— Куда это ты намылился? — спросила мама, незаметно подойдя ко мне в комнате отдыха в спортзале.

— У меня свидание, — буркнул я, жалея, что не позвонил Кейт и не перенёс встречу.

Ладно, нет, это была ложь. Мне не хотелось переносить встречу. Но я всё ещё был в ужасном состоянии после кошмара, который разбудил меня и не позволил больше заснуть. Был измотан. И если уж говорить начистоту, то я был чертовски зол. И провёл утро в постоянном раздражении, срываясь на маму из-за самых глупых пустяков, и последнее, что мне хотелось сделать, это наброситься на Кейт из-за ерунды.

Мама нахмурила брови.

— Свидание? С кем? С той девушкой?

Я испустил долгий нетерпеливый вздох.

— Да.

— Ты не говорил мне, что у тебя свидание.

Я ущипнул себя за переносицу, направляясь к задней двери.

— Ага, я знаю. Это вылетело у меня из головы.

— Она, должно быть, особенная, да? Ты давно не ходил на свидания.

Мама следовала за мной по пятам, и желание рявкнуть на неё сильно действовало мне на нервы.

— Послушай, мне пора идти. Я уже опаздываю. Но я заскочу домой на несколько минут, прежде чем мне нужно будет идти в клуб, и расскажу тебе, как всё прошло, хорошо? — сказал я, заставляя свою челюсть расслабиться.

Если я сегодня ещё немного поскрежещу зубами, мои коренные зубы треснут, а последнее, что мне было нужно, — это солидный счёт от стоматолога.

— Да, хорошо, — сказала мама, похлопав меня по спине. — Тогда увидимся.

— Ага.

Я поспешил выйти за дверь, прежде чем у мамы появилась возможность сказать что-нибудь ещё, испытывая облегчение от того, что смог уйти от неё. Но как только сел за руль, чувство вины начало грызть меня, как голодные черви, пожирающие труп. У меня были замечательные, поддерживающие, понимающие родители. Они всегда были спокойны, когда я был ребёнком, никогда не лезли ко мне со своими глупостями, как это делали родители других детей, а теперь, став взрослым, они стали мне хорошими друзьями. Они давали мне пространство, уважали мою личную жизнь. Я редко на них злился. Вымещать на маме свой недосып и нервы сейчас было неуместно, и, вырулив на дорогу, чтобы направиться в закусочную, где должен был встретиться с Кейт, я набрал мамин номер и включил громкую связь.

— Уже скучаешь по мне? — сразу же ответила она с улыбкой в голосе.

Я оперся локтем о дверцу и провёл рукой по своим растрёпанным волосам.

— Прости, что я тебя отшил.

— О, да всё нормально, милый. Неделя выдалась паршивая, я понимаю.

— Ага, но это не даёт мне права срываться на тебе.

— Я не принимаю это на свой счёт, не волнуйся.

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Ладно, отпад.

— Куда ты её ведёшь?

— В закусочную «Золотая карусель», — ответил я. — Мы оба сегодня работаем, так что просто быстро перекусим, прежде чем...

— Могу я задать вопрос? Это, конечно, не моё дело, ты не обязан отвечать, но мне любопытно.

Умиротворение, которое я только начал обретать, тут же сменилось быстро нарастающим раздражением. Я мог только догадываться, о чём мама хотела спросить, и у меня было смутное подозрение, что я разозлюсь при любой возможности.

— В чём дело?

— Думаешь, у тебя... ну, знаешь... возникнут проблемы с тем, что она...

Я прищурился, глядя на динамики в машине.

— Что?

— О Боже, ты понимаешь, о чём я, — затем мама понизила голос до шёпота, как будто не хотела, чтобы кто-нибудь услышал, — стриптизёрша.

Я поджал губы, обдумывая вопрос и удивляясь, что не был особенно раздражён. Вопрос был обоснованным. Я мог себе представить, что многие люди постоянно испытывали чувство ревности и собственничества, зная, что их вторая половинка каждую ночь почти обнажена в присутствии незнакомцев. На неё смотрели. К ней прикасались. Была источником бесчисленных фантазий, как Кейт была источником моих собственных фантазий много лет назад.

Это была её работа — я это понимал. В те часы, что Кейт проводила на сцене, в толпе и в приватных комнатах, она работала на них. Я мог относиться к этому по-взрослому и не тратил ни секунды на осуждение. Но настанет ли когда-нибудь время, когда я почувствую безумную потребность пометить свою территорию?

Я не мог сказать, потому что никогда не был в таком положении.

— На самом деле я не знаю, — честно ответил я. — Я имею в виду, это то, чем она зарабатывает.

— О, я понимаю это, и у меня нет проблем с тем, что кто-то зарабатывает на жизнь таким образом. Я не осуждаю. Я просто могу представить, что это потенциально может осложнить отношения... если, знаешь, всё пойдёт в этом направлении.

— Ага, — выдохнул я, когда в поле зрения появилась закусочная, — я понимаю, что ты хочешь сказать.

— В любом случае! — Её голос мгновенно оживился, как будто она хотела избавиться от негативной атмосферы. — Я не хотела тебя расстраивать, милый. Просто подумала об этом и... может, мне не стоило ничего говорить...

— Нет. — Я заехал на парковку. — Всё в порядке, мам. Но я перейду этот мост, если доберусь до него.

— Точно. Хорошо проведи время, ладно?

Мы быстро попрощались, я припарковался и проверил свою причёску в зеркале заднего вида. Я выглядел так, будто мне отчаянно нужен душ, но сейчас я мало что мог с этим поделать. Поэтому провёл по волосам руками и понадеялся, что для окружающих всё выглядело не так ужасно, как для меня.

Я вышел из машины и сразу же заметил маленькую «Тойоту» Кейт. Машина была пуста. И я со стоном подумал, как долго она ждала меня внутри. Чувствуя, как внутри у меня всё сжимается, поспешил в кафе. Я так не нервничал при виде женщины уже... Боже, я не мог вспомнить, как давно.

Последний раз я встречался с кем-то на двойном свидании, которое Джо и Бекки устроили с другим учителем из школы, где те работали. Они подумали, что было бы неплохо познакомить меня с милой девушкой, состоявшейся в своей карьере и жизни. Но у нас не было абсолютно ничего общего, и это стало совершенно очевидным из-за её постоянных комментариев о том, почему мне стоит обратить внимание на протезы глаз, а не носить повязку — даже после того как я сказал ей, что из-за тяжести моей травмы это невозможно сделать без серьёзной восстановительной операции.

В конце свидания, не задавая никаких вопросов о том, как я к ней отношусь, Джо похлопал меня по плечу и тихо сказал:

— Извини за это.

Нет нужды говорить, что я больше никогда её не видел и не ходил на свидания с тех пор... ну, до этого момента.

Я подождал, пока официантка усадит семью из пяти человек, и огляделся по сторонам, надеясь, что замечу Кейт... и почти сразу заметил.

Трудно не заметить девушку с ярко-розовыми волосами, сидящую посреди такого количества бежевого.

Официантка вернулась в тот момент, когда я направился в сторону Кейт.

— Сэр, я провожу вас на ваше место, — сказала она у меня за спиной.

— Я кое с кем встречаюсь, — бросил я через плечо, не сводя взгляда с женщины, к которой пришёл.

Путь к её столику был похож на прогулку по облаку. Безмятежный и сюрреалистичный, я дрейфовал между осознанностью и туманом, похожим на сон.

Кейт ещё не заметила меня. Её взгляд был прикован к меню, лежащему перед ней, поэтому мне потребовалась секунда, чтобы оценить, насколько нормально она выглядит. Она не была обнажена. На ней не было леггинсов и толстовки, которые она надевала до и после выступления на сцене. Девушка не была накрашена толстым слоем макияжа. И, эй, не поймите меня неправильно, я не говорил, что не ценю в ней все достоинства, потому что это так. Но эта девушка — в узких синих джинсах, укороченной футболке под кардиганом и с пышным хвостом — была другой. Это было что-то новенькое, и если бы мне пришлось выбирать, то она легко стала бы моей любимой. С этой стороной я мог представить себя уютно устроившимся на диване за просмотром фильма. С ней мог представить, как готовлю ужин.

Это была сторона, которая казалась настоящей.

Это была та сторона, которая больше всего напоминала Кейт.

Она резко повернулась и посмотрела на меня, словно почувствовав моё присутствие. Теперь её губа выглядела лучше — не такая красная, не такая воспалённая, — и девушка позволила себе улыбнуться.

— Привет, — задумчиво произнесла Кейт, затаив дыхание.

— Извини, что опоздал, — сказал я, опускаясь на сиденье напротив неё. — Завал на работе.

Кейт рассмеялась, её щёки порозовели, а глаза заблестели.

— А чем ещё ты занимаешься? Я имею в виду, когда не надираешь задницы в клубе.

Мне понравилось, что она сказала это так, будто я не провожу большую часть своего времени, стоя у двери и пытаясь не заснуть. Мне понравилось, что она сказала это так, будто я был важен.

— Я работаю в спортзале.

— А, — ответила Кейт, указывая на мои руки. — Это объясняет мускулы.

— Эй, не все, кто работает в тренажёрном зале, занимаются спортом, — многозначительно сказал я, игривым жестом выхватывая меню у неё из-под носа, отчего девушка захихикала. — Я не думаю, что моя мама когда-либо занималась спортом, а она проработала там в течение… я не знаю... Может быть, лет тридцать или около того.

Её губы изогнулись в улыбке.

— Ты работаешь с мамой?

— Разные районы, но одна и та же сеть.

— Это восхитительно.

Я пролистал заламинированные страницы и просмотрел десятки вариантов блюд. По дороге сюда аппетит у меня практически пропал, но сейчас, когда беседа протекала легко, а атмосфера между нами была такой же нормальной, как и всегда, мой желудок снова заурчал, напоминая о том, что я ни хрена не ел с семи часов утра.

— Ты близок с мамой? — спросила Кейт, сложив руки на столе.

Я кивнул.

— Да, я бы так сказал. Я лажу с обоими родителями.

— Ты часто видишься с ними вне работы?

Я перевернул страницу и просмотрел их список блинов и оладий.

— Ну, я живу с ними, так что... — Я оторвал взгляд от страницы, чтобы оценить её реакцию и понять, не считает ли она меня каким-нибудь неудачником, живущим в подвале, раз я в моём возрасте всё ещё живу с родителями.

Но Кейт не смотрела на меня. Она опустила глаза на стол и, покусывая уголок губы, кончиком указательного пальца рисовала круги на бежевой поверхности. Казалось бы, разговор о родителях затронул для неё щекотливую тему, и я неловко колебался, стоит ли расспрашивать её о подробностях или нет.

Я сглотнул, возвращая своё внимание к меню.

— А как насчёт тебя? Ты близка со своей семьёй? — быстро спросил я, но тут же выругал себя за дерзость.

— Не совсем, — ответила Кейт и быстро выхватила меню у меня из рук.

Я уставился на неё, а девушка ухмыльнулась.

— Вообще-то я смотрел.

— Ну, я ещё не закончила, когда ты забрал меню у меня, — выпалила она в ответ, выглядя довольной.

— Ты...

— Извините, что заставила вас ждать, детки.

Официантка подскочила к нашему столику и практически швырнула передо мной ещё одно меню, прежде чем вытащить блокнот и ручку из своего фартука.

— Меня зовут Бёрди. Сегодня я буду вашей официанткой. Могу я предложить вам для начала что-нибудь выпить?

— Э-э-э, — заикаясь, пролепетал я, переворачивая меню на другую сторону. — Я возьму только воду, спасибо.

Кейт улыбнулась официантке.

— Можно мне диетическую колу?

Бёрди кивнула, делая пометки в блокноте.

— Воду и диетическую колу... поняла. Вы знаете, что закажите, или мне дать вам пару минут?

Кейт заказала двойной чизбургер и картофель фри, и мне было стыдно признаться, что я почувствовал облегчение от того, что она не собирается есть что-то изысканное, пока я позорил бы себя, поглощая фрикадельки и картофель фри.

Бёрди растянула свои ярко-красные губы в широкой улыбке, забрала у нас меню и пообещала, что наша еда не заставит себя долго ждать. И я с неохотой признал, что и это меня обрадовало. Потому что, как бы мне ни нравилось тусить с Кейт, особенно с этой её непринуждённой стороной, я также следил за временем, и мне всё равно нужно было принять душ и взять свой костюм, прежде чем отправиться в «Полуночный лотос».

— Итак, расскажи мне что-нибудь о себе, — попросила Кейт, подперев руками подбородок.

— Что ты хочешь знать? — Я откинулся на мягкую спинку кресла.

Она подняла глаза на лампу Тиффани¹¹, висевшую над столом.

— Эм... ты всё ещё девственник? — Её пристальный взгляд встретился с моим, в дразнящих глазах светилось веселье.

Я расхохотался, возможно, слишком громко.

— Боже мой, ты помнишь это?

— Реван, — сказала Кейт, её круглые глаза смягчились, когда она посмотрела на меня, — я помню всё о той ночи.

Я наклонил голову, в моём сознании вспыхнуло любопытство.

— Почему?

— Почему ты запомнил меня?

Я усмехнулся и отвернулся, потирая рукой заросший подбородок. Я не мог смотреть на неё под таким давлением. Не тогда, когда знал, что мои щёки ярко-красные, а сердцебиение слышно в грёбаном Китае.

— Ну, ты... ты вроде как произвела впечатление, — пробормотал я, вспоминая те моменты, когда её тело прижималось к моему... и тот, когда она поцеловала меня под фонарями парковки.

— Да, и почему так удивительно, что ты произвёл впечатление и на меня?

Я ничего не мог с собой поделать — я усмехнулся.

— Да ладно, — проворчал я, почёсывая затылок и жалея, что так сильно похож на уличную крысу. — Ты не обяза...

— О, поверь мне, я не пытаюсь тебе польстить, — сказала Кейт, рассмеявшись. — И да, я понимаю. Ты, наверное, думаешь, что у меня есть выбор из такого количества мужчин, верно?

Осознав, что беззаботность разговора в какой-то момент испарилась, как грёбаный пук на ветру, я испуганно глянул на неё.

— Я не…

— Тебе необязательно было говорить это, чтобы я поняла, что ты имеешь в виду.

Кейт избегала моего испуганного взгляда, глядя на набор желе, солонки и перечницы, держатель для салфеток и бутылку кетчупа в конце стола у стены. Она протянула руку, чтобы перевернуть бутылку с кетчупом, и прикусила уголок губы.

Я опёрся ладонями о стол и заговорил медленно, тщательно подбирая слова.

— Кейт, я не хотел тебя обидеть. Я просто сказал, что мы познакомились много лет назад. Я бы не стал винить тебя, если бы ты...

— Ты знаешь, что ты единственный мужчина, которого я когда-либо приглашала к себе?

Это был риторический вопрос, потому что откуда я мог это знать? И всё же, я пробормотал:

— Я, э-э... я...

— О, прекрати. Я на тебя не сержусь.

Я снова посмотрел на Кейт и увидел, что на её губах снова появилась мягкая, едва заметная улыбка. И почувствовал облегчение, хотя и заметил слабый отблеск грусти, промелькнувший в её дружелюбных глазах.

— Я понимаю, какая у меня репутация, и не виню тебя за это. Но мы здесь потому, что я хочу узнать тебя и хочу, чтобы ты узнал меня. Поэтому и говорю тебе, что ты единственный мужчина, которого я когда-либо приглашала к себе домой.

Я почувствовал, как уголки моих губ растягиваются в улыбке.

— Что ж, теперь я чувствую себя ещё хуже из-за того, что отказал тебе.

— Если тебе станет легче, думаю, именно это произвело на меня самое сильное впечатление, — ответила Кейт, пока Бёрди спешила к нам с напитками.

Официантка поставила перед нами пластиковые стаканчики и пару соломинок. Мне показалось, что она что-то сказала, но я не смог бы сказать, что именно.

Было невозможно расслышать ничего, кроме биения моего сердца, когда я смотрел через стол, выдерживая взгляд самой великолепной, самой сильной женщины, которую я когда-либо знал в своей жизни, и зная, что, по какой-то грёбаной причине, я ей искренне нравился. И, чёрт возьми, она помнила. Не просто моё имя или то, что когда-то давным-давно мы разделили мгновение, а действительно, по-настоящему помнила.

Бёрди ушла, и Кейт сняла обёртку с соломинки.

Затем, опуская её в свою диетическую колу, спросила:

— Ну так что ты?

Я сглотнул и стряхнул с себя оцепенение, надеясь, что не слишком долго пялился на неё, как идиот.

— Что я?

— Всё ещё девственник?

— О, — ответил я со смешком, слегка покачав головой. — Нет, не-а, этот... этот корабль отплыл некоторое время назад.

— Хорошо, — сказала Кейт, обхватывая губами кончик соломинки, делая маленький глоток. — Я не очень-то хотела быть твоей первой.

Я рассмеялся, чертовски хорошо понимая, что если я и не краснел раньше, то теперь точно краснею.

— Но, в зависимости от того, к чему это приведёт, — продолжила Кейт, откидываясь на спинку сиденья, — я бы не прочь рискнуть и стать лучшей.

Я не сказал этого — да и не мог, особенно потому, что Бёрди уже подбежала с тарелками еды, — но в тот момент, когда Кейт с широкой улыбкой принимала свою порцию, я подумал: «И если я правильно разыграю свои карты — а я, чёрт возьми, надеюсь, что так и будет, — то она станет последней».

* * *

Итак, если говорить коротко — и я не буду утомлять вас подробностями — Кейт и я... ну, после того первого свидания мы оба знали, что между нами всё решено. Правда, никто из нас не говорил об этом. Мы были слишком взрослыми для всей этой фигни типа «будешь ли ты моим парнем или девушкой».

Но в ту секунду, когда я проводил Кейт до машины в тот день, мне не хотелось уходить, чертовски хорошо зная, что увижу её всего через пару часов в клубе…

Вот тогда я понял.

Да... Я понял, что мне кранты.

И если я не знал этого тогда, то определённо понял, когда Кейт встала на цыпочки и поцеловала меня прямо в уголок рта. Потому что, каким бы неромантичным ни был этот поцелуй, я всё равно почувствовал ту же искру, что и много лет назад, как бы отвратительно это ни звучало.

Ага... я попал. Окончательно и бесповоротно. И когда вернулся домой в тот день, я так и не принял душ, так что мне пришлось идти на работу, чувствуя себя ещё большим грязным куском дерьма. А всё потому, что в ту секунду, когда я переступил порог, единственное, что пришло мне в голову, — это рассказать своим родителям всё о девушке, с которой я не мог дождаться, когда они познакомятся.