В обычную ночь я бы вернулся домой и на цыпочках прошёл по дому, стараясь не касаться каждой расшатанной половицы и дверной петли, которые отчаянно нуждались в смазке. В обычный вечер был бы внимателен и насторожен, независимо от того, насколько был уставшим, потому что всегда с уважением относился к тому факту, что мои родители спали в соседней комнате.

Но сегодняшний вечер не был обычным.

Я ехал по тёмным улицам, остро ощущая, как моё сердце с каждым ударом о грудную клетку становится на один оглушительный удар ближе к взрыву. Кейт сидела рядом со мной в довольном молчании, время от времени посылая мне застенчивые понимающие улыбки. Даже в темноте машины я видел, что её щёки раскраснелись, а глаза горели предвкушением, возбуждением и голодом.

Я годами представлял себе, каково это — оказаться с ней в моей постели. Тысячу раз перебирал этот сценарий, как будто репетировал реплики для фильма, в котором мне никогда не суждено было сняться. Но особенность фантазий в том, что ты никогда по-настоящему не веришь, что они станут твоей реальностью. И теперь, когда подъезжал к дому родителей, я почувствовал сильное давление от осознания того, что я вот-вот займусь сексом с девушкой своей мечты.

«Не облажайся, — бесконечно повторял мой мозг. — Я знаю, что прошло много времени, но если ты собираешься трахнуть её, тебе лучше сделать это хорошо. Не облажайся».

— Ты такой тихий, — заметила Кейт.

— Просто сосредоточен, — ответил я, не отрывая глаз от дороги.

Меньше всего на свете я хотел попасть в автомобильную аварию и лишить себя возможности заснуть с ней в объятиях.

«Как романтично», — услышал я в голове голос Нейта, и чуть не рассмеялся.

Я всегда был более романтичным из нас двоих — это, наверное, само собой разумеется, — но романтика, царящая в моей голове, была сильнее, чем я мог себе представить.

— Ты нервничаешь?

Короткий смешок вырвался из моей груди.

— Если честно, да, я нервничаю.

Боже, было облегчением сказать это вслух, и неуверенность в моём голосе заставила её рассмеяться.

— О, пожалуйста, только не говори мне, что ты лгал, когда говорил, что уже не девственник, — поддразнила Кейт, и в её игривых глазах отражались уличные фонари, ведущие к дому моего детства. Затем она передумала и, постучав пальцем по подбородку, продолжила: — Хотя… быть твоей первой во всём...

Эта мысль заставила меня пожалеть, что я не подождал целую вечность, пока смогу назвать Кейт своей, прежде чем отдаться женщине, которая в то время что-то значила для меня, но не вечность. Однако у меня не было машины времени, и я не мог взять назад то, что сказал ей о своём прошлом.

— Нет, определённо не девственник, — ещё раз подтвердил я с ухмылкой.

— Что ж, подумай о каждой женщине, с которой ты когда-либо был, потому что я собираюсь заставить тебя забыть об их существовании.

Этот комментарий заставил меня резко повернуться к ней, удивлённый и увеселённый, и, охренеть, я был возбуждён, и Кейт рассмеялась, её щёки потемнели в тени.

— Это должна была быть моя реплика, — пошутил я.

Она слегка закатила глаза и сказала:

— О, Реван...

Услышав своё полное имя из её уст, моё бешеное сердце замерло, и я выдохнул:

— Что?

— Ты уже заставил меня забыть о них.

С замиранием сердца я подъехал к обочине и посмотрел мимо Кейт на тёмные окна на верхнем этаже. Мама и папа спали; они всегда спали, когда я возвращался домой. Родители доверяли мне, как взрослому человеку, живущему в их доме. И я вдруг забеспокоился, что они будут разочарованы, когда узнают, что я привёл в дом женщину.

Какой была бы их реакция утром? Мне было почти стыдно признаться, что эта тема никогда не поднималась. Конечно, они знали о моих бывших девушках и не были в неведении о том, что я с ними делал. Но под их крышей...

Боже, мой желудок скрутило в тысячу немыслимых узлов из-за тысячи причин, и я не знал, как с ними справиться, кроме как просто нырнуть с головой и решать проблемы по мере их появления.

— Насколько тихо ты можешь вести себя? — спросил я, понижая голос и расстёгивая ремень безопасности, как будто был хоть какой-то шанс, что родители услышат меня в машине.

Она одарила меня непристойной ухмылкой.

— Ты спрашиваешь, люблю ли я кричать?

Мой бедный член едва мог выдержать это. Я застонал и откинул голову на спинку сиденья, закатив глаза, как бы говоря: «Ты прекрасно знаешь, о чём я спрашиваю, и это не то».

Кейт тихо рассмеялась.

— Я буду вести себя очень тихо, обещаю.

И она сдержала это обещание, пройдя весь путь от тротуара до крыльца, через дверь и гостиную, а затем на цыпочках поднялась по лестнице в мою открытую спальню. Я приложил палец к губам, включил свет и осторожно закрыл дверь, поморщившись, когда петли заскрипели в знак протеста, пока дверь не закрылась.

— Я всё время забываю смазать эту чёртову штуку, — пробормотал я, понизив голос и поворачивая замок. — Но, с другой стороны, у меня никогда не было причины об этом заботиться.

— Значит, ты действительно не приводишь женщин домой, — прошептала Кейт так, словно на самом деле была удивлена.

— Ты что, думала, я шучу? — фыркнул и повернулся к Кейт, только чтобы обнаружить, что она начала самостоятельную экскурсию по моей детской спальне, которая, к сожалению, всё ещё выглядела так, как будто принадлежала старшекласснику.

Она насмешливо скривила губы, глядя на стереосистему на пять дисков и стопки компакт-дисков, всё ещё сложенные рядом с ней.

— Винтаж, — прокомментировала Кейт, затем оглянулась через плечо и сказала: — И честно? Да, я думала, что ты, возможно, немного преувеличиваешь.

Я пожал плечами, стягивая куртку с плеч.

— Я не был популярным парнем, — сухо объяснил я. — Потом я бросил школу, получил аттестат о среднем образовании и поступил в профессиональное училище, которое не было лучшим местом для знакомства с девушками. Мы с Нейтом устроились на работу сразу после окончания учёбы, а вскоре после этого нашли квартиру, так что...

— Нейт... — Кейт коснулась верхней части моего комода, заваленного сложенной одеждой, которую нужно было убрать, затем повернулась, чтобы встретиться со мной взглядом. — Парень Кристал?

Я кивнул и повесил куртку на крючок с обратной стороны двери, не сводя глаз с Кейт, как будто она могла исчезнуть, если я это сделаю.

— Да, именно он.

— Итак, когда ты говоришь, что вы были хорошими друзьями, ты имеешь в виду...

— Мы были братьями, — сказал я почти шёпотом, нахмурившись, вспоминая, что сказал Нейт после того, как дом его матери сгорел дотла.

«Мы можем быть как настоящие братья».

— Он твой брат?

Я быстро покачал головой, отгоняя старые воспоминания в пыльный уголок своего сознания, где им самое место.

— Нет, не настоящие братья, но...

Я прошёл дальше в комнату, сел на кровать, потёр ладонями щёки, а затем опустил руки на бёдра.

— Мы были близки в детстве. Потом, после смерти его матери, мои родители взяли его к себе, и с тех пор мы жили вместе, пока несколько лет назад я не переехал обратно сюда.

Кейт задумчиво кивнула, устремив взгляд на кровать. Она нервно мяла пальцы, а на лице внезапно отразилось сожаление и противоречивые чувства. О чём она думала? По выражению её лица я не мог понять, хотела ли она развернуться и убежать или сломаться и признаться во всех душераздирающих подробностях, которые мне ещё предстояло узнать о её жизни.

— Что не так? — спросил я, с любопытством наклонив голову.

— Просто мне грустно, наверное, что мы... люди... можем быть так близки с кем-то, а потом, в один день, это просто... заканчивается, — нахмурила брови Кейт. — Я никогда не могла понять, как это происходит. Не пойми меня неправильно, я тоже прошла через это. Я не помню, когда в последний раз разговаривала со своими сёстрами или мамой, и понятия не имею, когда мне снова захочется это сделать. Но… как это могло случиться?

Я отвернулся, уставившись в какую-то точку на полу, и пожал плечами.

— Не знаю. Я, наверное, никогда раньше об этом не задумывался. Но что касается Нейта, я… думаю, я наконец понял, что мы никогда не будем… расти, если не разлучимся.

Кейт подняла взгляд, но тут же перевела его, избегая меня, и уставилась в пустой потолок над головой. Она нервно теребила руки, покусывая губу. Я узнал этот взгляд, эту нерешительность и неуверенность. Также она смотрела на меня в ресторане пару недель назад. Как будто момент испарился, оставив после себя только красивую оболочку женщины, которая хотела только одного — спрятаться от мира. А может, это было только моё впечатление.

— Эй, — наклонился вперёд, опершись локтем на одно колено, и протянул другую руку к её руке, — поговори со мной.

Кейт выдохнула, открыв рот, и слабо пожала плечами, держа мою руку, но не сжимая. Она облизнула губы, а затем сказала:

— Я… я не должна была…

Ее голос дрогнул, и девушка сглотнула.

— Я не должна была этого делать, — выдавила Кейт.

— Делать что? — спросил я, не понимая.

Моё сердце бешено колотилось в груди, я боялся, что каким-то образом разрушил все шансы на то, чтобы у нас что-то получилось... но что я вообще сделал? Вдруг она показалась мне такой же предсказуемой, как всегда был Нейт. Всегда в двух секундах от срыва, потери контроля... да от чего угодно.

Кейт быстро заморгала, снова сглотнула и, наконец, встретилась со мной взглядом.

— Я не должна была полюбить тебя, — прошептала она.

Я в шоке поднял брови — она любит меня?! — но тут же опустил их, обеспокоенный.

— Подожди, подожди, подожди... ты не должна была... но что... почему? Что... что ты имеешь в виду? — Я запинался, как нелепый идиот, который только что забыл, как составлять связные предложения — потому что, охренеть же, она любила меня?! И вот так я об этом узнал? В этот момент явной паники и чего-то, слишком похожего на сожаление, чтобы чувствовать себя комфортно?

Кейт фыркнула и вырвала свою руку из моей. Я подумал, что она уйдёт, но она не ушла. Вместо этого Кейт плюхнулась рядом со мной на кровать, наклонилась вперёд, закрыла лицо ладонями и с отчаянием застонала.

— Господи, — пробормотал я, уставившись на пятно на ковре в моей спальне, оставшееся после того, как я в девять лет уронил стакан виноградной газировки. — Если бы я знал, что любить меня будет так ужасно, я бы...

— Я полагаю, твои родители женаты, — поспешила прервать меня Кейт, опустив ладони на колени.

Я кивнул.

— Ага, это так.

— Понятно. И они счастливы, я полагаю?

— Да, то есть, я никогда не спрашивал, но...

— Мои родители ненавидели друг друга с тех пор, как я себя помню, — продолжила Кейт, не отрывая взгляда от пола.

Возможно, она смотрела на то же самое фиолетовое пятно.

— Они постоянно ссорились — по-настоящему ссорились. Они были несчастны. Их отношения строились на примирительном сексе и токсичности, пока мама не призналась, что переспала практически со всеми друзьями моего отца, включая его старого делового партнёра. И мама ушла жить к своему грёбаному парню, — сказала Кейт, гнев и обида сквозили в каждом слове. — И только после того как мама ушла, я поняла, что проблема была в ней. Мой отец... он не был идеальным, но он старался, понимаешь? Но она постоянно затевала с ним какие-то ссоры, пока просто не решила... перестать. И я этого не понимаю. Никогда не понимала. Что-то с самого начала свело их вместе. Они полюбили друг друга. Они хотели друг друга... пока она не перестала хотеть его.

— А он когда-нибудь переставал её любить? — тихо спросил я, не зная, что ещё сказать.

Кейт едва заметно покачала головой.

— Не думаю. То есть… он никогда не встречался с другими. Но у него и времени особо не было, пока он не заболел, так что… — вздохнула Кейт. — Думаю, отец считал, что подвёл её или что-то в этом роде. Как будто это он делал её такой офигенно несчастной и злой всё грёбаное время — и кто, чёрт возьми, знает? Может, так оно и было. Но отец никогда не бил маму, никогда не бил нас, никогда... не причинял нам такой боли, как она ему — по крайней мере, я об этом не знаю — и я просто думаю, что же такого ужасного сделал отец, чтобы заслужить то, что она с ним сделала?

Я покачал головой, не имея ни малейшего представления, с чего начать.

— Я... я не знаю...

Кейт резко повернулась ко мне и выпалила:

— Что Нейт тебе сделал?

Я наклонил голову и прищурился, уловив обвинение, сквозившее в каждом слове.

— Как ты можешь...

— Ты сказал, что вы были как братья. Сказал, что вы были близки. Его мама умерла. А ты... что? Он тебе надоел, и ты...

Я поднял руку, желая остановить эту внезапную атаку на мой характер, и в то же время остро ощущая, как чувство вины пробирает меня до костей.

— Ладно, ладно, послушай меня, — осторожно сказал я, наконец-то понимая и ненавидя недоверие, которое теперь отражалось в её глазах — Что случилось с Нейтом... Я взял на себя вину за то, что он натворил на работе. Нейт позволил мне взять вину на себя, и я потерял работу. Он даже глазом не моргнул. Нейт просто... позволил этому случиться, и я был в ярости. Я остался без работы. И не мог позволить себе вносить свою долю арендной платы, поэтому вернулся домой. Это было катализатором, но были и другие причины. Нейт разрушал отношения. Он ранил меня. Понятно? Ты спрашивала меня раньше, был ли он плохим парнем, и ответ — да, он был плохим. Даже злым. Нейт был плохим для меня и плохим для себя. Мне пришлось поступить эгоистично и вычеркнуть его из своей жизни. Иначе он утянул бы меня за собой, а я не мог этого допустить. Это должно было произойти, потому что иначе я не был бы там, где я сейчас.

Война, бушевавшая в глазах Кейт, утихла, но горечь всё ещё горела в уголках её ярких радужек, когда она сдержанно рассмеялась.

— Что, в спальне твоего детства в доме твоих родителей? — сардонически пробормотала она.

— Господи, Кейт, — пробормотал я в ответ, поднимая взгляд к потолку. — Я не это имел в виду. Меня бы здесь не было. Меня бы не было с тобой. И на случай, если ты до сих пор этого не понял, я тоже тебя чертовски люблю, и мне жаль, если тебе это кажется концом света, но для меня это...

— Я боюсь — выпалила Кейт, прежде чем прикусить язык.

— Меня?

— Да! — воскликнула она, прежде чем опомниться и прикрыть рот рукой. — Я боюсь тебя, боюсь потерять тебя, боюсь, что ты просто... ни с того ни с сего решишь, что не хочешь больше быть со мной, боюсь оттолкнуть тебя, боюсь...

— Ага, и я боюсь, что проснусь и пойму, что всё это был всего лишь грёбаный сон, — перебил я, беря её за руку. — Послушай, я не знаю, что будет дальше, но знаю точно, что последние девять лет я мысленно возносил тебя на пьедестал. Каждую женщину, с которой я когда-либо был, сравнивал с тобой.

Уголок её рта изогнулся в жалкой улыбке, когда она коснулась своим плечом моего.

— Мы уверены, что ты не мой преследователь?

— Да, но я не уверен, что Сола это убедило, — пробурчал я саркастически. — Но серьёзно, если за всё это время меня не тошнило от воспоминаний о тебе, то не могу себе представить, что когда-нибудь устану от тебя, потому что, милая, я чувствую, что сейчас выиграл чёртов джек-пот. Но... если по какой-то причине я когда-нибудь устану, я не уеду из города, ладно? Ты узнаешь. Обещаю.

— Нейт знал? — тихо спросила Кейт, всё ещё не в силах поднять на меня взгляд. Но она держала меня за руку, и я воспринял это как хороший знак.

— Если он не знал, то он более несведущий, чем я думал, — сказал я. — И, эй, мы с Нейтом решаем наши проблемы. Так что прими это как хороший знак.

Наконец она посмотрела мне в глаза, и я с облегчением выдохнул.

— Но ты всё равно ему не доверяешь, — осторожно сказала Кейт.

— Нет, — честно ответил я. — Но я открыт для этой идеи. Я просто...

— Тебе нужно время — я понимаю.

Она прижалась плечом к моему и закрыла лицо рукой, застонав.

— Боже, прости. Ты, наверное, думаешь, что я совсем спятила.

— Не-а, — сказал я, переплетая свои пальцы с её. — Я просто люблю тебя.

Её пульс участился от моего прикосновения.

— Но я... я здесь, сравниваю твоего старого друга с браком моих родителей, и...

— Я всё ещё люблю тебя, — сказал я, поднося её руку к своим губам и запечатлевая поцелуй на внутренней стороне запястья.

— И я полностью испортила этот чёртов вечер, и я так устала, и...

— И я всё равно люблю тебя, — сказал я, поцеловав её большой палец.

Она вздохнула, успокаиваясь.

— Да, — тихо сказала Кейт, поворачивая голову, чтобы встретиться со мной взглядом, не давая мне опомниться от признания, которое я так жаждал услышать. — Я тоже тебя люблю.

Услышать эти слова из её уст и почувствовать их в своей груди — сначала мягко, а затем взорвавшись от удара — было всем, что мне нужно, чтобы почувствовать, что моя жизнь полна. Как будто в тридцать один год я достиг вершины своего предназначения на Земле и мог уйти, зная, что обрёл чистое и истинное счастье.

Это был самый глупый момент в моей жизни, возможно, самый слащавый, но когда я подался вперёд и прижался губами к её губам в сокрушительном, причиняющем боль поцелуе, мне было по барабану, насколько это было глупо. Потому что это было наше.

Мой язык вторгся в её рот без приглашения, и Кейт застонала в ответ, протягивая руки, чтобы взъерошить мои вечно растрёпанные волосы. Наши головы встретились, танцуя в хореографии, которую мы оба каким-то образом запомнили, когда она повернулась и оседлала мои колени одним быстрым, плавным движением.

«Я уже был здесь раньше», — мгновенно подумал я, вспомнив событие многолетней давности, когда мы были окутаны тьмой клуба, гремела музыка и все взгляды были устремлены на нас, но мне было всё равно.

«Тогда мне не разрешалось этого делать», — подумал я, когда одной рукой обхватил её грудь через толстовку с капюшоном.

Кейт выгнула спину, сильнее прижимаясь к моей ладони. Я сжал, она застонала. Потом провёл большим пальцем по набухшему соску, заметному даже под лифчиком, и её губы приоткрылись в судорожном вздохе. Это был восхитительный, дразнящий обмен взаимностью, когда она несколько раз потёрлась своими бёдрами о мои, и я усмехнулся ей в губы.

— Ты снова пытаешься заставить меня кончить в штаны? — спросил я, не в силах сдержать широкую улыбку.

— Нет, — сказала Кейт, изображая невинность, и, оставив волосы, обхватила меня за плечи. — Но если ты хочешь, я могу.

— О, ты так думаешь? — приподнял бровь, чтобы подчеркнуть свою ухмылку.

— Не забывай, я профессионал, — ответила она с лукавым блеском в глазах.

— Ага, — пробормотал я, фыркнув от смеха. — Профессиональная дразнилка.

Я кивнул головой.

— Ложись.

Кейт попыталась сдержать улыбку, но её губы приоткрылись в притворном шоке, и она в ужасе ахнула.

— Ты что, отдаёшь мне приказы?

— Милая, возможно, мне придётся притворяться, что между нами ничего нет, пока мы работаем, но прямо сейчас, в этой комнате, ты моя, — сказал я. — А теперь ложись.

Щёки Кейт вспыхнули ярким румянцем, и она прикусила нижнюю губу, прежде чем ответить:

— Да, сэр.

Кейт встала с моих колен и, не отрывая от меня взгляда, провела ногтями по моим плечам. Она провела руками в грациозном, замедленном танце по бёдрам, животу и полным округлостям грудей, пока не дотянулась до молнии на воротнике толстовки. Одна рука задержалась у основания шеи, а другая потянула за молнию вниз, вниз, вниз, пока она не расстегнулась, и обе стороны толстовки распахнулись, обнажая только украшенный драгоценностями пупок и чёрный лифчик.

— Ни хрена себе, Кейт, — пробормотал я, качая головой, окидывая взглядом её гладкую, безупречную кожу.

Капец, сколько времени она, наверное, тратит, чтобы выглядеть так чертовски идеально... Я мог только догадываться, и осознание того, что в этот момент всё это было для меня, было, вероятно, самым близким к нирване, что я когда-либо испытывал в этом мире.

Толстовка соскользнула с её плеч и рук, мягко упав на пол у ног. Кейт кружила бёдрами в гипнотическом танце, и повернувшись, опустила руки на талию, и медленно, с дразнящей точностью стянула с бёдер спортивные штаны, сантиметр за сантиметром обнажая свою красивую, округлую попку.

— Ты что, хочешь меня убить? — пробормотал я, когда она наклонилась, стягивая штаны до щиколоток.

— Нет, — ответила Кейт, откидывая назад свои розовые волосы и выпрямляясь. Она оглянулась через плечо, теребя большими пальцами чёрные стринги. — Я хочу, чтобы ты возбудился. Получается?

Я поднял на неё глаза с невозмутимым видом.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

— Тогда, полагаю, моя работа здесь закончена, — весело ответила Кейт, наклоняясь, чтобы дотянуться до своих штанов.

Кейт начала натягивать штаны, и я схватил её за талию.

— О, нет, ты этого не сделаешь, — прорычал я, обнял её и упал на кровать, увлекая девушку за собой.

Удивлённый визг Кейт сменился взрывом смеха. Мы лежали на моём матрасе, Кейт касалась руками моих щёк, а я зарылся руками глубоко в её волосы цвета жевательной резинки. Она притянула меня к себе для ещё одного бесконечного поцелуя, обхватив мою ногу своей ногой и притягивая моё покрытое джинсами бедро к вершине между её бёдрами.

«Она так же влажна, как я твёрд?» — подумал я и провёл рукой вниз, между нашими телами, чтобы скользнуть пальцами под её шелковистые трусики, затем всё ниже и ниже, пока не нашёл то, что искал.

— Твою мать, — простонал я в её открытый рот, когда один палец, а затем и два легко оказались внутри её тугого, влажного жара.

Осознание того, что я прикасаюсь к ней — девушке моей мечты, женщине, которая на протяжении многих лет была героиней большинства моих фантазий, — было достаточно, чтобы моя голова закружилась в головокружительном вихре неверия и отчаяния, чтобы этот момент длился вечно. Каждая прошедшая секунда, каждый сдавленный стон, срывающийся с её уст на мой язык... всё это было так мимолётно, проносясь между моими двигающимися пальцами, и я знал, что это закончится раньше, чем я хотел.

Чёрт, если бы всё было по-моему, это никогда бы не закончилось.

— Реван.

Звук моего имени, мурлыкающего у моего уха, ощущение его на губах…

Мои вены пульсировали от острого желания высвободить свою ноющую эрекцию и войти в неё, сильно и быстро, и когда Кейт потянула меня за запястье, я почувствовал, что это чувство взаимно.

— Трахни меня. — Её голос был прерывистым, сдавленным от желания. — Сейчас, пожалуйста, Боже.

— Ты должна знать, что не стоит называть мужчину Богом, — поддразнил я, улыбаясь так широко, что стало аж больно. — Я уже чувствую, как растёт моё эго.

— О, так мы это называем?

Кейт отпустила моё запястье, и погладила переднюю часть моих джинсов, скользя пальцами по всей длине члена. Она одобрительно хмыкнула, и я не был уверен, что моё эго способно раздуться ещё больше, чем оно уже раздулось.

Я не хотел отрывать свои конечности от её, и когда сел, чтобы снять рубашку, сразу же почувствовал её отсутствие, что было так же нелепо, как и звучало, но, чёрт возьми... я любил Кейт. Любил её так, как не думал, что это возможно. Я любил Кейт так, как всегда считал ерундой — так, как поют в песнях, так, как в тех дешёвых мелодрамах, которые мама смотрела, когда папа не занимал телевизор.

Её полуприкрытый взгляд остановился на мне, пальцы задержались в ложбинке между грудями. Губы изогнулись, и на уголках появилась нерешительная улыбка.

— Почему ты так смотришь на меня? — прошептала Кейт, когда я опустился на колени на кровати, расстёгивая молнию на джинсах.

Я сглотнул, пытаясь прогнать комок в горле, но он остался на месте.

— Я просто... — Я выдохнул и покачал головой. — Не могу поверить, что ты здесь.

Кейт протянула руку, помогая мне стянуть джинсы с бёдер, и тихо ответила:

— Я здесь.

Джинсы были сброшены на пол, и руки Кейт оказались на поясе моих боксёров, не теряя ни секунды, чтобы избавиться и от них. Я лежал рядом с девушкой, расстёгивая лифчик, срывая с неё клочок ткани, который она называла нижним бельём, и мы оба были голые, обнажённые друг перед другом так, как я думал, что это будет только в моих мечтах, но теперь стало реальностью. Мои губы искали её, когда Кейт взяла на себя инициативу, перекинув ногу через моё бедро и рукой направив мою эрекцию в то место, о котором я всегда мечтал, но никогда не думал, что оно станет моим домом.

— Подожди, — поспешно сказал я, вопрос повис в воздухе, и она покачала головой. — Ты...

— Принимаешь противозачаточные? — Кейт кивнула, сжимая меня рукой с такой уверенностью, что я застонал. — Всё в порядке, да, просто...

Я рванулся вперёд, прежде чем Кейт успела закончить фразу, и мы одновременно вздохнули с чувством, которое я мог бы описать только как облегчение, как будто мы годами ждали этого момента, этой связи, чтобы вернуть домой ещё одну частичку наших душ.

Это было завершением, и как бы сильно я не хотел говорить, что это было всё, я подумал, что, возможно, так оно и могло бы быть.

Мы лежали неподвижно, вцепившись друг в друга, тяжело дыша и привыкая к новому и невероятному ощущению быть вместе.

Я коснулся лбом её лба, и, глубоко вздохнув, начал двигаться. Не торопясь. Не спеша, но желая прочувствовать всё. Внутрь, наружу. Внутрь, наружу. Внутрь... блядь. Я замедлил ритм, боясь, что снова опозорюсь в её присутствии, но, чёрт возьми…

— Почему в тебе так охрененно? — подумал я вслух, сглотнув.

— Ты тоже невероятный. — Её голос был хриплым, как будто она не разговаривала несколько дней, не привыкшим и охрипшим. — Боже мой, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Кейт говорила так, словно этот момент был единственным, что поддерживало в ней жизнь. Как будто эта кровать, эта комната были пределом блаженства. Я. Она прильнула к моей шее, запустив кончики пальцев в волосы на затылке. Кейт прижалась губами к моим, скуля от желания, дыша через нос, пока двигала бёдрами, ища большего, а я искал в себе силы, чтобы не взорваться.

Но я не хотел её разочаровывать.

Поэтому нахмурил брови, задержал дыхание и встречал её толчок за толчком, медленно, осторожно. Отчаянно пытаясь не обращать внимания на то, насколько правильным, прекрасным, совершенным казалось её тело, обвившееся вокруг моего.

— Ложись на спину, — пробормотала Кейт, прежде чем прикусить мою нижнюю губу.

Я ничего не сказал, но послушался, перевернулся и увлёк девушку за собой. Когда Кейт оседлала мою талию, мой член всё ещё был погружен в неё, и я окинул взглядом её тело, предназначенное для страниц непристойного журнала, я понял — я знал, — что самый счастливый мужчина на всей этой грёбаной планете.

Она прошлась ногтями по моей груди. Пронзив кожу и оставив следы в виде полумесяца. Я наслаждался слиянием боли и удовольствия, пока Кейт скакала на мне с плотской решимостью добраться до финиша. Одна гибкая рука скользнула ниже, по моему животу, к тому месту, где её тело соприкасалось с моим, и я разрывался между желанием увидеть её глаза, затуманенные дымкой вожделения и эйфории, и её пальцы, скользящие по местам, которые я жаждал попробовать на вкус.

— Ты близок? — спросила она.

— Любимая, — выдавил я из себя хриплый смешок, — я был близок.

Её лицо озарилось радостной улыбкой, щёки порозовели.

— Ты можешь кончить со мной?

Я беспорядочно кивнул.

— Просто скажи, когда.

И, чёрт возьми, она это сделала. Всего через несколько секунд, работая пальцами и наблюдая за мной с прикушенной губой и вздымающейся грудью, она управляла моим оргазмом как своим собственным. Кейт откинула голову назад, вонзила ногти в мою грудь и, я был уверен, оставила следы. Её голос повысился, и я быстро сел, чтобы прижаться губами к её губам, глотая крики и стоны, пока мы вместе катались на волне за волной эйфории.

Затем мы рухнули на матрас, покрывая поцелуями щёки, шеи, подбородки и губы. Улыбаясь и хихикая, мы чувствовали себя моложе и бодрее, чем были вчера.

— О Боже, — простонала Кейт, уткнувшись мне в плечо, а затем залилась дрожащим смехом. — Я так рада, что не была твоей первой.

Я рассмеялся, пробегая пальцами по её волосам.

— Думаю, это первый раз, когда женщина рада, что мужчина покутил, прежде чем быть с ней...

Она приподнялась на локте и посмотрела на меня сверху вниз.

— Ну, я имею в виду, о скольких женщинах мы здесь говорим?

Я глубоко вздохнул, поднял руку и начал считать на пальцах, только для того, чтобы притвориться, что сбился со счёта, и начать сначала.

Глаза Кейт расширились от смеха, и она толкнула меня в плечо.

— Ой, да ладно!

— Было две, — наконец признался я. — Обе были подружками.

Она подпёрла щёку ладонью.

— Кто была первой?

— Эмили, — сказал я, произнеся это имя вслух впервые за много лет.

— Эмили, — выдохнула Кейт, закрыв глаза, как будто только что сделала глоток вина и катала его по языку. — Она была хороша?

Недоверчивый смешок вырвался из моей груди.

— Какого дьявола ты задаёшь мне эти вопросы?

Кейт невинно пожала плечами.

— Потому что на её месте могла быть я, — ответила она. — Я могла бы быть твоей первой, если бы ты пошёл со мной домой в ту ночь, так что… мне просто интересно... была ли она хороша.

— Ты имеешь в виду, лучше, чем ты?

Кейт закатила глаза и снова прижалась к моему плечу.

— Мне всё равно, была ли она лучше меня.

— Ну, она не была, — сказал я, обнимая её за спину. — И да, она была неплоха. Не то чтобы у меня было с чем сравнивать в то время, но...

— Секс есть секс, а ты мужчина, я понимаю, — ответила Кейт дразнящим голосом. — Ты мог бы трахнуть козу, и это было бы неплохо.

Я фыркнул от смеха.

— Ну, сейчас ты просто ведёшь себя отвратительно, но ладно.

Кейт положила руку мне на грудь и уткнулась носом в шею. Минуты шли, и её дыхание стало более глубоким. Я подумал, что она, возможно, заснула, и, несмотря на то, что на нас падал верхний свет, усталость накатила на меня, как грузовой поезд. Я не спал почти сутки, и вдруг не мог вспомнить, когда в последний раз был таким уставшим.

Повинуясь чисто мышечной памяти, я снял повязку с глаза и бросил на тумбочку. Мне никогда не нравилось спать в ней. Затем я прижался щекой к макушке Кейт, такой чертовски счастливый и едва способный поверить, что она здесь, и начал погружаться в сон.

Но Кейт пошевелилась подо мной и села.

— Мне нужно в туалет, — тихо объявила она. — Где...

Она оборвала себя, когда оглянулась на меня через плечо. Её рот остался открытым, а глаза скользили по моему лицу. Сначала я не понял, на что она смотрит, но, прежде чем спросить, вспомнил, что Кейт никогда не видела меня без повязки. Стыд и смущение залили мои щёки, лицо запылало, и я знал, что если я это чувствую, то она это видит.

Я протянул руку, чтобы взять с тумбочки брошенную повязку.

— Прости, — пробормотал я, приподнимаясь, чтобы надеть повязку обратно. — Я... я не...

— Нет, не надо, — сказала она, положив руку мне на плечо. — Прости. Я не должна была... Я просто никогда... — Кейт глубоко вздохнула, закрыла глаза и слегка покачала головой. — Я просто не знала, чего ожидать, вот и всё.

— Всё в порядке, — сказал я.

Я не мог винить Кейт за то, что она была шокирована видом рубцовой ткани, пересекавшей сшитую бровь и едва заметное сросшееся веко, или тёмной, пустой глазницы на том месте, где когда-то был мой правый глаз. Большинству людей это доставляло неудобство, даже тем, кого я знал дольше всех, и я не ожидал, что с ней всё будет по-другому.

Но я заметил, что Кейт не вздрогнула. Это не испугало её, и это… ну, это было что-то, не так ли?

Кейт прочистила горло и посмотрела на меня так, словно я был человеком с двумя нормальными, функционирующими глазами, и спросила:

— Где туалет?

У меня перехватило горло, в груди стало тяжело. Эмоции захлестнули меня быстрее, чем я успел среагировать, и я моргнул, поражённый и чертовски благодарный.

Я указал на дверь.

— Через холл, — сказал я. — Дверь всегда открыта, если там никого нет.

* * *

Кейт попросила одолжить ей рубашку. Я достал одну из ящика комода, и она надела её, прежде чем на цыпочках выйти из моей комнаты. Кейт оставила меня стоять перед зеркалом комода, спокойно разглядывая себя, наверное, впервые за... чёрт, я даже не могу сказать, за сколько времени. И я стоял там, гадая, как, на хрен, такой парень, как я, смог заполучить такую феноменальную женщину, как она... и есть ли у меня шанс удержать её. Не только на сегодняшний вечер или завтра, но и на недели, месяцы, годы спустя. Проклятье, даже навсегда, если бы всё было по-моему.

Но такие парни, как я, блин...

Нам нелегко даётся удача, не так ли? И то немногое, что встречается на нашем пути, не задерживается надолго.

По крайней мере, в моём случае.