Сол вернулся в «Полуночный лотос» через неделю после того, как Тайсон Мерфи вывихнул ему запястье. Он появился с повязкой под рукавом пиджака, и когда я спросил, уверен ли тот, что справится с работой, Сол лишь сердито посмотрел на меня и сказал:

— Не зли меня, Рев. Это была адская неделя.

Я хотел съязвить и сказать Солу, что тот понятия не имеет, что такое адская неделя, учитывая моё недосыпание, но затем он продолжил, показав мне свою забинтованную левую руку, и сказал:

— Во вторник я обжёг руку, пытаясь приготовить еду, так что последние несколько дней я был чертовски бесполезен. Знаешь, как это деморализует — просить жену помочь тебе подтереть задницу, когда ты прекрасно знаешь, что вполне справился бы, если бы у тебя не было двух повреждённых рук?

Я прочистил горло и покачал головой.

— Не-а. Не могу сказать, что знаю.

— Ага, ну... — Сол поправил лацканы своего пиджака и громко фыркнул. — Надеюсь, ты никогда не поймёшь. Я никогда больше не хочу проходить через это дерьмо, только когда я не состарюсь и мне будет пофиг.

Венди подошла к бару, одетая в леггинсы и лифчик с блёстками. Она многозначительно посмотрела на Сола и упёрла руки в бока.

— Ты уверен, что сможешь поработать сегодня вечером? Потому что, если ты не...

— Боже мой, Венд, — проворчал Сол, поднося забинтованную руку ко лбу.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сказал, прежде чем я соберусь работать, — заключила она. — Потому что, если тебе больно, и ты ничего не говоришь, Сол, клянусь Богом...

По её лицу было видно, что ему следует тщательно подбирать слова. Я мог себе представить, как Венди вела себя с их детьми, насколько мне известно, их было трое. Я готов поспорить на что угодно, что Венди ни от кого не терпела дерьма, а тот, кто пытался это сделать, быстро об этом жалел.

— Если мне понадобится, чтобы кто-то подтёр мне задницу, Рев это сделает, — ответил Сол таким тоном, как бы говоря «не морочь мне голову».

Венди перевела взгляд с него на меня.

— Ты присмотришь за ним?

Я кивнул.

— Конечно.

Она прикусила губу, рассматривая меня со скептическим видом, затем медленно кивнула.

— Хорошо. Если покажется, что ему больно, приходи за мной.

— Обязательно.

За всё время работы в «Полуночном лотосе» я ни разу не видел никаких признаков симпатии между Солом и Венди, даже до или после рабочего дня — поэтому и не знал, что они вообще встречаются, пока Скотт не рассказал мне об этом. Но сегодня вечером Венди подошла к Солу и провела руками по его пиджаку. Она опустила взгляд на пуговицы на его рубашке и глубоко вздохнула.

— Я серьёзно, медвежонок, — прошептала Венди. Наверное, она думала, что я её не слышу, но я услышал. — Не причиняй себе больше боли, чем ты уже причинил. Я ненавижу, когда тебе больно.

Его каменное выражение лица немного смягчилось.

— Милая, я в порядке. Если бы это было не так, ты бы узнала первой.

Венди ещё раз выдохнула и кивнула. Затем подняла руки, приложила ладони к его щекам и притянула к себе для быстрого поцелуя.

— Если кто-то должен быть героем, пусть это будет Рев. Он справится. А ты просто прикрывай ему спину, — Венди погладила его по щеке, а затем отошла в сторону и подмигнула мне. — Правда, Рев?

— Да, мэм, — ответил я, вздёрнув подбородок.

Она погрозила мне указательным пальцем и начала пятиться к выходу на сцену.

— Инди много чего о тебе рассказывала.

— Надеюсь, что хорошее, — сказал я со смехом, зная, что моё лицо стало цвета грёбаного помидора.

— О, да, — поддразнила она. — Очень хорошее.

Затем, ещё раз подмигнув, Венди развернулась и побежала обратно к гримёркам за кулисами, в то время как Сол бросил в мою сторону предостерегающий взгляд.

— Что-то происходит между тобой и Инди?

Я повернулся и направился к бару, притворившись, что не расслышал его вопроса. Мне нравился Сол. Он был хорошим парнем и другом. Но, по понятным причинам, тот проявлял покровительственное отношение к дамам в клубе, и я бы не стал отрицать, что он, по крайней мере, угрожал мне жизнью.

Сол последовал за мной.

— Что случилось с Инди, пока меня не было?

Я обогнул бар, чтобы взять пару бутылок воды из холодильника, и ответил:

— Не беспокойся об этом.

Его повреждённые руки лежали на стойке, сжатые в кулаки. Сол хмуро наблюдал за мной, и морщины на его лице становились всё глубже.

— Что я сказал в тот день, когда нанял тебя?

— Я помню, что ты сказал, — ответил я, вытаскивая бутылки и захлопывая ногой дверцу холодильника.

Он наклонил голову.

— Да?

— Да, Сол, помню.

— Мы защищаем девочек, Реван. Мы не причиняем им вреда.

Сол использовал моё полное имя так, как это делал мой отец, отчитывая меня за то, что я сделал что-то, чего мне не следовало делать, как в тот раз, когда он поймал нас с Нейтом, когда мы тайком брали пиво из его холодильника в гараже. Я поднял голову, чтобы ухмыльнуться Солу, напомнить ему, что на самом деле он не мой отец и что ему не о чем беспокоиться. Но угроза в его глазах помешала мне ухмыльнуться, и я смог только сглотнуть.

— Я знаю, — ответил я, понизив голос, чтобы соответствовать его тону.

— Тогда какого хрена ты делаешь с Инди? — Сол проигнорировал бутылку, которую я поставил перед ним, и наклонился к барной стойке, приблизив своё лицо. — Если ты видишь в ней просто возможность быстро перепихнуться, кого-то, кто может намочить твой член и...

— Это не так. Это никогда не будет так, — перебил я, оскорблённый тем, что он так думает обо мне.

Я понимал, что Сол знает меня не так давно, но думал, что он, по крайней мере, достаточно хорошо знает мой характер, чтобы понять, что я не мудила.

— Лучше бы этого не было, — сказал он, беря бутылку с водой с барной стойки и откручивая крышку. — Ты мне нравишься, но не думай ни секунды, что это означает, что я не убью тебя на хрен.

Я смотрел на него сверху вниз, поджимая губы и борясь с желанием перепрыгнуть через стойку и повалить его на пол. Может быть, мне стало здесь слишком уютно. Может быть, я слишком быстро решил, что заслужил уважение, справившись с тем говнюком. Моя гордость была уязвлена; то, что я считал крепкой дружбой с Солом, тоже было уязвлено. Так что, после минутного волнения и борьбы с собой, чтобы решить, делать ещё одно замечание или нет, я схватил свою воду со стойки бара и направился к двери. Клуб почти открылся, и мне нужно было заняться работой.

— Не беспокойся обо мне, медвежонок, — проворчал я в его сторону, не зная, услышал Сол или нет. Совершенно не осознавая, насколько, в конце концов, он был прав, волнуясь.

* * *

Кейт встретила меня на улице в тот вечер. Это был первый раз, когда я остался с ней наедине после нашего свидания в закусочной, и девушка, не теряя времени, обняла меня, пока я вёл её через парковку к машине.

— Ты не пришёл, — заметила Кейт, глядя на меня, и её глаза заблестели в свете, падающем сверху.

— Да, извини, — сказал я.

По правде говоря, Сол так сильно ранил мою гордость, что я не нашёл в себе сил снова встретиться с ним лицом к лицу. Наверное, я боялся, что он скажет что-то ещё. А может, просто боялся, что он увидел во мне что-то, чего не видел я.

— Ты в порядке?

Я глубоко вдохнул и вытер рот рукой, решив не раздражаться в присутствии Кейт. Она ни в чём не виновата, и меньше всего мне хотелось, чтобы она так считала.

— Да, — сказал я, выдохнув. — Да, я в порядке. Просто устал.

Кейт смотрела на асфальт у нас под ногами, пока мы шли. Она припарковалась дальше от входа, чем обычно. Она приехала поздно, когда клуб уже открылся. Сейчас парковка казалась слишком огромной, оставляя нас на виду. От ощущения, что за мной наблюдают, по коже пробежал зуд, похожий на то, что я испытал прошлой ночью, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Сол что-то сказал тебе?

От неожиданного вопроса у меня вырвался смешок. Звук разнёсся по воздуху, вдалеке послышался гул машин с шоссе.

— Да, вообще-то, — не стал отпираться я, и напряжение в моих плечах немного спало. — Похоже, он был не слишком доволен тем, что между нами что-то происходит.

Мы приблизились к её машине, когда Кейт покачала головой и отпустила мою руку.

Девушка выудила ключи из своей спортивной сумки и заговорила в порыве гнева.

— Солу нужно заниматься своими грёбаными делами.

— Он просто заботится о тебе, — ответил я, защищая парня, хотя сам провёл большую часть ночи, злясь на него.

— Ага, но где же, чёрт возьми, он был, когда последний парень не сказал мне, что женат, прежде чем трахнуть меня?

В моей памяти промелькнуло воспоминание о том, как Сол спрашивал, не женат ли я. Он сказал, что у последнего парня, которого они наняли, был роман с одной из девушек, и его жёнушка пришла и устроила сцену. Я не ожидал, что этой девушкой окажется Кейт, и не ожидал, что эта новость будет равносильна пощёчине, хотя знал, что этого не должно было произойти. Тогда я ещё не знал её. Меня не должно было беспокоить прошлое, как будто я предъявлял на неё какие-то права.

Я допёр, что слишком долго молчал, слишком погрузился в свои мысли, и Кейт повернулась, чтобы посмотреть на меня.

— Он проработал здесь около полугода, прежде чем мы начали встречаться, — объяснила Кейт, отвечая на вопросы, которые ей никогда не задавали. — Мы встречались несколько недель, прежде чем что-то действительно произошло. Я понятия не имела, что он женат; парень никогда не носил кольца или что-то в этом роде. Его жена пришла через пару недель после этого и устроила шухер. Она понятия не имела, что он вообще здесь работает, и это... — недоверчиво хмыкнула девушка. — Не знаю. Мне трудно понять, как можно быть замужем за кем-то и не знать, что твой супруг пропадает каждую грёбаную ночь до двух-трёх часов ночи. Но... неважно. Как бы то ни было, именно это и произошло. У нас никогда не было ничего серьёзного, и я не хочу, чтобы ты сейчас думал, что у меня вошло в привычку спать с вышибалами, потому что он был единственным.

Я выдавил из себя сдавленный смешок, оглянувшись через плечо на тёмный фасад «Полуночного лотоса».

— Ну, я надеюсь на это. Венди сделает больше, чем просто устроит шухер.

— О Боже, — простонала Кейт. — Во-первых, я не могу даже думать о Соле в таком ключе.

— Ага, держу пари, он...

Позади меня в ночной тишине раздался лязг металла о металл, эхом разнёсшийся по парковке. Грохот донёсся со стороны клуба, и я крутанулся на пятках, вытянув руки за спиной и прижав Кейт к её машине. Я посмотрел по сторонам и вперёд. Никакого движения не наблюдалось. Вокруг никого не было. Но я слышал это, и, судя по учащённому дыханию Кейт у меня за спиной, она тоже это слышала.

— Нав... наверное, это был енот или что-то в этом роде, — прошептала она у меня за спиной, вцепившись руками в мой пиджак.

— Угу, — прошептал я в ответ, всё ещё осматривая местность вокруг нас. — Наверное.

И всё же я не пошевелился. И наблюдал за «Полуночным Лотосом», не сводя глаза со здания, боясь отвести взгляд. В пиджаке было неуютно; воздух вокруг нас, казалось, скользил по моей коже. Я был на взводе, нервничал, уверенный, что кто-то там есть и наблюдает за нами из укромного, затемнённого уголка. Я был уверен, что это не грёбаный енот, а человек.

— Рев, ты...

— Подожди, — прошептал я, убирая руку с её машины и поднимая один палец.

Я сосредоточился на приглушенной симфонии звуков вокруг нас. Вдали, на шоссе, гудели двигатели. Рядом работал кондиционер. Где-то далеко над головой пролетел самолёт. Я ждал шагов или скольжения по крышке мусорного бака, или ещё чего-нибудь, но ничего не последовало. Поэтому раздражённо выдохнул и поднёс руку ко лбу.

«Кейт наверняка думает, что я рехнулся».

— Ладно, — сказал я. — Думаю, это была фигня.

Чёрт, мне было так неловко, что я впал в ступор из-за того, что за зданием, вероятно, скрывался дикий кот или енот. Уже дважды за пару недель я пугался по пустякам, и я подумал, что мало шансов, что Кейт не считает меня абсолютным идиотом.

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — сказала Кейт, когда я неохотно повернулся к ней лицом. — Честно говоря, никогда не знаешь, что за мрази бродят здесь так поздно ночью.

— Ты просто пытаешься подбодрить меня из-за того, что я веду себя как параноидальный болван, — поддразнил я, подавляя желание самоуничижительно закатить глаз.

Я ожидал, что Кейт рассмеётся, но она покачала головой, и на её лице появилось серьёзное выражение.

— У нас была своя доля безумцев, — сказала девушка тихим голосом, не отрывая от меня взгляда.

Я с любопытством наклонил голову.

— Что ты имеешь в виду?

Кейт посмотрела куда-то мимо меня, в сторону клуба. Теперь она выглядела такой же испуганной, как и я, её взгляд был округлённым и обеспокоенным. Она покусывала нижнюю губу и теребила в руках ключи.

— Ты поговоришь со мной, пока я буду ехать домой? — спросила она. — Как в прошлый раз?

— Конечно.

Кейт кивнула и повернулась, чтобы сесть в машину.

— Я позвоню тебе через секунду. А потом я... ну, наверное, расскажу тебе одну историю.

* * *

— Я начала работать в клубе вскоре после его открытия, — сказала Кейт, пока мы ехали.

Я помнил, когда он открылся. Некоторое время это было большой новостью. Никто из высокомерных придурков не хотел, чтобы стриптиз-клуб привлекал нежелательную публику в район. И дело не в том, что это не было серьёзной проблемой или чем-то в этом роде — если бы клуб находился поблизости. Но заведение было расположено в такой промышленной части северного побережья Лонг-Айленда, что было достаточно далеко от того места, где кто-либо жил, что этот вопрос был спорным. Не говоря уже о том, что клиентура была, как правило, более высокого класса... за исключением редких неудачников студенческого возраста, конечно.

— Тогда я была совсем юной, лет... может, девятнадцати или около того. Я ничего не знала о стриптизе или...

— Так почему ты начала? — грубо перебил я, поворачиваясь в сторону родительского дома, — вопрос напрашивался сам собой.

— Стриптиз?

— Ага.

На мгновение она замолчала. Я решил извиниться за то, что перегнул палку и задал вопросы, которые в конечном итоге меня не касались, но это не изменило того факта, что мне действительно было интересно.

— Ты, наверное, ждёшь какой-нибудь душещипательной истории, да?

Я улыбнулся, услышав дразнящие нотки в её голосе.

— У каждого такая бывает, верно?

— Что ж, моя трагическая история начнётся позже, прости, что разочаровываю. Я начала раздеваться, потому что мне этого хотелось.

Я вздёрнул подбородок и, прищурившись, уставился на дорогу.

— В самом деле? Почему?

— Ты спрашиваешь, потому что действительно хочешь знать, или потому что ведёшь себя как придурок? — Кейт снова поддразнивала меня. Мне это понравилось.

— Нет, я хочу знать, — сказал я, усмехаясь.

— Потому что я думаю, что это сексуально, — уверенно ответила Кейт. — Потому что мне нравится власть, которой я обладаю, когда выступаю на сцене. В детстве я не очень хорошо себя принимала, и когда научилась танцевать и раздеваться при этом, мне стало приятно осознавать, что людям нравится смотреть на меня.

Тихий, задумчивый звук вырвался из моей груди.

— Интересный взгляд на это. Но как насчёт парней, которые ведут себя как козлы? Или с теми, кто просто хочет тебя использовать?

— О, да, их здесь много, — ответила Кейт.

Я знал, что она права; я сам видел их.

— И о них заботятся. Но нет, мне просто приятно осознавать, что, когда я на сцене, они заводятся из-за меня. Из-за меня они становятся глупыми и безумными. Я сделала их такими. Я обладаю этой властью. Я контролирую их. И у меня это хорошо получается.

Зашибись. Я был возбуждён. Всё произошло быстро, и теперь моя эрекция болезненно натягивала молнию на брюках, когда я представлял её на сцене. Мысленно я видел её обнажённые сиськи, изгиб задницы. Это была Индиго Скай, девушка, которая подарила мне мой первый поцелуй много лет назад. Но эта женщина по телефону... это была Кейт. Женщина, с которой я был на свидании. Та, которая проглотила бургер быстрее всех, кого я когда-либо знал. Она была реальностью, женщиной, которую я хотел видеть в своей жизни. Но Индиго…

Она была фантазией.

Она была силой.

— Да, — сказал я, желая, чтобы мой член успокоился, — я вижу это.

Кейт слегка хихикнула.

— Я имею в виду, посмотри, что произошло, когда мы встретились в первый раз.

— Трудно забыть.

— И именно такой властью я обладаю.

Я не мог не улыбнуться, услышав гордость, прозвучавшую в её голосе. И не мог не почувствовать прилив собственной гордости, вспомнив, что она помнила обо мне. Я догадался, что это означало, что я сам обладал некоторой властью, но не стал говорить об этом вслух, а лишь позволил ей продолжить разговор.

— Я думаю, что иногда я — или любой из нас — оставляем неизгладимое впечатление. Например, я знаю, что многие парни хранят меня в памяти, чтобы потом подрочить или типа того. Это лестно. Но...

Её голос затих, сменившись тихой дрожью. Как будто одного разговора об этом было достаточно, чтобы выбить её из колеи.

— Что? — спросил я, чувствуя, как у меня внутри всё переворачивается от дискомфорта и нервов.

Кейт шумно выдохнула, но пару мгновений молчала. Этого времени хватило, чтобы костяшки пальцев побелели от того, что я слишком сильно сжимал руль.

— Кейт...

— Был один парень. И он... он был, эм... — Кейт издала нервный смешок, нервный и почти застенчивый. — Боже, почему я такая глупая? Это было так давно. Этот парень, он как бы... преследовал меня. — Последние три слова она произнесла с таким облегчением, словно давно хотела это сказать, но никак не находила в себе смелости или слов.

— У тебя был преследователь? — спросил я, выпрямляясь в кресле и крепче сжимая руль, когда вспомнил фигуру на другой стороне улицы, возле «Полуночного лотоса».

Пустая, тёмная дорога передо мной и затемнённые окна домов слева и справа от меня никак не могли смягчить зловещий тон, в котором звучал этот разговор. Мне это не нравилось. Я не хотел ехать так поздно ночью. А хотел быть дома, в безопасности, в своей постели. Но больше всего на свете я хотел быть с ней. Защитить её от любой опасности, которая таилась в тени за дверью.

— Был, — сказала Кейт. — Но его давно нет. Он попал в тюрьму...

— Потому что преследовал тебя? — спросил я, с трудом веря в то, что слышу.

— Да. Он отсидел в тюрьме пять лет, а потом, насколько я помню, переехал во Флориду к своей матери. Он был в полном дерьме.

Я ошарашенно моргнул, глядя в лобовое стекло, когда свернул на улицу, где жили мои родители.

— Что он сделал? — спросил я. — Если ты не против, я спрошу.

— О Боже, эм... — Кейт прочистила горло, и я услышал, как открылась дверца её машины.

Она, должно быть, дома. Мне стало интересно, живёт ли она с кем-нибудь ещё, и я подумал, стоит ли мне спросить. Но это отвлекло бы от основной темы, а это казалось более важным, чем расспросы о её семейной жизни.

Послышался шорох — должно быть, Кейт вылезала из машины, — а потом я услышал, как она захлопнула за собой дверь.

— Подожди, — прошептала она. — Я быстро забегу внутрь.

— Да, без проблем.

Ещё больше шуршания и звука шагов кроссовок по асфальту заполнили салон моей машины, затем открылась дверь, которую тут же захлопнули и заперли.

— Хорошо, — выдохнула Кейт с облегчением. — Я внутри, и дверь заперта.

Послышалось кошачье мяуканье, и она вздохнула.

— О Боже, хорошо. Пойдём. Принесём тебе поесть.

Тепло разливалось по моей груди, когда Кейт рассказывала, как кормила своего питомца. Мне нравилось, что он у неё есть. Нравилось, что у девушки есть такое простое, чистое общение. То, что человек заботится о другом живом существе, не будучи обязанным это делать, многое говорит о нём, и я улыбнулся, когда кошка издала единственное тихое мяуканье, после чего замолчала.

— Прости, — наконец сказала Кейт.

— Всё в порядке, — ответил я, сворачивая на подъездную дорожку позади отцовского универсала. — Кошка на первом месте.

— Она так думает, — пробормотала Кейт, а затем рассмеялась. — В любом случае, э-э... вернёмся к тому парню. Однажды он пришёл в клуб. Потратил кучу денег, пока я была на сцене, а потом пригласил меня на приватный танец. Он, э-э...

Её голос был напряжённым. Девушка шмыгнула носом в трубку, и я подумал, не плачет ли она. Мне не понравилось, что она, возможно, плачет, и я слишком резко заглушил двигатель.

Я поспешно вытащил телефон из нагрудного кармана, зажал его между ухом и плечом и сказал:

— Ты не должна мне говорить. Это...

— Он зашёл слишком далеко, — поспешно сказала Кейт. — Он не... ну, ты понимаешь... не насиловал меня или что-то в этом роде, но... да, он зашёл слишком далеко. Я закричала и выбежала оттуда. Сол избавился от него. Но он так и не ушёл. Он преследовал меня. Пару раз он врывался в мой дом, грабил меня... Вот, в общем, и вся суть.

Кейт говорила так быстро, слишком быстро, что я не успевал вставить ни слова, пока она не закончила, и я стоял на крыльце, ошеломлённый, глядя на своё отражение в окне входной двери.

— Твою мать, Кейт.

— Я была дома, когда он вломился в последний раз. Спряталась в шкафу и вызвала полицию. Он убежал, но я знала, кто это был. Они арестовали его, и на этом всё закончилось.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это.

Боже, что за ересь я сболтнул. Я покачал головой от собственной бесчувственности, вставляя ключ в замок, но что, чёрт возьми, ещё можно было сказать? Хотел бы я быть там, чтобы разорвать этого ублюдка на части, по кусочкам? Что, если бы это зависело от меня, он отбывал бы срок в шести футах под землёй, а не в тюрьме штата, получая своё трёхразовое питание?

Но Кейт всё равно проигнорировала это неубедительное замечание.

— Сол и Сэм после этого немного... сошли с ума. Они не хотели, чтобы подобное повторилось, поэтому удвоили усилия. Сол следил за тем, чтобы на месте всегда было как минимум два вышибалы. Они стали строже относиться к правилам употребления алкоголя. Конечно, им не всегда удавалось всё остановить. На свете всё ещё есть придурки. Но… парни делают всё, что в их силах.

— И ты хочешь сказать, что именно поэтому Сол устроил мне допрос третьей степени?

Я прошёл через гостиную к лестнице, стараясь не шуметь, пока поднимался.

— Я хочу сказать, что Сол очень осторожен, когда дело касается нас, и в нём есть что-то отцовское. Но, несмотря на это, он не доверил бы тебе оставаться со мной наедине, если бы действительно считал тебя угрозой.

Это был запутанный способ изложения, и я не был уверен, что до конца понял. Но прежде чем я успел спросить, Кейт поспешила пояснить.

— Я имею в виду, что Сол может разозлиться на тебя из-за того, что ты встречаешься со мной или что-то в этом роде, но если бы он действительно думал, что ты представляешь проблему за пределами... типичной драмы в отношениях, у тебя бы даже работы не было.

Я тихо прикрыл дверь своей спальни, прежде чем выдавить смешок.

Что ж, это заставляет меня чувствовать себя лучше.

— Так и должно быть.

Я включил громкую связь, снял пиджак и положил его на кровать. Усталость навалилась на плечи, когда я смотрел на смятое одеяло и вмятину на подушке, где ночь за ночью лежала моя голова. Адреналин от благополучного возвращения домой поддерживал меня ещё некоторое время, но теперь, когда я был дома, мне вдруг показалось, что мои веки сделаны из наждачной бумаги, и держать их открытыми достаточно долго, чтобы расстегнуть рубашку, становилось всё более и более мучительным испытанием.

— Думаю, мне пора идти, — сказала Кейт после нескольких мгновений молчания. — Мне нужно поспать, и тебе тоже.

Я кивнул, чувствуя, что моя голова как пятидесятифунтовый свинцовый шар.

— Нужно.

— Но мы увидимся завтра? — спросила Кейт с такой надеждой, как будто был шанс, что меня не будет на работе.

— Конечно.

— Хорошо.

Я представил себе её улыбку. Яркую. Идеальную. Я закрыл глаза, высвобождая руки из рукавов рубашки, представляя, как она выглядит прямо сейчас. Я скучал по ней. Как, чёрт возьми, я мог скучать по ней, когда только что её видел?

— Эй, Реван?

Я прочистил горло.

— Да?

— Могу я тебе кое-что сказать?

— Что угодно.

— Ты мне очень нравишься.

Моё сердце учащённо забилось, и тепло разлилось по всему телу, когда я ответил:

— Ты мне тоже очень нравишься.

Секунду мы оба молчали. Мои губы растянулись в широкой ухмылке, когда я расстегнул ремень и пожалел, что сейчас не с ней. На хрен эту одинокую постель. К чёрту медлительность. Я хотел быть в её доме, в её комнате, оставляя свой запах на всём, что ей принадлежало. Пометить свою территорию, чтобы ни один мужчина даже на секунду не подумал, что у него есть шанс. Это было собственническое, животное чувство, но в то же время потрясающее, заставлявшее меня поднимать голову выше и растягивать улыбку до боли в щеках.

Кейт вздохнула в трубку, издав тихий удовлетворённый звук. Затем она ответила сонным голосом, который только заставил меня ещё больше пожалеть, что я не с ней.

— Мне кажется, я очень долго ждала, когда ты это скажешь.

И тогда я поклялся никогда не отпускать её надолго, не сказав этого снова.