Итак, вам, наверное, интересно, что случилось с домом Нейта, верно?
Короче говоря, следователи нашли пачку сигарет и зажигалку. Нет, не Нейта. Они принадлежали Джиму, бойфренду его мамы. Этот дом... имейте в виду, я никогда не был внутри, поэтому только во время расследования мы узнали, насколько он был завален дерьмом. Газеты, мусор, старый хлам, который кто-то притащил с обочин дороги... всё было забито. Настолько, что потребовались недели разбора завалов, чтобы найти останки мамы Нейта и Джима.
Но Нейт не умер — в этом он был прав. В больнице сказали, что тот жуткий тон, которым он разговаривал со мной, был результатом пережитого шока, и разве можно его винить? Пацан выбрался из горящего дома за несколько секунд до того, как огонь добрался до баллона с пропаном, и тот взорвался на фиг. Каким-то чудом его травмы оказались минимальными, самые сильные ожоги были на спине. Зато на лице у него остался довольно уродливый шрам от попадания в него осколка, и это ещё больше сблизило нас. Думаю, это было вполне объяснимо. Я и так был урод со шрамом, а теперь и он стал таким же.
Нейт переехал к нам после того, как выписался из больницы, и всё стало налаживаться, понимаете? Я подумал, что, может быть, это принесёт пользу. Думал, он перестанет быть таким злым. Но…
Что ж, я могу с уверенностью сказать вам пару вещей.
Синяки исчезли. Это было единственное, что исчезло навсегда.
И я надолго забыл о той птице.
— Я не хочу возвращаться в школу, — объявил я своим родителям как-то вечером за ужином.
Мама посмотрела на папу, и они начали безмолвный разговор, который, вероятно, звучал примерно так:
«Я же говорила, что это случится».
«Да, но что мы можем сделать?»
Мама глубоко вздохнула и перевела взгляд с папы на Нейта, а затем, наконец, на меня.
— Ладно. Позволь мне спросить тебя вот о чём. Почему ты не хочешь заканчивать школу? У тебя остался год. Разве ты не можешь просто закончить этот год, чтобы получить диплом?
Я покачал головой.
— Меня это не волнует. То, чем я хочу заниматься, не требует диплома. Мне просто нужно получить аттестат зрелости2, и всё будет в норме.
— Или ты можешь подождать год, пока получишь диплом, — предложил папа.
— Чем ты хочешь заниматься? — спросила мама, склонив голову набок и уделяя мне всё своё внимание.
— Я хочу пойти в ремесленное училище3 вместе с Нейтом.
— Нейту тоже придётся получить аттестат зрелости.
Мама оглянулась на него и посмотрела на него таким взглядом, который говорил: «Вы слышали это, молодой человек?»
Нейт кивнул рядом со мной.
— Я знаю. Но в этом-то и смысл. Мы хотим получить аттестаты зрелости и пойти в школу вместе, чтобы, типа, пройти через это одновременно.
Папа поджал губы и медленно кивнул, а мама сжала руки и поднесла их ко рту. Они оба, казалось, были погружены в свои мысли, но, похоже, не одобряли эту идею, но я не терял надежды. Мы с Нейтом провели последние несколько вечеров, подробно обсуждая это. Он не ходил в школу после пожара и официально бросил её в январе, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Нейт проводил время, помогая маме в спортзале или выполняя работу по дому. «Зарабатывал на пропитание», — шутил папа время от времени. Сейчас был апрель, близился мой день рождения, и я не хотел возвращаться.
С тех пор как Нейт ушёл, дела в школе пошли хуже. Мне было одиноко, и я проводил свои дни, едва держась. Я редко вспоминал о том, что нужно делать домашнее задание, редко вспоминал о том, что нужно слушать на уроках; мои оценки упали так резко, что летняя школа была неизбежна, и вероятность того, что меня оставят на второй класс, была велика. И дело было не в депрессии, не в подростковом раздрае и не в том, на что ещё хотели свалить вину мои учителя и консультанты. Дело было в том, что мне просто было пофиг. Я хотел работать с автомобилями. Хотел пачкать руки. И тратить свои дни на изучение того дерьма, которое я никогда бы не применил в реальной жизни, казалось мне пустой тратой моего грёбаного времени.
Мама и папа с лёгкостью разрешили Нейту бросить учёбу, если он того захочет. Потому что, несмотря на то, что родители открыли для него свой дом и относились к Нейту как к родному, они никогда не хотели, чтобы он чувствовал себя загнанным в угол или под давлением, как это было в доме его матери. Однако я всё ещё был их сыном и юридически находился под их контролем, и если бы они сказали мне «нет», то я бы разозлился, но послушался и закончил школу с недовольным выражением лица.
Но, чёрт побери, я не хотел этого.
Наконец, после нескольких мгновений напряжённой тишины, мама снова взглянула на папу, и они, казалось, начали ещё один безмолвный разговор. Который я не смог расшифровать.
Затем мама посмотрела на меня и сказала:
— Послушай меня прямо сейчас.
— Ага?
— Ты можешь бросить школу...
— Да! — Я вскинул кулак в воздух, а Нейт схватил меня за руку обеими руками и крепко встряхнул.
— Если вы немедленно запишетесь на подготовительные курсы. Я не хочу, чтобы кто-то из вас отлынивал от работы — вы поняли? Вы получите аттестат зрелости, а потом сразу же поступите в училище. Ясно? Если твой отец или я заподозрим хотя бы намёк на то, что вы не относитесь к этому серьёзно, вы вернётесь в среднюю школу. Всё ясно?
Я с энтузиазмом кивнул.
— Да.
Честно говоря, я слышал только половину того, что она сказала, но неважно. Я собирался сделать всё, что хотела мама, если это означало, что мне не придётся возвращаться в это грёбаное место, которое хотело меня меньше, чем я его.
— Хорошо.
Затем мама продолжила есть, прекратив разговор так же быстро, как он начался, и я был уверен, что у меня самые крутые предки на свете.
И, как оказалось, я вовсе не был глупцом.
Мне просто нужно было заинтересоваться тем, что я изучал, и, чёрт возьми, я был заинтересован в автомеханике.
Мы с Нейтом оба были заинтересованы.
Получив аттестаты зрелости, мы проучились два года в училище. И, честно говоря, я даже не могу сказать, что именно в автомеханике меня привлекало. Может быть, это была идея работать с машинами, а не с людьми. Может быть, потому, что я ни в чём не был особенно хорош, а машины казались мне самым подходящим занятием. А может, мне просто нравилась идея помочь кому-то выбраться из дерьмовой ситуации, в которой он оказался, починив его тачку. Как бы то ни было, мне это нравилось, и к тому времени, когда нам исполнилось по девятнадцать лет, мы с Нейтом оба получили лицензию на работу с машинами.
Отец помог нам найти работу практически сразу. Его старый приятель владел магазином недалеко от нашего дома, и этот парень был более чем рад предложить нам работу. Мы сразу же начали и преуспели, а когда начали поступать деньги, Нейт спросил, что я думаю о том, чтобы мы вместе сняли квартиру.
Мне показалось, что это не самая плохая идея. Это дало бы нам свободу делать то, что мы хотели. Например, курить или приводить домой девушек, без того чтобы мои родители следили за каждым нашим шагом. И к моему удивлению, мама и папа не возражали.
— Но ты будешь недалеко, — сказала мама, скорее требуя, чем предлагая.
— Конечно, — ответил я, потому что, честно говоря, мне тоже не хотелось быть далеко от них.
— И ты будешь заходить, когда сможешь, — добавила она.
— А куда, чёрт возьми, мне ещё идти? — спросил я со смехом. — Я имею в виду, кроме работы и квартиры.
Мы посмеялись, потому что все знали, что у меня не было других друзей, кроме Нейта, и на тот момент у меня никогда не было никаких отношений с девушкой.
Но у Нейта были другие планы на наш счёт, и через несколько месяцев я узнал, какие именно.
— Ну что, мальчики, всё готово? — спросил папа, прислонившись к кухонной стойке. — У вас есть всё необходимое?
— И, если вы вспомните о чём-то ещё, — добавила мама, и её глаза уже наполнились слезами, когда она направилась к двери, — просто позвоните мне. Или заходите и берите из кладовки всё, что хотите.
Нейт уже развалился на новом диване из «ИКЕА», переключая каналы на нашем подержанном телевизоре. Я оглядел маленькую кухню/гостиную/столовую, оценивая всё это и осознавая, что — обалдеть! — это было моё, и это происходило на самом деле.
Нам с Нейтом потребовалось некоторое время, чтобы найти квартиру поблизости в нашем ценовом диапазоне, особенно с двумя спальнями, что для меня было обязательным условием. Нейт, казалось, не возражал, но не было ни единого шанса, что я приведу девушку в нашу общую спальню с моим соседом по комнате/кем-то вроде приёмного брата.
Мама нашла это место всего несколько недель назад. Кто-то разместил объявление в социальных сетях — квартира с двумя спальнями прямо над китайским рестораном на Мэйн-стрит. Арендная плата была высокой, но все коммунальные платежи были включены, что помогло сократить расходы. Парковка была бесплатной, и к квартире прилагались два места на стоянке за магазином. Домашние животные были запрещены, что было ужасно, потому что я бы хотел завести собаку или что-то в этом роде, но подумал, что это может произойти в какой-то момент позже. Но пока, в качестве нашего первого жилья, этот вариант, казалось, соответствовал большинству требований, поэтому мы выбрали его... пообещав, что в нём не будет вечеринок. Но, как мы уже сказали нашей новой домовладелице, мы были единственными друзьями друг друга, и если она не считала это вечеринкой, то ей не о чём было беспокоиться.
Но день, когда мы подписали договор об аренде на один год, казался таким далёким, несмотря на то, что это было всего пару недель назад. Теперь, оглядываясь по сторонам, с трудом понимая, насколько это чертовски нереально — называть домом место, которое не является домом моих родителей.
Я пожал плечами.
— Не, думаю, у нас есть всё, что нужно на данный момент.
— Ты уверен? — спросил папа, в его голосе слышались дразнящие нотки. — У тебя достаточно рамена4 и «Доктора Пеппера»?
Я закатил глаза, когда он упомянул о моих последних пристрастиях в еде.
— Продуктовый магазин находится примерно в пяти минутах ходьбы.
— И мы, — мама подошла, обняла меня за талию и прижалась щекой к моей груди, — ещё ближе. Дверь всегда открыта.
— Я знаю, мам, — сказал я, обнимая её в ответ и подавляя желание застонать от нетерпения.
— Я серьёзно. Когда бы мы тебе ни понадобились, ты приходишь домой. Неважно, в какое время. Хорошо?
— Да ладно тебе, Сьюзен, — сказал папа грубым и напряжённым голосом. — Мы в двух минутах ходьбы отсюда, а не в трёх штатах.
— Я знаю, — прошептала мама, медленно втягивая воздух. — Но это не значит, что я не буду скучать по нему.
У меня сдавило грудь, и я тяжело вздохнул. Если мама продолжит в том же духе, я стану глупым и эмоциональным, а это было последнее, что мне нужно. Я взглянул поверх её головы и заметил на лице Нейта неприятное выражение насмешки и скуки, и я сделал мысленную пометку надрать ему задницу, когда представится возможность. Иногда он, казалось, забывал, кто обеспечивал крышу над его головой последние несколько лет, и это меня бесило.
Наконец, мама отпустила меня, похлопала по груди и в миллионный раз заставила пообещать, что я позвоню им, если мне что-нибудь понадобится, или просто приду домой, что, казалось, было предпочтительнее. Затем папа вытащил её из квартиры и закрыл за собой дверь, не забыв подмигнуть мне, прежде чем исчезнуть.
— Господи Иисусе, — простонал Нейт, как только они ушли. — Я не думал, что они когда-нибудь уберутся отсюда на хер.
— Ага, но и тебе не нужно быть мудаком, — заметил я, проходя через квартиру и опускаясь на другой конец дивана.
— О, хорошо, а что я должен был делать вместо этого? Достать фотик и задокументировать твой маленький момент на «Кодак»?
— Нет, — пробормотал я, выхватывая у него пульт. — Но тебе необязательно было стоять здесь и закатывать свои долбанные глаза. Не забывай, они кормили твою задницу последние, сколько? Одиннадцать лет?
Чёрт, неужели с тех пор, как нам исполнилось по восемь, действительно прошло так много времени?
Может, у меня и не было бокового зрения с правой стороны, но я чувствовал, как его взгляд прожигает дыру в моём лице.
— О, так ты вёл счёт, да?
— Я просто говорю.
— Как насчёт того, чтобы подсчитать, сколько раз я надирал кому-то задницу за то, что он сказал о тебе какую-то гадость?
Я прикусил нижнюю губу и ткнул большим пальцем в кнопку пульта.
— Или, может быть, ты хотел бы поговорить о том, сколько раз я прикрывал тебя, когда ты хотел пойти куда-нибудь и заняться тем, чем ты, чёрт возьми, занимался с Эшли...
— Что? — Я разразился недоверчивым смехом при упоминании девушки, с которой учился пару раз в школе. — О чём ты нафиг говоришь?
— Эшли! Та цыпочка, с которой ты встречался пару раз...
— Чувак, во-первых, Эшли — грёбаная лесбиянка, ясно? А во-вторых, она пыталась помочь мне подготовиться к тесту, который я всё равно завалил. Я думал, что уже говорил тебе об этом. И в-третьих, что за херню ты несёшь, говоря, что прикрывал меня? Мама и папа знали, куда я иду. И вообще, по-моему, папа подвозил меня один раз.
Нейт на мгновение замолчал, и я повернулся, чтобы увидеть его ошеломлённый взгляд.
— Ну, блин. Я думал, ты с ней мутишь. Я сказал твоим родителям, что ты был в библиотеке.
— Ни с кем я не мутил, — фыркнул я и снова повернулся лицом к телевизору. — И я не могу поверить, что ты солгал моим родителям, когда они знали, где я.
Нейт разразился весёлым смехом, и я легко присоединился к нему. Боже, это было безумие — думать о том, где мы были всего несколько лет назад. Всё так сильно изменилось, а теперь мы здесь, в собственном доме, имеем работу и наслаждаемся жизнью. Кто бы мог подумать?
Блин, я был доволен. По-настоящему доволен тем, как всё сложилось.
— Итак, каковы правила курения в этом месте? — спросил Нейт, вставая и подходя к окну.
— Только снаружи, — сказал я, остановившись на фильме «Безумный Макс». — Либо на балконе, либо на парковке. Но не на тротуаре.
— Отстой.
— Ага, ну, я думаю, другим людям не наплевать на свои лёгкие.
— Только не нам, — съязвил Нейт, открывая окно.
— Не-а, — пробормотал я, хотя на самом деле мне было не наплевать. Я бы бросил. Но было трудно отказаться от чего-то, когда единственный человек, с которым ты общался, занимался именно тем, что ты хотел бросить. Это было всё равно что размахивать стейком перед голодной собакой.
«Есть вещи и похуже», — подумал я. Наркотики. Выпивка. Мириады других вещей, о которых, я был уверен, Нейт думал, но не вникал. И я предположил, что именно моё доброе — или, по крайней мере, достойное — влияние удержало его от этого.
Так что, да, всегда были вещи и похуже.
Гораздо хуже, чем сигареты.
Рой Уорнер был хорошим парнем. Они с моим отцом всю жизнь были друзьями, так что я знал его ещё с детства. Рой был одним из немногих, кто не стал относиться ко мне по-другому после несчастного случая, когда все остальные либо обращались со мной как с белоручкой, либо как с человеком, которого следует избегать.
У Роя не было никаких обязательств давать мне или моему другу работу сразу после окончания школы, но он это сделал, и я никогда не воспринимал это как должное. Даже если работа, которую он нам давал, была глупой и невнятной. Уборка, замена масла, контроль за тем, чтобы в убогом шкафу в комнате отдыха был запас растворимого кофе и бутылок с водой... и тому подобное дерьмо.
Нейт ненавидел это, но я понимал. Мы зарабатывали, доказывая боссу, на что способны. Я полагал, что, как только Рой поверит, что мы можем выполнять серьёзные задания, он поручит их нам. Пустяки. Как бы то ни было, вместе мы зарабатывали достаточно денег, чтобы платить за квартиру, мои родители наполняли наш холодильник, а на всё остальное, что мы хотели, у нас либо были деньги, либо приходилось копить.
Честно говоря, жаловаться было не на что. Особенно если учесть, как круто мои родители обеспечивали нас всем необходимым. Чёрт, по сравнению со многими молодыми парнями, только что окончившими школу, у нас всё было охренительно.
Но Нейт был с этим не согласен. Нейт был жадным.
Я полагал, что иногда, когда ты начинаешь с нуля, не бывает такого понятия, как «слишком много хорошего». И когда у тебя появляется идея, как получить ещё больше…
Я полагал, что от этого трудно отказаться.
— Нейтан! Ты занят? — позвал Рой из приёмной.
Нейт с набитым ртом оторвался от своего грубо приготовленного сэндвича с индейкой и угрожающе посмотрел на меня. Всё утро он был у Роя на побегушках, бегал по поручениям, мыл пол и менял свечи зажигания в двух разных автомобилях. Я бы ответил на зов Роя, если бы в данный момент мои руки не были вымазаны в масле из-за течи, которая никак не прекращалась.
— Извини, братан, — сказал я, указывая на лужу у своих ног.
— Сукин сын. Почему Донни не может заняться этим дерьмом? — проворчал он, бросая свой сэндвич на хлипкий карточный столик, который мы держали в комнате отдыха.
— Потому что Донни работает здесь с четырёх лет, — ответил я, имея в виду сына Роя — парня примерно нашего возраста, плюс-минус год или два.
Нейт фыркнул от горькой обиды.
— Да, жаль, что он охренительно отстойно справляется со своей работой.
Нейт вытер руки о свой грязный комбинезон с эмблемой мастерской Роя на спине и направился к выходу.
Утечка масла была устранена, но лужа, растекавшаяся по полу, постепенно заполняла дальний угол магазина. Я быстро начал перекладывать старые шины, чтобы не залить их, прислушиваясь к разговору Нейта, стоявшего у входа.
— У мисс Маклафлин спустило колесо, — сказал Рой. — У тебя есть минутка, чтобы позаботиться о ней?
— Ага, — неохотно согласился Нейт. — Пойдёмте. Где ваша машина?
— Она здесь ценный клиент, Мэннинг. Позаботься о ней! — крикнул Рой ему вслед.
Звякнул жестяной колокольчик над дверью. Tom Petty and the Heartbreakers5 заиграли на потрескивающей стереосистеме Роя, пока я поливал лужу водой и обезжиривателем, а затем схватил швабру. Прошло десять минут, прежде чем колокольчик зазвенел снова, и я насторожился.
— Хорошо. Итак, с вас шестьдесят баксов. Вы платите наличными или кредиткой?
— Хм... кредиткой, наверное, — почти неохотно ответил мягкий женский голос. Как будто она не была уверена в правильности ответа. — Это карта моего отца — вы не против? Мой бумажник в машине.
— Всё в порядке, — проворчал Нейт.
Прошло ещё несколько секунд. Затем ящик кассового аппарата со звоном открылся и снова закрылся.
— Порядок. Всё готово.
— Большое спасибо.
— Ага, без проблем.
— Хорошего дня.
— Ну да, и вам тоже.
Прозвенел звонок, и Нейт вернулся. На его лице была самая широкая ухмылка, которую я когда-либо видел.
Войдя в комнату отдыха и опустившись на стул, Нейт повернулся ко мне и схватил свой сэндвич.
— Ты пропустил это.
— Что? Ещё одна смена шин? — сардонически рассмеялся я. — О, чувак, определённо буду плакать сегодня ночью, пока не засну из-за этого.
— Не-а.
Нейт откусил от своего сэндвича, затем положил его обратно в бумажный пакет, в котором принёс.
— Видел бы ты эту цыпочку, — он прижал руки к груди, имитируя пару больших сисек. — Красопетка. О мой грёбаный Бог. Чувак, я хотел бы зарыться лицом в эти штуки.
Я выдавил из себя смешок, качая головой и чувствуя, как вспыхивает моё лицо.
— Мило.
— Так и есть. — Нейт запрокинул голову и застонал, словно от боли. — Твою мать, мне нужно потрахаться.
Я сосредоточился на том, чтобы смыть остатки воды, обезжиривателя и масла. Неприятная правда заключалась в том, что я был двадцатиоднолетним девственником. Меня даже ни разу не целовали.
А Нейт? У Нейта, похоже, не было проблем. Кто, чёрт возьми, знал, как ему удавалось убеждать девушек переспать с ним? Я никогда не обращал достаточно пристального внимания на его методы, чтобы учиться, и, честно говоря, я не был уверен, что хочу этого.
Мысль о том, чтобы трахать случайных девушек без какой-либо привязанности к ним, меня не привлекала. И, возможно, это было связано с тем, что я рос с любящими родителями, которые всё ещё, спустя столько лет, были вместе и, казалось, счастливы. Я понимал, что у Нейта этого не было. Понимал, что его маме было глубоко наплевать на него, и её странные отношения с бойфрендом были... ну, если честно, я не был уверен, что это было, потому что Нейт никогда особо об этом не говорил.
В общем, я понимал, что наше разное отношение к сексу и женщинам, скорее всего, проистекает из разницы в воспитании. Я не держал на него зла. Просто было трудно представить, что Нейт хотел чего-то меньшего, чем обязательства и смысл. Как бы отвратительно это ни звучало.
— Хочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером? — спросил Нейт, поднимая голову.
— Я хз, — ответил я, разгребая беспорядок шваброй. — Мне нужно купить сигарет. У меня нет денег на выпивку.
— Я куплю, — поддразнил Нейт.
Затем я повернулся и посмотрел на него, ухмыляясь через плечо.
— Ну, твою мать, если ты покупаешь, кто я такой, чёрт возьми, чтобы отказываться?
Мы собирались поужинать в «Тако Белл», зайти в один из баров на Мэйн-стрит, а затем вернуться домой пешком, с тёлочкой или несколькими. Это был хороший план. Вполне подходящий для пятничного вечера, начала выходных. Я уже предвкушал, как буду отсыпаться в субботу перед дневной сменой в салоне, и с нетерпением ждал воскресного ужина у родителей.
Боже, чёрт возьми, я чувствовал себя великолепно, как будто всё было удобно и правильно. Я был доволен, если не считать этого ноющего голоса в моей голове, который жалел, что у меня нет девушки, с которой я мог бы проводить свои дни. Но для этого будет время, я был ещё молод.
Всё было прекрасно. Даже превосходно, и я с нетерпением ждал начала вечера после работы.
Затем Нейт выбрал другой маршрут.
— Я думал, мы едем в «Тако Белл», — сказал я, подумав, что, возможно, он хочет зайти в магазин или ещё куда-нибудь. Купить упаковку пива для квартиры. Купить сигареты, в которых я отчаянно нуждался.
Но Нейт взглянул на меня с диким, озорным выражением в глазах.
— У меня есть идея.
Я поник на своём месте, чувствуя, как в животе скручивался тяжёлый комок страха.
— Какая у тебя идея?
Идеи Нейта редко были удачными. Его идеи обычно включали в себя то, что кто-то попадал в беду или получал травму. Я подозревал, что эта история не сильно отличается, и пожалел, что мы едем в одной машине.
— Увидишь.
Некоторое время мы ехали молча, у меня внутри всё переворачивалось, а разум подсказывал мне сказать что-нибудь, чтобы заставить его развернуться. Но я ничего не сказал, потому что, ну, мне было любопытно. И разве не всегда был шанс, что в кои-то веки его идея окажется стоящей?
В конце концов, Нейт припарковал машину и принялся бормотать, хорошее это место или нет, пока я с подозрением наблюдал за ним. Затем он вышел и жестом пригласил меня следовать за ним. Я сделал, как Нейт просил, и осмотрел местность. Мы были в квартале от того, что выглядело как закрытое сообщество таунхаусов или кондоминиумов, или что-то в этом роде. Территория была благоустроена, огорожена каменной стеной, шлагбаумом и клавиатурой, и Нейт одобрительно кивнул, как будто это имело значение. Я перевёл взгляд с него на общество, когда мы подошли к воротам.
— Перестань так пялиться, — приказал Нейт, небрежно обходя ограждение.
Моё сердце забилось быстрее, когда я заколебался, наблюдая, как Нейт идёт по тротуару, словно ему здесь самое место. Мой бедный желудок сожалел обо всём, что я съел в тот день, и я поспешил его догнать.
— Как? — спросил я, пытаясь понять, какого хрена мы делаем.
— Как будто нас здесь не должно быть.
Он небрежно помахал рукой и улыбнулся пожилой женщине, выгуливающей свою собаку. Женщина улыбнулась, затем перевела взгляд на меня, и её улыбка погасла.
Нейт оглянулся на меня.
— Тебе следовало оставить повязку в машине.
Я нахмурился.
— Почему?
— Потому что ты выглядишь так, будто мы затеяли какое-то дерьмо, — пробормотал Нейт тихим голосом, едва шевеля губами.
Я наклонился ближе к его уху.
— Мы затеваем какое-то дерьмо?
Нейт пожал плечами, и невинная улыбка тронула его губы.
— Может быть.
Я крепко зажмурил глаза. Твою мать.
— Какого хрена мы делаем, Нейт? Зачем мы здесь?
Он достал что-то из кармана. Я опустил взгляд и увидел предмет в его руке. Бумажник. Такого я ещё не видел, и он точно был не его. Для начала, бумажник был розовым.
Моё сердце отскакивало от стенок грудной клетки, когда я громко прошипел:
— Где, чёрт возьми, ты это взял?
— Сисяндры МакГи6.
— Кто?!
— У той цыпочки, которая приходила сегодня в салон.
— О, так она дала тебе свой бумажник?
Нейт фыркнул. Ему это показалось забавным.
— Ни хрена она мне не дала.
Я споткнулся о собственные ноги и побрёл по тротуару, не отрывая от него расширенного взгляда.
— Подожди, так ты... что?! Ты... ты...
— Стырил его? Ага.
Нейт расстегнул розовый кошелёк и раскрыл, чтобы показать мне водительские права в прозрачном пластиковом окошке. Я выхватил у него эту хренову штуку и поднял бумажник, чтобы рассмотреть лицо симпатичной блондинки. Кэтлин Маклафлин. Двадцать лет. Рост пять футов шесть дюймов7.
— Фотка, должно быть, старая, — сказал Нейт так, словно ему было наплевать на всё в этом мире.
Я опустил бумажник, чтобы пронзить его своим полным ярости взглядом.
— У неё теперь рыжие волосы, — говорил Нейт так буднично, так беспечно. Как будто он не крал чью-то собственность.
Нет, не просто чью-то. Грёбаного клиента. Забыл о том, что втянул себя — нас — в неприятности. Рой мог потерять свой бизнес. Рой, который был добр ко мне всю мою долбанную жизнь. Рой, который дал нам обоим работу, ни хрена не зная о нашей трудовой этике. Я мог с уверенностью сказать, что моя этика осталась неизменной, но этика Нейта? Я не был уверен, что у него она вообще была, но сейчас? Её не существовало.
Я подошёл к нему ближе, так близко, что носки моих грязных ботинок коснулись его.
— Как, чёрт возьми, ты украл её бумажник? — прошипел я, кипя от злости и в двух секундах от того, чтобы убить его на этом грёбаном тротуаре.
Нейт отступил на шаг и обвёл взглядом окрестности.
— Ты не мог бы говорить потише, пожалуйста?
— Ты можешь ответить на мой чёртов вопрос?
Он повернулся и пошёл прочь. Я последовал за ним.
— Он был в её тачке, — сказал Нейт, пожав плечами, как будто это пустяк. Ничего особенного.
— Так, ты просто, что? Подумал, что всё ништяк? Господи, мать твою, Нейт, — я провёл рукой по волосам, сжал шею и застонал. — Итак, какого хрена мы здесь делаем?
— Возвращаем его.
Нейт взглянул на почтовый ящик, затем свернул с тротуара и направился к кирпичному дому с белой отделкой и кучей маргариток во дворе — точно так же, как и все остальные. Я посмотрел на обозначенные парковочные места перед домом, заметил, что они пусты, и поспешил за Нейтом.
— Что, ты просто бросишь бумажник в почтовый ящик?
— Ну, я мог бы... — Нейт оглянулся через плечо на улицу, затем достал из кармана молоток.
Я с ужасом и недоумением наблюдал, как он разбил стекло в одном из дверных проёмов. Нейт просунул руку в пустое окно, смахнув стекло рукавом куртки, и отпёр дверь изнутри. Дверь распахнулась, и он ухмыльнулся мне.
— Или мы могли бы оставить его на кухонном столе.
Я остался на крыльце, пока он уверенно шёл в гостиную. Нейт вёл себя так, будто был здесь всегда, будто это место принадлежало ему. Он огляделся и одобрительно кивнул.
— Миленько, — похвалил Нейт. — Не уверен, что выбрал бы такой цвет ковра, но что поделаешь. Как думаешь, она не будет возражать, если я возьму пару вещей?
Я бросил испуганный взгляд через плечо, окидывая взглядом тихую дорогу.
— Хочешь выглядеть так, будто делаешь что-то незаконное?
Я резко повернул голову и посмотрел на Нейта с таким страхом, какого не испытывал за всю свою жизнь. Чёрт, даже когда мне взорвали лицо, я не чувствовал ничего подобного. Тогда я почти не понимал, что произошло. Но это? Я знал, что мы делаем. Знал, что происходит. И знал, что, если нас поймают, моя задница окажется на заднем сиденье полицейской машины, а родители будут вносить за меня залог.
— Ты, блядь, серьёзно сейчас это говоришь? Брось бумажник и пошли отсюда. Пока нас никто не увидел.
Нейт поджал губы и возвёл глаза к потолку. Затем он покачал головой.
— Не, я, пожалуй, немного осмотрюсь. Ты можешь присоединиться ко мне, но не мог бы ты закрыть дверь? Не хочу вызывать подозрения у соседей.
Он повернулся и прошёл вглубь дома, повернул направо и направился вверх по устланной ковром лестнице.
У меня был выбор. Я мог уйти, позвонить в полицию и попросить родителей приехать и забрать меня. Возможно, это было самое разумное и безопасное решение, но что потом? Нейт был бы предоставлен самому себе, и кто, чёрт возьми, знает, что он стал бы делать, предоставленный самому себе?
Нейт никогда не бросал меня раньше, даже при самых плохих обстоятельствах, и каким же другом я буду, если бы бросил его в тот момент, когда он отчаянно нуждался во мне, чтобы я отговорил его от чего-то совершенно безрассудного — даже более безрассудного, чем то, что он делал прямо сейчас?
Поэтому я зашёл внутрь, закрыл дверь и поспешил вверх по лестнице, не отрывая взгляда от пола, как будто это делало ситуацию лучше.
Я обнаружил Нейта в спальне, полной белого и кружевного убранства. Он фыркнул, когда я вошёл, всё ещё не отрывая взгляда от пола.
— Девочка хочет, чтобы мамочка и папочка думали, что она маленькая мисс Присс8, но посмотри на размер этой хреновой штуки.
Я быстро поднял взгляд и увидел, что он держит фаллоимитатор размером примерно с моё предплечье.
— У сучки слишком высокие стандарты, если она думает, что какой-то хрен сможет сравниться с этим монстром, мать его.
Я прикрыл лицо ладонью.
— Убери это, и давай убираться отсюда. Пока они не вернулись домой.
— Ладно, ладно, я положу его на место. Боже, — пробормотал Нейт, словно я испортил ему всё веселье.
Затем я услышал, как он роется в другом ящике и похотливо стонет.
— Чувак, её трусики это что-то с чем-то, мать вашу. Ни хрена себе.
Нейт рылся в её нижнем белье, и какая-то извращённая, любопытная часть меня тоже хотела туда заглянуть. Но я не позволил своей руке опуститься, не позволил даже мельком взглянуть на маленькие клочки шёлка, кружева или что там он находил. Это было не моё дело, да и не его тоже.
— Клянусь Богом, если мы сейчас же не уберёмся отсюда, я оставлю твою задницу и...
— Ну и что ты собираешься делать? — Голос Нейта изменился, в его словах появилась тёмная ярость. Он рванулся ко мне, прижимая меня к двери всем телом. — Что же ты собираешься делать, Рев? А? Позвонишь мамочке и папочке? Позвонишь копам? И что ты им скажешь, а? Что я вломился в дом какой-то сучары? И знаешь, что я им скажу? Я бы сказал, что «он был рядом со мной, офицер». Так что тебе стоит подумать, что ты собираешься делать, хорошо? Потому что я уже знаю, что я сделаю, если ты, блядь, это сделаешь.
Я наклонил голову, ища в его безумных глазах ту частичку моего друга, которая пропала в эти моменты хаоса.
— Ты угрожаешь мне, Нейт?
— Ага, я, блядь, угрожаю тебе, падла, — выплюнул он мне в лицо. — Перестань думать, что ты лучше меня, со своим высокомерным, дерьмовым отношением. Мы одинаковые, Рев. Мы охренительно одинаковые. Ты тоже здесь.
Он толкнул меня, но я не шелохнулся, не ответил, и Нейт отошёл, чтобы снова порыться в ящиках. На этот раз я не сводил с Нейта пристального взгляда, пока он вытаскивал из ящика лоскуток чёрного атласа и засовывал его в карман. Затем он открыл шкатулку с драгоценностями, стоявшую на комоде, достал горсть блестящих украшений и положил их в карман. Нейт бросил бумажник в открытый ящик с нижним бельём и промчался мимо меня через дверь вниз по лестнице.
— Пошли, — рявкнул он от двери.
Я сглотнул жгучее, тошнотворное чувство вины, подступившее к горлу, и обвёл взглядом комнату девушки.
Может, в ящике комода у девчонки и лежал чудовищный фаллоимитатор, но на стенах висели постеры «Девочек Гилмор». На кружевном покрывале лежал старый плюшевый мишка, ожидавший её возвращения. На прикроватной тумбочке стояли фотографии в рамочках, а со спинки кровати свисал пушистый розовый халат. Она была всего лишь грёбаной девчонкой и не заслуживала того, чтобы, вернувшись домой, обнаружить, что её фигня была украдена.
Но Нейт был прав.
Я тоже был там.
Если бы я сдал его, мне пришлось бы сдаться и самому, а что в этом хорошего?
Поэтому я покинул её комнату и побежал вниз по лестнице, поклявшись никогда больше не вспоминать об этом моменте.