Хэтти

В этих туфлях адски болят ноги. И я размышляю, достаточно ли все пьяны, чтобы я могла улизнуть пораньше, когда передо мной появляется Роб, протягивая руку с раскрытой ладонью.

— Хэтти Бьюкенен, пожалуйста, могу я пригласить тебя на танец?

Я бы подумала, что он настоящий джентльмен, если бы не была уверена в обратном. Его галстук и пиджак давно сняты, волосы растрепаны. Он выглядит счастливым, а я ему не доверяю.

— Зачем?

— Ради бога, Хэтти, — огрызается он. — Просто позволь мне потанцевать с тобой.

Я тяжело вздыхаю, но все равно встаю. Моя рука оказывается в его ладони, и я позволяю ему повести меня на танцпол как раз в тот момент, когда диджей переключается на медленную песню. Роб едва сдерживает улыбку, и я понимаю, что он, должно быть, сам попросил об этом, он из тех, кто никогда не упускает возможности позлить меня.

— Ты просто невыносим, — говорю я, качая головой.

— Спасибо, — он кладет одну руку мне на бедро, а другой берет за руку, и мы танцуем, не знаю, вальс? Я ничего не смыслю в танцах, если только не прыгаю вверх-вниз, чтобы выпустить своих демонов на танцполе, или не прижимаюсь к кому-нибудь в углу. И уж точно я не собираюсь прижиматься к Робу. Моя вторая рука неловко повисла вдоль тела. Я не уверена, что с ней делать, и благодарна, когда он прижимает ее к своему плечу. Сквозь хлопок его рубашки исходит жар. Или это моя рука такая горячая?

Когда я вот так прижимаюсь к нему, трудно понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Я позволяю ему вести меня на протяжении всей песни, но не поднимаю головы, а смотрю на другие пары на танцполе.

Кара и Люк обнимают друг друга, как молодожены-голубки, которые не могут поверить в свое счастье. Ее родители проходят мимо и они меняются партнерами, Люк и его новоиспеченная свекровь, и Кара в объятиях мужчины, который первым полюбил ее.

Интересно, где сейчас мой папа. Станцевал бы он со мной в день моей свадьбы? Не то чтобы у меня она когда-нибудь будет.

Я не могу разобрать, о чем они говорят, когда двигаются вместе, но это прекрасно — наблюдать за любовью, которая проходит между ними, за радостью в их улыбках. Это заставляет меня тоже улыбаться. Невозможно не улыбаться, когда любовь так чиста. Она заразительна. Конечно же, это длится недолго, потому что Роб открывает свой большой глупый рот, чтобы напомнить мне, в чьих объятиях я нахожусь.

— Твое стихотворение было потрясающим.

— Не мое стихотворение, — говорю я, отмахиваясь от его комплимента.

— Знаешь, в некоторых культурах принято, чтобы шафер и подружка невесты переспали, — поддразнивает он.

— Это в каких таких культурах?

— В сексуальных.

Ненавижу себя за смех.

— Ты никогда не сдаешься, да?

— Ага, — он слегка разворачивает меня, притягивая ближе. — Не в том, что касается тебя.

— Отлично. Целая жизнь, полная мучений. Должно быть, я реально налажала в прошлой жизни, чтобы заслужить это.

— Ты веришь во все это? В карму?

— Вероятнее всего, нет. Не думаю, что справедливо предполагать, будто все те ужасные вещи, которые случались со мной, были расплатой за то, о чем я даже не знаю. Что я могла такого сделать, чтобы заслужить того, что мой отец бросил меня? Или тебя твой.

Это заставляет его замолчать, хотя я чувствую, как его большой палец гладит мою ладонь. Это доброта, заверение, в котором я и не подозревала, что нуждаюсь. Такая маленькая близость с ним всегда вызывает у меня желание убежать, но я устала бегать. Прижимаюсь лбом к его груди, и мы стоим так какое-то время, у меня перехватывает дыхание, челюсть плотно сжимается.

— Хэтти, — шепчет он мне в волосы, и я немного отклоняюсь назад, чтобы увидеть его лицо. Снова этот взгляд. Глаза горят, гипнотизируют и полны желания. Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела. — Как, черт возьми, я могу сосредоточиться на танце, когда знаю, что под платьем ты голая?

Я даже не заметила, что мы перестали двигаться. Он скользит рукой от моей талии к грудной клетке, большой палец проскальзывает под материал платья, прикрывающий грудь. Я дрожу от его прикосновения, мои соски напрягаются.

Хотела бы я хоть на минуту отвлечься от своих мыслей и насладиться тем, что происходит, — медленным танцем с великолепным мужчиной с потрясающим телом, который не особо скрывает расположения своих рук. Как бы я хотела расслабиться, положить голову ему на плечо и покачиваться под музыку вместе с ним. Это было бы так просто. Вместо того, чтобы напрягаться и отстраняться, я могла бы просто позволить своему телу растаять в его объятиях, зная, что он поддержит меня.

Я могла бы открыто заявить о том, что вдыхаю его запах, может быть, сказать ему, как хорошо он пахнет и как сильно я его хочу. Я могла бы отпустить его руку и снова взять ее, но на этот раз переплести свои пальцы с его, как это делают другие люди. Я могла бы поцеловать его в шею, в подбородок, в губы. Могла бы сделать это прямо сейчас, и уверена, он бы мне это позволил. А потом, может быть, в какой-нибудь другой временной шкале, на какой-нибудь другой планете, в какой-нибудь другой вселенной, смогла бы сделать это снова. И снова завтра. И каждый последующий день до конца моей жизни.

Но это невозможно, потому что то, чего я хочу, — совершенно для другого человека. Я не та Хэтти Бьюкенен, которая танцует медленные танцы и млеет в объятиях, я — Хэтти Бьюкенен, девочка для хорошего времяпрепровождения. Хэтти Бьюкенен, которая не знает ничего лучше, чем трахаться и ссориться. Хэтти Бьюкенен, которую бросают мужчины.

Эта мысль совпадает с окончанием песни. Роб держит меня в своих объятиях, но сейчас мне слишком больно.

— Останься, — умоляет он, когда я отпускаю его руку и вырываюсь из его объятий, но я бормочу извинения и убегаю в туалет, запираясь в дальней кабинке. Я не торопясь писаю, сидя в кабинке и пытаясь успокоиться, пока не слышу, как открывается дверь.

— Хэтти? — слышу голос, который узнала бы где угодно. Моя прекрасная Кара. — Ты здесь?

— Ага.

— Ты в порядке?

— Да, секундочку, — я заканчиваю и встречаю ее у раковины. Она пытается обнять меня, пока я мою руки, но я не хочу, чтобы она видела мое лицо. Она всегда знает, когда что-то происходит. — Знаю, что говорила это уже несколько раз, но ты выглядишь просто великолепно, дорогая. Платье потрясающее. Ты должна носить его каждый день.

— Можешь себе это представить? Буду надевать его, чтобы красить и ухаживать за садом, — говорит она, кладя голову мне на плечо и покачиваясь вместе со мной так, как я хотела, чтобы это делал Роб. Она более чем слегка навеселе, мы все выпили столько, что никакая пицца уже не сможет ничего изменить. — Ты сама не своя. Что происходит?

— Просто рабочие дела, детка.

И Роб — красивый ублюдок — Морган, действует мне на нервы.

— Тебе совершенно не стоит беспокоиться об этом в первую брачную ночь. Хочешь, чтобы я скоро вызвала тебе такси?

— Вообще-то, — она откидывает голову назад и несколько раз моргает, ее глаза расширяются, чтобы сосредоточиться. — Тут произошла какая-то путаница.

— Что? Что я могу сделать?

— Люк думал, что наш рейс завтра в семь вечера, но мы только что поняли, что он уже в семь утра, так что мы собираемся не заезжать в отель, а отправиться прямиком в аэропорт и переночевать там.

— Кара, ты не можешь провести свою первую брачную ночь в аэропорту. Как же насчет консуммации брака? — смеюсь я.

— Ну еще бы ты об этом не подумала, — она шлепает меня по руке, но промахивается на приличном расстоянии. — В любом случае, нам нет смысла оставаться в отеле всего на несколько часов. Мы так много выпили, что, вероятно, заснем и пропустим наш рейс.

— Это было бы ужасно.

— Подумала, что ты, возможно, захочешь там остаться, — она достает из лифчика ключ-карту и вкладывает мне в ладонь. — Мой брат уже забрал наши чемоданы, а я не хочу, чтобы номер пропал даром.

— А твои родители не хотели бы остаться там?

— Нет, ты же знаешь, что они просто хотят поскорее вернуться домой, в свои постели. Ты так уработала свою жопку, — она сильно шлепает меня, и это звучит так громко, что мы обе смеемся. — Тебе нужен перерыв. Там есть джакузи и все такое, просто наслаждайся. Мы также забронировали поздний выезд.

У меня щиплет в глазах и подступают слезы, когда я проглатываю комок в горле. На меня наваливается тяжесть усталости, все скопившееся разом. Я крепко обнимаю ее и с трудом выдавливаю из себя слова благодарности.

— Милая, ты это заслужила.

— Я так сильно тебя люблю. Знаю, ты уезжаешь всего на неделю, но я правда буду по тебе скучать.

— Знаю, сама не могу в это поверить, я отправляюсь в отпуск? На самолете? Ты когда-нибудь себе это представляла!

Мой дорогой ангелочек пожертвовала многими из своих двадцати лет ради дома и бизнеса, она заслуживает этого больше, чем кто-либо из моих знакомых.

— Тебе понравится.

— А тебе понравится отель, — говорит она. Знаю, так и будет. Особенно спать на огромной кровати и сидеть в джакузи, пока все тело не покроется морщинами.