

— Господи, Хэтти. Как это возможно, что я вижу тебя обнаженной уже второй раз за день?

Она подходит ко мне, отхлебывая прямо из бутылки. Вытирает рот тыльной стороной ладони и бросает на меня взгляд, которого я никогда раньше не видел. Сколько существует версий этой женщины? Она тычет пальцем мне в грудь.

— Раздевайся.

— Извини?

— Раздевайся, — говорит она, приподняв бровь. — Тогда мы будем в расчете.

— Похоже на ловушку.

— Хотя, оставь галстук, — она тычет пальцем мне в шею и хихикает. — Так будет удобнее придушить тебя.

— Что ты здесь делаешь? — я борюсь со своими инстинктами и смотрю только в глаза.

— Кара предоставила мне номер, — говорит она, беря свой телефон с прикроватного столика. — Я тут ищу пару для траха. Тебе, наверное, лучше уйти. Или останься и понаблюдай. Возможно, кое-чему научишься.

Я быстро обхожу кровать и выхватываю телефон у нее из рук.

— Ты так сильно меня ненавидишь, что позволишь смотреть, как тебя трахает другой мужчина?

— Я не против небольшого эксгибиционизма, — пожимает она плечами, ее лицо склоняется к моему, провоцируя. Не могу сказать, от чего именно у меня сжимается в груди — от того, что я люблю это или ненавижу, но, как бы мне ни нравилось ссориться с ней, сейчас она явно не в лучшей форме.

— Тебе лучше уйти, — я делаю два шага назад, указывая на дверь. — Люк предоставил мне этот номер. И я планирую развалиться на этой кровати и опустошить мини-бар за его счет.

— Что ж, прискорбно, потому что сегодня ночью я буду наслаждать своим самым лучшим сном в жизни, — она стоит, уперев руки в бока, что приводит к неприятному, но невероятному эффекту: ее халат распахивается еще шире. Почему-то ее сиськи выглядят еще аппетитнее, чем сегодня утром. Я не могу отвести взгляд, а она меня об этом и не просит.

— Ты можешь хотя бы одеться, пока мы будем об этом говорить?

— Не-а. Не могу. Если это ставит тебя в неловкое положение, то… как там говорят? Не можешь победить — присоединись? — она сокращает между нами расстояние, тянется к моему ремню и начинает расстегивать его. Я хватаю ее за плечи и отталкиваю.

— Прекрати.

— Почему?

— Мне не стоит сейчас находиться рядом с тобой голым.

— Ой, да ладно тебе, — усмехается она. — Стесняешься?

— Нет, это потому что…

— Потому что ты никогда не сможешь устоять перед всем этим? — она трясет, буквально трясет передо мной своими сиськами и неторопливо отходит. Мои руки сжимаются в кулаки.

Глубокий вдох, Роб, глубокий вдох.

— В любом случае, я уже кончила на этой постели, так что она моя.

— Какого хуя? Ты ушла всего на десять минут раньше меня.

— Что могу сказать? Я великолепна в постели.

Подойдя к краю матраса, она откидывается на одеяло и вытягивает руки над головой. Когда она выставляет все свое тело на показ, мне так и хочется лизнуть красивую впадинку у нее на животе. Моя голова и мой член сейчас воюют, но у моего разума есть преимущество.

— Отлично. Я ухожу. Это все нелепо.

— Это потому, что я слишком шлюховата для тебя, Роб? — кричит она мне вслед. — Уверена, ты уж точно не мечтаешь запятнать себя такой, как я. Шлюшкой Хэтти.

— Ты понятия не имеешь, о чем я мечтаю, — говорю я, поворачиваясь к ней лицом.

— Об этом? — она раздвигает ноги, и у меня подкашиваются колени. Она выглядит так чертовски привлекательно, что я хочу часами боготворить ее. — Мне надоело играть в твои игры. Мне нужно выбросить тебя из головы. Просто трахни меня уже.

Это самое горячее, что она когда-либо говорила мне, и все же я застыл на месте.

— Ну? Ты собираешься простоять там всю ночь?

— Я… Я не могу, — и я не лгу. Я правда не могу пошевелиться. Не могу дышать. Не могу делать ничего, кроме как смотреть на ее идеальное тело, раскинутое передо мной. После всего, что она делала, чтобы подразнить меня с тех пор, как мы встретились, я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Должно быть, у меня галлюцинации.

— Почему нет?

— Я…

Земля вызывает Роба, включи мозги, шевели задницей, трахни уже эту женщину.

— Я… Мне кажется, я нервничаю.

— Нервничаешь? — почти визжит она.

— Ты застала меня врасплох. У меня не было времени морально подготовиться.

Она приподнимается на локтях и свирепо смотрит на меня.

— Роб — ублюдок — Морган. У тебя больше не будет такого шанса. Включись в игру и трахни меня уже, придурок.

Почему ее оскорбления всегда выводят меня из себя? Я падаю перед ней на колени, как одержимый мужчина. Заколдованный. Очарованный угощением, которое было мне предложено. У меня отвисает челюсть, я не могу ясно мыслить. Я поднимаю на нее взгляд, и она машет рукой взад-вперед, предлагая мне продолжать.

— Насколько ты пьяна?

— Достаточно пьяна, чтобы сдаться, но, к сожалению, не настолько, чтобы я не вспомнила о тебе утром.

— Ты никогда меня не забудешь, ангел, — я медленно провожу костяшками пальцев по внутренней стороне ее бедра. — Ты действительно этого хочешь?

Она смеется, и от этого смеха мой член дергается.

— Да, Роб, съешь, блядь, меня.

Не сводя с нее глаз, я придвигаюсь ближе, облизываю губы и позволяю теплу своего дыхания коснуться ее. По задней поверхности ее бедра пробегает легкая дрожь, и я лениво провожу языком по изгибу ее бедра и вниз по другой стороне, прежде чем прикоснуться к клитору. Она запрокидывает голову и стонет так громко, что знаю — она возненавидит себя за это. Самый восхитительный звук на свете. Я обхватываю руками ее бедра, притягиваю ближе и продолжаю двигаться, наблюдая, как она сходит с ума от моих медленных, дразнящих прикосновений. Вцепившись в простыни, она воплощает в себе все, что я когда-либо представлял, и даже больше.

Откуда-то из под нее доносится музыка. Голос Принса, который ни с чем не спутаешь, поет о самой красивой девушке в мире.

— Бля-я-я-я-я-я-ядь, — кричит она, ударяя кулаком по кровати.

Я отстраняюсь в замешательстве.

— Ты поставила саундтрек, пока я отлизываю тебе?

— Нет, это мой телефон. Отстань от меня.

— Оставь его, — рявкаю я, раздвигая ее бедра еще шире. Я снова погружаюсь в нее, на этот раз сильнее, страстно желая ее, но она вырывается из моих объятий.

— Это Меган. Я должна ответить. Где он? — она откидывает одеяло, наплевав на то, что накинула его мне на голову.

— Откуда ты знаешь?

— Это ее рингтон. А-ха! — я слышу как она отвечает. — Ты в порядке, детка?

Я выбираюсь из-под одеяла и сажусь на пол в изножье кровати, стараясь не подавать виду, что подслушиваю. Не могу разобрать о чем она говорит, но Меган явно расстроена. Хэтти слезает с кровати и роется в своей сумке, лежащей на стуле у окна.

— Вот, черт, да, они у меня. Не волнуйся, детка, я сейчас приеду.

У меня замирает сердце, когда она поднимает с пола свое платье и натягивает его, открывая мне великолепный вид на свой дерзкий зад.

— Ты не сильно замерзла? Не хочешь пойти и постучать в дверь мистера Майклза и спросить, можно ли тебе посидеть немного у него?.. Справедливо, он уже, наверное, спит… Хорошо… Скоро увидимся.

Она швыряет в меня своим телефоном, и он приземляется мне на колени, ударяясь о мой ноющий член. Если бы она не смотрела в противоположную сторону, я бы поклялся, что она сделала это нарочно.

— Закажи мне такси, а я пока разберусь с этим дурацким платьем.

— Ты уходишь?

— Ее ключи у меня, и она не может войти. — она возится с лентами, пока я пытаюсь не раздавить ее телефон в своей руке. Заказываю ей машину, а она продолжает бороться с ними, пытаясь прикрыть грудь и плечи, но ткань все время выскальзывает из ее торопливых пальцев. В конце концов она задирает часть юбки на грудь, перекрещивает бретельки на талии и завязывает посередине большой узел. Почти уверен, что это не один из предложенных стилей его носки, но она все равно сногсшибательна.

— Ты вернешься? — спрашиваю я, хотя и знаю, что ее ответ уничтожит меня.

— Нет, — фыркает она. — Спасена звонком. Хуй знает, о чем я только думала.

Присев на краешек кровати, я смотрю, как она идет в гостиную, и морщится, надевая туфли. Я не хочу, чтобы она уходила, но и не знаю, что мог бы сделать, чтобы заставить ее остаться.

— Вот, возьми мой пиджак, — я беру его с кресла и набрасываю ей на плечи. Она даже не смотрит на меня.

— Мой телефон? — она протягивает руку, и я вкладываю его, жалея, что не могу оставить там и свою руку.

Какой бардак. Никогда в жизни я не был так разочарован. Я наклоняю голову, чтобы заставить ее посмотреть на меня, но она занята проверкой своего заказа, избегая встречаться со мной взглядом.

— Семь минут. Подожду внизу, — она направляется к двери. — Кровать в твоем распоряжении. Наслаждайся!

— Хэтти, подожди… — говорю я, хотя этому предложению нет конца.

— Пока, Клоп.

Дверь за ней захлопывается, и я остаюсь здесь, чтобы что, спать? Плюхаюсь на кровать и ору в плотную пуховую подушку. Лучше я себя от этого не чувствую.