Как оказалось, Сол не возражал против моих требований присмотреть за Кейт. Я бы даже сказал, что парень был рад этому, а он был далёк от того, чтобы улыбаться по любому поводу.

Итак, я предоставил Индиго Скай возможность делать то, что она делала, но о своём присутствии сообщил только ей и никому другому. Был в первом ряду, когда она работала на сцене и у шеста. Пока танцевала на коленях и раздавала напитки, я стоял в конце зала, наблюдая не только за ней, но и за всеми остальными. За парнями, которые хватали её. За теми, кто привлекал её внимание. За теми, кто наблюдал, но ничего не делал.

А потом, когда она два раза танцевала приватный танец, я стоял за занавеской, прислонившись спиной к стене. Когда клиенты спрашивали о моём присутствии, Кейт просто говорила, что по правилам клуба охрана должна следить за коридором. Они приняли это, хотя я не мог сказать, что те были в восторге, и это заставило меня задуматься…

«Что бы они сделали, если бы меня там не было?»

Так и случилось: первый парень потребовал ещё одну песню, за которую не заплатил. Сказал, что она исполнила первую не до конца, и он хочет, чтобы она повторила. Я уже собирался вмешаться, когда Кейт согласилась на короткую песню.

Когда он выходил из комнаты, этот ублюдок ухмыльнулся мне так, словно ему только что сошло с рук ограбление банка, и мне потребовалось всё, что было в моих силах, чтобы не свернуть ему шею.

Второй парень был не таким засранцем, но больше походил на меня девять лет назад.

Его друзья заказали ему приватный танец на его двадцать первый день рождения. Кейт отвела его в заднюю комнату и закрыла занавеску, даже не взглянув в мою сторону, а я стоял у двери, скрестив руки на груди.

Стоя снаружи, я слышал, как парень подбадривал Кейт неловкими грязными разговорами.

— О, да, детка. Вот так. Делай так, как мне нравится.

Затем:

— Эта попка такая сексуальная.

И:

— Покажи папочке, на что ты способна.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от смеха, пока он не захныкал и не застонал неудержимо, за чем немедленно последовало:

— О Боже, прости.

— Такое случается, милый, — сладко сказала Кейт. — Всё в порядке.

— Я такой идиот, — сказал парень, и бабник исчез, сменившись маленьким мальчиком, который, казалось, вот-вот расплачется.

— Нет, ты не идиот. Точно говорю.

Я улыбнулся, вспомнив, каким был в ту нашу первую встречу, но тут же стёр улыбку с лица, когда парень отодвинул занавеску и поспешил по коридору, красный и смущённый. Кейт ещё не вышла, и я заглянув внутрь, увидел, как она надевает свой расшитый блёстками лифчик.

Я вошёл и задёрнул за собой занавеску.

— Уверена, что не хочешь подождать и поцеловать его на парковке? — поддразнил я, прижимаясь спиной к стене и наблюдая, как она одевается.

Её глаза, полные веселья и ностальгии, встретились с моими.

— Я же говорила тебе, что делаю это только с особенными.

— Да? И сколько таких особенных было?

Кейт медленно шагнула ко мне, стуча шестидюймовыми каблуками по кафельному полу.

— Только один.

— Вау, — сказал я, словно впечатлённый. — Должно быть, это был действительно особенный парень.

Кейт скользнула руками по моей груди, поднимаясь к плечам, и кивнула.

— Если бы мне пришлось дать ему определение, то он был бы мужчиной моей мечты.

— Мужчина мечты, да? — Я обхватил её за бёдра. — Это довольно серьёзно. Мне стоит беспокоиться?

Кейт покачала головой, наклоняясь, и её губы едва коснулись моих.

— Никогда.

Из моей груди вырвался сдавленный стон, когда Кейт прижалась к моим губам в одном поцелуе, затем в другом. Я глубоко вздохнул.

— Тебе нужно возвращаться к работе.

Она улыбнулась.

— Тебе тоже, мистер телохранитель.

— Телохранитель, — фыркнул я, поднимая взгляд к слабо освещённому потолку. — Пошли. Мы вернёмся к этому позже.

Я поцеловал Кейт ещё раз, чтобы она почувствовала моё присутствие, пока не смогу снова обнять её, и мы отодвинули нашу любовь на задний план.

Пока я наблюдал за её работой из-за стойки бара, Скотт подвинул ко мне бутылку воды. Я поблагодарил его и сделал глоток, не отрывая взгляда от Индиго Скай.

— Всё довольно плохо, да?

— Что? — спросил я, не потрудившись посмотреть в его сторону.

— Эта история с Инди. Эта хрень со сталкером.

Я пожал плечами.

— Я действительно не знаю, насколько всё плохо, — признался я. — Но копы были задействованы уже дважды, а мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы узнать, кто этот ублюдок... — Я замолчал, обдумывая неожиданный вопрос.

«Мог ли я ему доверять?»

Я не сводил глаз с Кейт, которая лавировала между столиками на своих шестидюймовых шпильках, улыбаясь посетителям. Вела себя так, словно это была обычная пятница. Но думала ли она о том же?

Можно ли кому-то доверять?

У нас не было описания человека, стоящего за этими мучениями. Мы не знали, был ли это кто-то из наших близких или кто-то, кто знал её только издалека. Мы ничего не знали, а это означало, что это мог быть кто угодно в этом заведении. Даже Скотт.

«Даже Сол», — подумал я, когда тот подошёл к бару, чтобы заказать выпивку.

— Как дела, Рев? — спросил он, когда Скотт начал наливать ему имбирный эль.

— Нормально.

Он взял стакан из рук Скотта, затем сел рядом со мной, устремив взгляд в сторону сцены, где его жена начинала развлекать полный зал.

— Могу я дать тебе совет? — спросил Сол, и его голос прозвучал приглушённо, когда он приподнял бокал ко рту.

— Конечно.

Сол взглянул на меня, не отрывая бокала от губ.

— Пока ты не поймёшь, что происходит, будь осторожен с тем, с кем разговариваешь.

Это замечание заставило меня нервничать, особенно после того, как несколько мгновений назад мои мысли понеслись вскачь. У меня перехватило дыхание, уставившись на Кейт, чья рука небрежно лежала на плече клиента. Всё это было для вида, частью представления, но тем парнем мог быть он.

— Ты должен увести её отсюда, — добавил Сол, опуская бокал. — Мы с Венди годами пытались убедить Инди, но она никогда нас не слушала. Говорит, что будет очень скучать по нам, как будто больше никогда нас не увидит или что-то в этом роде, но это было до того, как она встретила тебя. Ты мог бы её уговорить. У Инди теперь есть кто-то за пределами этого места, кроме её отца.

— Я уже пробовал, — признался я. — Если бы это зависело от меня, она бы сейчас не была здесь.

Сол одобрительно хмыкнул, медленно потягивая имбирный эль.

— Я тебе верю. Но попробуй ещё раз. Старайся усерднее. Я не говорю, что это место совсем плохое. Мне оно нравится. Но Инди оно приносит несчастья — ты понимаешь, о чём я? С самого первого дня для этой девушки это было ничто иное, как череда неприятных событий и обстоятельств, и ей пора двигаться дальше, пока не случилось что-то по-настоящему ужасное. И, Рев, между нами говоря, у меня очень плохое предчувствие, что скоро что-то произойдёт, если она не уйдёт отсюда сейчас.

* * *

В тот вечер я вернулся к Кейт без происшествий. Она попросила меня остаться с ней, и я был не в том положении, чтобы жаловаться. Мы на цыпочках вошли в дверь, поднялись по лестнице и прошли по коридору в её спальню, снова проходя мимо этой закрытой комнаты, которая продолжала раздражать меня, несмотря на то, что я понимал, насколько это нелепо. Я надеялся, что рано или поздно беспокойство, которое я испытывал, пройдёт, и я, наконец, смирюсь с тем, что всё это было одним большим, нелепым совпадением. Но до тех пор воспоминания об этом дне продолжали преследовать меня так, как не преследовали меня много лет.

Мы вместе быстро приняли душ, прежде чем забраться в постель, где я боготворил её тело до тех пор, пока имя Бога не заменилось в моём сознании её именем. Несколько мгновений спустя я напомнил Кейт о том, как сильно я её любил, как сильно она дополняла мою жизнь, каким счастливым я был, несмотря ни на что, и она заснула под мой голос и ощущение моих рук, гладивших яркие волосы.

Я хотел бы уснуть вместе с ней. Но бессонница была ужасной штукой, и она вцепилась в меня такими тисками, что, что бы я ни делал, не мог от неё избавиться.

Итак, я встал с кровати, чтобы отлить. Затем тихонько спустился на кухню, где в одном из шкафчиков нашёл стакан и налил себе холодной воды из кувшина в холодильнике. Я проделал всё это, в то время как мой мозг был переполнен бесчисленными вопросами, тревогами и беспокойствами по поводу того, что сказал Сол.

Потому что, что за херня, блин? На что он, чёрт возьми, намекал — и почему? Что Сол знал? Он что-то знал, или это было просто... предчувствие?

Я опустился в кресло в гостиной и провёл рукой по волосам, туда-сюда, и конденсат с холодного стакана капал с моей ладони на босую ногу. В доме было пугающе тихо. Мой мозг буквально вопил. Я представил себе свою жизнь всего несколько месяцев назад, до того, как начал работать в «Полуночном лотосе». Я не был счастливее, но тогда всё было проще, и я жаждал этого сейчас. То время, когда не боялся за безопасность своей девушки, женщины, которая, как я был уверен, была любовью всей моей жизни.

«Нельзя думать, когда ты измотан».

Ага, мне нужно было попытаться отдохнуть. Я тяжело вздохнул и встал с кресла. Оглядел тёмную гостиную. Всё выглядело так же обычно, как я и знал, покрытое тенью, пока свет от фонарного столба не осветил что-то в коридоре. Я сделал глубокий вдох, лёгкие замерли, а сердце остановилось, когда я увидел лицо Анджелы.

— Прости, не хотела тебя напугать, — сказала она.

Анджела была одета в длинный халат, который развевался вокруг её лодыжек, когда она вышла в лунный свет, проникающий через окно гостиной.

— Я услышала, как кто-то ходит по кухне, и вышла, чтобы убедиться, что это не Говард, — объяснила Анджела с доброй улыбкой. — Я не верю, что он не включит плиту и не забудет о ней.

Я кивнул, внезапно почувствовав себя неловко без повязки на глазу и рубашки. И чувствовал себя обнажённым под взглядом этой незнакомой женщины, и хотя не ощущал в её взгляде явного осуждения, я также не умела читать мысли.

— Я не хотел никого будить, — ответил, смущённо улыбаясь. — Просто спустился, чтобы попить воды.

Анджела указала на кресло, на котором я только что сидел.

— И сидеть одному в темноте?

Я безрадостно хмыкнул.

— Просто... о многом думал.

— Да, могу себе представить, — сказала она с понимающим вздохом. — Кейт рассказала мне о том, что происходит.

Я прищурился, глядя на пожилую женщину. Тени и недостаток света превратили морщины на её лице в глубокие впадины. Анджела наблюдала за мной, её поза была свободной и открытой, но я понял, что она тоже оценивала меня, когда наклонила голову и приподняла уголок рта в мягкой улыбке.

— Ты сейчас ко всем относишься с подозрением, — безошибочно угадала она.

— Не принимайте это близко к сердцу.

— Я не принимаю и понимаю, что тебе понадобится время, чтобы довериться мне. Но, если это имеет значение, клянусь, я люблю Говарда и его дочь. Я очень забочусь о них обоих. И не сделаю ничего, что могло бы причинить им вред.

Это было именно то, что сказал бы человек с дурными намерениями, но я всё равно кивнул.

— Пожалуй, пойду спать, — сказал я, поворачиваясь к лестнице, чтобы оставить Анджелу в гостиной.

— Хорошо, — ответила она. — Спокойной ночи, Рев.

— Спокойной...

— О! Пока не забыла, не мог бы ты передать Кейт, что звонили из автосервиса? Полагаю, её машина уже готова.

Я посмотрел на Анджелу, стоя у подножия лестницы.

— Да, конечно.

Затем что-то заставило меня скривить губы и спросить:

— Что, э-э... какая мастерская?

— О, «У Роя». Их семья всегда пользовалась только услугами Роя.

Никогда ещё у меня так быстро не пересыхало во рту. Никогда ещё сердце не билось так быстро, а ладони не становились такими липкими.

— Рой...

— Да, это недалеко отсюда.

— Я, э-э...

Я быстро глотнул воды, чтобы промочить горло.

— Я знаю эту мастерскую. Просто удивлён. Разве нет, э-э, более близких мастеров?

— О, есть, но Говард работал там давным-давно.

— Говард работал у Роя?

Анджела кивнула.

— Как я уже сказала, это было довольно давно. Мать Кейт... ну, она была немного неразборчивой в связях, и во время их развода выяснилось, что у неё была связь с Роем. Поэтому Говард ушёл из бизнеса и нашёл более высокооплачиваемую работу в Службе национальных парков. Но… — Анджела резко выдохнула и неловко рассмеялась. — Извини, я слишком много болтаю. Я дам тебе поспать.

Анджела протянула прохладную руку и коснулась моего запястья, затем быстро удалилась обратно по коридору, снова оставив меня одного в гостиной.

Я не мог дышать.

Едва мог моргать.

Говард — отец Кейт — знал Роя? Предположим, мы говорим о том самом Рое, который когда-то нанял, а затем уволил меня, что… было так. Я знал, что это так, без тени сомнения. Как это мог быть кто-то другой? Мне не требовалось подтверждения. И это означало только одно…

Кейт знала Роя, и он спал с её матерью.

«Зачем она вела там дела?»

— Охренеть, — прошептал я в гостиную, погруженную в темноту.

Рука, вцепившаяся в перила, задрожала. Удерживать стакан с водой стало всё труднее. И та часть моего мозга, которую я пытался заставить замолчать, наконец нарушила свой обет молчания и сказала: «Открой эту хренову дверь наверху».

Тошнотворный страх пронзил меня насквозь. Я не хотел подниматься наверх. Не хотел проходить мимо этой двери. Не хотел открывать её. Я не хотел забираться обратно в постель и притворяться, что не знаю того, что, как мне казалось, знал сейчас.

Твою мать. Почему это происходило? Почему это вообще должно было произойти?

— Я должен знать, — пробормотал себе под нос. Затем, прежде чем у меня появился шанс передумать, поспешил вверх по лестнице и открыл первую дверь справа.

Было темно, слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Я включил свет и...

Этот ужас начал погружать меня всё глубже и глубже в ад, которому я принадлежал, когда увидел белое кружево и постеры «Девочек Гилмор».

— О нет, — выдохнул я, и стакан с водой выскользнул из моей руки и с грохотом упал на пол у моих ног. — О, чёрт. О нет, нет, нет!

Кейт была Кэтлин Маклафлин. Индиго Скай была Кэтлин Маклафлин. Женщина, в которую я влюбился. Девушка, которая отвергла Нейта. Девушка, у которой он украл кошелёк, чтобы проникнуть в её дом...

— Ни хера себе, Нейт. Ты грёбаный мудак. Твою мать, ты ёбаный ублюдок.

Слёзы навернулись мне на глаза, когда я сделал шаг вглубь комнаты. Я запустил руки в волосы, пропуская пряди между пальцами и крепко удерживая их.

— О Боже, что мне теперь делать? Какого хрена мне…

— Рев?

Я зажмурился и опустил руки по бокам. Звук её сладкого голоса, отяжелевшего от сна и замешательства, всего несколько часов назад был самым приятным звуком, который я когда-либо слышал. Но теперь он пронзил меня, как стрела в сердце, причиняя боль, которую я никогда раньше не испытывал.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Кейт, шагая позади меня. — Это моя старая комната... до того, как я заняла комнату отца. Почему...

Она двигалась медленно, осторожно.

Я поднял взгляд к потолку, в моём мозгу роились мольбы, вопросы и желания, которые никогда не будут исполнены или на которые не будет ответа, потому что так, чёрт возьми, не бывает. Так никогда не могло быть. И всё, о чём я мог думать сейчас, был Нейт.

Нейт, Нейт, Нейт...

Мудак, от которого я никак не мог избавиться.

Ржавый гвоздь в гробу всех отношений, которые я когда-либо пытался завязать. Включая и эти. Потому что как я мог быть с ней? Как мог рисковать безопасностью Кейт, когда она никогда не будет в безопасности, пока он рядом?

И теперь я знал, что мне нужно делать.

— Мне нужно идти, — сказал я, стараясь, чтобы в моём голосе не было и намёка на эмоции.

Кейт помолчала секунду, а потом сказала:

— Но сейчас же пять утра. Почему бы тебе не вернуться в постель и...

— Я должен уйти, Кейт, — отрезал я, поворачиваясь к ней лицом.

Она вздрогнула и нахмурилась.

— Я не понимаю. Почему ты злишься? Что я такого сказала? Что…

— Тебя зовут Кэтлин Маклафлин.

Кейт посмотрела мне в глаза, затем также быстро опустила взгляд, сосредоточив внимание на моей груди.

«Потому что я монстр».

«И я всегда буду монстром, потому что я собираюсь разбить твоё долбанное сердце».

— К-как ты...

— Ты мне не сказала.

— Я... я не знала, что я... как ты узнал?

Я сделал шаг ближе, нависнув над ней в этой комнате, которая должна была быть чистой и священной. Но мы осквернили её — я! Я сделал это. Возможно, как соучастник, но это был я! И я целовал эти губы и предъявлял права на это тело своими губами и руками, и — Господи Иисусе, я трахал её, а она даже не знала, что я был здесь!

— Когда тебе было двадцать, у тебя украли кошелёк, — сказал я тихим голосом. Угрожающим.

Кейт открыла рот, потом снова закрыла, сделав шаг назад к двери. У неё дрожали руки.

— Как… как ты…

— Позже в тот же день кто-то вломился сюда. Кто-то украл у тебя. Твоё нижнее белье. Твои украшения.

Я подошёл на шаг ближе, и Кейт отступила ещё на шаг. Она была напугана.

Хорошо. Она должна бояться. Меня, того груза, который я принёс с собой.

— Ты… ты был…

— Да. Я. — Мерзкое слово обожгло мне язык, когда я уставился на неё, дрожащую передо мной. Некоторые мужчины находили в этом силу — в запугивании, но я находил только стыд. В этот момент я ненавидел себя, но мне было на это наплевать.

Смесь гнева и печали наполнила её глаза, когда она сжала губы и пошла назад, прочь от меня, пока не запнулась о порог двери и, спотыкаясь, не вышла в коридор. Я подавил желание схватить Кейт за руки, чтобы поддержать, когда она схватилась за стену и выпрямилась.

— Почему ты так со мной поступаешь? — прошептала девушка.

Я прошёл мимо Кейт по коридору в спальню, где нашёл свою одежду. Сгрёб шмотки в охапку, не заботясь о том, чтобы одеться, и думая только о том, как бы убраться к чёртовой матери из этого дома и оказаться как можно дальше от Кейт. Всё, чего я хотел, — это обеспечить её безопасность, но со мной она не могла обрести этого. Пока я не освободился от цепей, висевших на моей шее, навсегда привязывающих меня к Нейту.

Это было так, словно я продал душу чёртовому дьяволу.

Я натянул обувь, схватил телефон и ключи и направился обратно по коридору, где Кейт по-прежнему стояла, прижавшись к стене. Она смотрела на меня глазами, затуманенными ужасом, а не любовью, которую я видел всего несколько часов назад.

Моё сердце разрывалось, но всё было в порядке. Я заслужил это.

— Убирайся, — прошипела она, найдя в себе силы говорить.

— Не волнуйся, Кейт. Я ухожу.

— Никогда не возвращайся, понял? Или, клянусь Богом, Реван, я вызову полицию.

— Хорошо, — сказал я, останавливаясь на пути вниз по лестнице, оглянулся через плечо и искренне кивнул. — Вызывай копов. Следи за камерами. Удали мой грёбаный номер. Забудь о моём существовании, Кейт. Ты меня слышишь? Забудь меня, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что с тобой больше ничего не случится, — эмоции сквозили в моём голосе, когда я говорил.

Когда я увидел, как в её глазах вспыхнула искорка надежды, развернулся и поспешил вниз по лестнице, держа в руках свои вещи.

Она заплакала у меня за спиной.

Прежде чем уйти, я уставился на дверь, не смея посмотреть на неё.

— Я серьёзно, Кейт. Удали мой номер и забудь моё имя. Забудь обо всём, что произошло.

Девушка задыхалась от рыданий, и мои ноги требовали, чтобы я подошёл к ней, обнял, поцеловал, объяснил ей всё, пока она не простит меня.

Но я проигнорировал все эти требования, когда она прошептала прерывающимся голосом:

— Но я любила тебя.

Я открыл дверь и сглотнул комок, подступивший к горлу.

— Ну, мне очень жаль, — ответил я, уходя и закрывая за собой дверь.

И пока я шёл к своей машине, шлёпая развязанными шнурками ботинок по дороге, пробормотал:

— Я чертовски сожалею обо всём.