ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Месяц спустя…

— Прошло двадцать девять дней с тех пор, как я видела его.

— Значит, он не вернется в отдел по борьбе с организованной преступностью? — с сочувствием в голосе спрашивает доктор Рэмси.

Она проводит со мной терапию, помогает мне, подсказывает, как справиться с изнасилованием и потерей, которую я пережила.

— Нет. — Я перевожу взгляд на окно, рассматривая голые ветки деревьев. — Он перевелся в отдел поведенческого анализа.

— Вы не сталкиваетесь с агентом О'Брайеном в офисе?

Я качаю головой.

— По шкале от одного до десяти, где один — терпимо, а десять — невыносимо, насколько сильно тебе больно?

Я издаю безрадостный смешок, снова качаю головой, а затем закрываю глаза, пытаясь защититься от непрекращающейся боли, и судорожно выдыхаю: — На миллион.

— Я выпишу тебе препарат, чтобы немного снять напряжение. Он не притупляет чувства, так что на твоей работе это никак не отразится.

Я пытаюсь кивнуть, но невыносимая боль переполняет меня, и с моих губ срывается сдавленный всхлип.

— Посчитай в обратном порядке от десяти до одного, представляя цифры в уме, — наставляет доктор Рэмси.

— Десять. — Господи, как же мне его не хватает. — Девять. — Я не могу поверить, что потеряла его. — Восемь. — Дыши. — Семь. — Я не могу жить без него. — Шесть. — Я просто хочу увидеть его. — Пять. — Дэниел! — Четыре. — Прости меня. — Три. — Я скучаю по тебе. — Два. — Ты нужен мне. — Один. — Я люблю тебя.

— Глубокий вдох, — шепчет доктор Рэмси. Я вдыхаю, отчаянно тоскуя по его запаху. — Выдох. — Я выдыхаю, чувствуя невыносимую пустоту в груди.

Когда я открываю глаза, доктор Рэмси снова ободряюще улыбается мне.

— Как дела на работе?

По утрам у меня нет ни сил, ни желания вставать с постели.

— Нормально. Мы все еще завершаем работу над делом Брегу, так что будем готовы к началу слушаний.

Доктор Рэмси делает запись в своем блокноте, а затем спрашивает: — Тебя ведь вызовут в качестве свидетеля?

— Да.

— Что ты чувствуешь по этому поводу?

Я надеюсь увидеть О'Брайена там.

— Я справлюсь с этим.

Ее брови слегка приподнимаются.

— Ты нормально отнесешься к тому, чтобы увидеть Зефа Раму в зале суда?

Изнасилование померкло на фоне потери О'Брайена. Возможно, это должно было ранить меня сильнее, заполнять мои кошмары, но этого не происходило. Вместо этого мои ночные кошмары были полны того, как О'Брайен уходит от меня.

— Да, все будет в порядке.

— Я рада твоему прогрессу, — говорит она. — Увидимся в это же время на следующей неделе?

Кивнув, я выдавливаю улыбку и поднимаюсь на ноги. Забирая у нее рецепт, я бормочу: — Спасибо.

По дороге обратно в бюро все мои мысли крутятся вокруг О'Брайена. Я была в таком шоке, когда узнала о его переводе в отдел поведенческого анализа, что не могла нормально соображать целую неделю. В первые дни я пыталась звонить ему бесчисленное количество раз, пока автоответчик не сообщил, что этот номер больше не обслуживается.

Он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего.

Мои пальцы сильнее сжимают руль, подбородок дрожит, а воздух с шумом вырывается сквозь губы.

Секс со мной был просто частью его работы под прикрытием. Это абсолютно ничего для него не значило.

Или это вызывало у него отвращение.

Я вызывала у него отвращение.

Одинокая слеза скатывается по моей щеке и с тихим шлепком падает на костюмные брюки.

Я никогда ничего для него не значила.

Боже.

У меня перехватывает дыхание, и, припарковавшись, я прижимаюсь лбом к тыльной стороне ладоней и считаю до десяти, чтобы успокоиться и зайти в дом.

Когда дыхание приходит в норму, я смотрю на себя в зеркало и хлопаю себя по щекам, чтобы вернуть румянец. Вздохнув, я открываю дверь и вылезаю из машины. Такое ощущение, что я в трансе и все делаю на автопилоте.

Я останавливаюсь у лифта и нажимаю кнопку, затем глубоко вздыхаю, уставившись на блестящую плитку пола. Двери с тихим звонком открываются. Я поднимаю взгляд, отступая в сторону, чтобы дать людям выйти, и в этот момент мое сердце замирает.

О'Брайен.

Он похудел, но в остальном выглядит так же.

Когда он проходит мимо меня, я протягиваю руку и хватаю его за плечо. Он резко оборачивается, и, как и в прошлый раз, кажется, что он получил физический удар. Он вырывает руку из моей хватки, его губы приоткрываются, а лицо становится напряженным и бесстрастным.

— Привет, — шепчу я, а затем, откашлявшись, произношу: — Как ты?

Почему ты перевелся?

Почему ты меня избегаешь?

Неужели я действительно ничего для тебя не значила?

О'Брайен бросает взгляд на группу людей, уходящих от нас, и бормочет: — Мне пора.

Стоит ему сделать шаг в сторону, как мой голос эхом разносится по вестибюлю.

— Подожди! — Я бросаюсь к нему и умоляюще смотрю в глаза. — Мы можем поужинать вместе? Пожалуйста? Я просто хочу поговорить.

Он качает головой, ни разу не встретившись со мной взглядом.

— Я по уши завален делом.

Он обходит меня и направляется к своей новой команде. Вспышка гнева пронзает меня, как молния, и, окончательно потеряв самообладание, я кричу: — Дэниел! И это все?! Тебе нечего мне сказать? Ты просто притворишься, что меня не существует?!

Игнорируя мои крики, он продолжает идти, садится в машину и уезжает.

Я больше не могу.

Дыхание становится прерывистым.

Я не могу.

Сердце бьется так сильно, что на коже выступают капли пота.

Я не могу.

Прислонившись к стене между двумя лифтами, я наклоняюсь, упираюсь руками в колени и хватаю ртом воздух.

НетНетНетНет.

— Нет, — всхлипываю я, сползая вниз, пока не оказываюсь на кафельном полу. Закрыв лицо руками, я позволяю душевной боли поглотить меня без остатка.

О'БРАЙЕН

Я перестал пытаться склеить себя по кусочкам каждый раз, когда что-то идет не так. Мне стало все равно, что будет дальше, что будет с работой, что будет вообще.

Я перестал жить. Хотя просто существовать не намного проще.

Весь прошлый месяц я как-то продержался на плаву, радуясь мелочам, когда дядя Карл сообщал мне новости о Джей Джей. Он сказал, что у нее все хорошо. Она снова встрою.

Он говорил, что она справляется. Что она встала на ноги.

Но я увидел совсем другое. Она совсем не справляется. Мы оба не справляемся.

Я уничтожил ее.

Припарковавшись на обочине, я смотрю, как остальные члены команды растворяются в потоке машин.

Почему я все еще здесь?

Что, черт возьми, я делаю?

Мне нужно просто со всем покончить. По крайней мере, Джей Джей больше не будет рисковать наткнуться на меня. Может, тогда она сможет восстановиться, зная, что за то, что я с ней сделал, свершилось правосудие.

Я опускаю взгляд на свой пистолет, и рука, словно свинцом налитая, соскальзывает с руля. Чтобы вытащить оружие из кобуры, мне приходится приложить нечеловеческие усилия.

Рука безвольно падает на колени, пальцы едва удерживают сталь.

Надо просто сделать это.

Один выстрел.

Этого будет достаточно, и тогда Джей Джей сможет навсегда забыть о моем существовании.

От резкого звонка телефона мое тело вздрагивает. Я трясу головой, пытаясь изгнать эту тьму из мыслей.

Достав аппарат из кармана, я отвечаю: — О'Брайен. — В моем голосе нет жизни.

— Как ты держишься, сынок? — спрашивает дядя Карл.

Никак.

Я собираюсь со всем покончить.

Прости.

— Нормально. — От тяжелого вздоха у меня перехватывает дыхание.

— Мне пришлось отправить Джей Джей домой. Она не сказала мне, что произошло, но обмолвилась, что столкнулась с тобой?

— Да.

— И?

Я не смог посмотреть ей в глаза и сбежал как гребаный трус.

— Ничего. Я ехал на задание по делу.

Дядя Карл вздыхает, и я буквально вижу, как он трет рукой лицо, устав разгребать мое дерьмо.

— Я волнуюсь, Дэниел. Я никогда не видел тебя в таком состоянии. Я бы хотел, чтобы ты пошел к психологу.

Вспышка ярости мгновенно искажает мои мысли.

— Я не собираюсь выворачивать душу наизнанку перед незнакомцем.

— Тогда поговори со мной! — рявкает он. — Поговори хоть с кем-нибудь, блядь, только не молчи!

Я говорю со своими родителями.

Просто чтобы успокоить дядю Карла, я произношу: — Я поговорю с кем-нибудь. Не переживай. — Мой взгляд опускается на пистолет. — Со мной правда все в порядке. На работе тоже все хорошо.

— С каких это пор ты врешь мне, Дэниел? — спрашивает он, и по его тону я понимаю, насколько сильно его это задевает.

— Все будет нормально, — пытаюсь я его заверить. В трубке начинает пищать вторая линия. Взглянув на экран, я вижу, что до меня пытается дозвониться шеф Купер. — У меня вторая линия. Поговорим позже. — Сбросив звонок, я отправляю вызов шефа Купера на автоответчик, а затем полностью выключаю телефон.

Убрав оружие обратно в кобуру, я разворачиваюсь через двойную сплошную и направляю машину к дому Джей Джей. Если дядя Карл отправил ее домой, значит, она была в ужасном состоянии.

Я паркуюсь напротив ее дома. Заглушив двигатель, я откидываю голову на подголовник, не отрывая взгляда от ее входной двери.

Прости меня, Джей Джей. Мне не хватило бы мужества посмотреть тебе в глаза, я трус. Одно твое присутствие… Господи, это режет меня по живому. То, что я сделал с тобой — это не исправить разговорами. Я изнасиловал тебя. Я позволил Раме изнасиловать тебя. Я заслуживаю гребаной смерти.

Входная дверь распахивается, и Джей Джей выходит на крыльцо, уставившись прямо на меня. Она обхватывает руками свою талию, ее лицо искажается от боли.

Я слышу ее плач, ее полные отчаяния рыдания.

Боже, даже сломленная, она прекрасна до безумия.

Она делает шаг вперед, и это заставляет меня завести мотор.

Я так сильно люблю тебя, Джули Джефферсон.

Переведя взгляд на дорогу, я жму на газ и уезжаю.

Я всегда буду любить тебя.

Сидя на полу у изножья родительской кровати, я опустошаю бутылку виски. Уже несколько недель я не чувствую успокаивающего жжения, и алкоголь почти не помогает заглушить моих демонов.

Краем глаза я замечаю движение, но мне требуется целая минута, чтобы повернуть голову к дверному проему.

Дядя Карл смотрит на меня, на его лице застыл шок.

— Боже, Дэниел. — Войдя в комнату, он опускается передо мной на корточки и вынимает пустую бутылку из моих ослабевших пальцев. — Пошли. Надо привести тебя в порядок. — Он подхватывает меня под руку и поднимает на ноги. Я покачиваюсь, не в силах устоять на ногах.

Он ставит бутылку на туалетный столик моей матери, обнимает меня за талию другой рукой и выводит из комнаты, ставшей моим личным адом.

Это место, куда я прихожу, чтобы посмотреть в лицо всему, что я потерял.

Тут царит отчаяние, сожаление и скорбь. Они настолько сгустились в воздухе, что стекают по стенам.

Меня заталкивают в душевую кабину, и секунду спустя на меня обрушивается холодная вода.

Я прислоняюсь спиной к стене, ударяюсь головой о плитку, но ничего не чувствую. Я смотрю на дядю и грустно усмехаюсь.

— В этот раз ты не сможешь меня починить.

Дядя Карл начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке и продолжает делать это до тех пор, пока я не отталкиваю его руки.

— Я сам могу.

— Да ни хера ты не можешь! — огрызается он. Затем, размахивая руками у меня перед лицом, кричит: — Посмотри на себя, Дэниел! Ты в полном дерьме. Прими душ и живо одевайся, потому что я не уйду отсюда, пока мы не поговорим!

Я смотрю, как он выходит из ванной, затем закрываю глаза и подставляю лицо под струю холодной воды.

Разговоры не помогут. Это не изменит того, что я сделал с Джей Джей.

Собрав последние остатки сил, я стаскиваю мокрый костюм и моюсь. Мое тело выполняет привычные действия, но разум терзают крики и видения: тело Джей Джея дергается при каждом толчке.

Спустившись вниз, я застаю дядю Карла на кухне, где он жарит бекон и яйца.

Он бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Когда ты ел в последний раз?

Я лишь пожимаю плечами, садясь за кухонный остров и опуская предплечья на гранитную столешницу.

Он тычет в меня лопаткой.

— Хватит этого дерьма. Начинай говорить.

Я поднимаю руки, провожу ладонями по лицу и вздыхаю.

— Я уже все тебе рассказал.

— Расскажи еще раз, — приказывает он, засовывая два ломтика хлеба в тостер.

Виски начинает бурлить у меня в желудке, и я качаю головой, не в силах произнести эти слова вслух.

Кухня буквально содрогается под натиском гнева дяди Карла; воздух наполняется грохотом и звоном посуды. Минуту спустя он швыряет передо мной тарелку и рявкает: — Ты съешь все до последнего кусочка, или я запихаю это в тебя силой.

Взяв приборы, я чувствую, как желудок выворачивает наизнанку, но я заталкиваю еду в рот, с трудом сглатывая, словно пытаюсь проглотить камни.

Когда тарелка пустеет, дядя Карл прислоняется к кухонной стойке напротив меня, скрестив руки на груди. Он выглядит точь-в-точь как Сэмюэл Л. Джексон, готовый выбить из меня всю дурь, и приказывает: — Рассказывай.

— О чем? — бурчу я. — Я сделал то, что сделал.

— Расскажи, что ты чувствуешь, — требует он.

Меня переполняют эмоции, они бьются о мою совесть, терзают мое сердце, уничтожают мою душу. Не в силах сдерживаться, я резко провожу рукой по столешнице, и тарелка с грохотом падает на пол. Я вскакиваю, грудь вздымается, меня переполняет ярость.

— Я, блядь, изнасиловал женщину, которую люблю! — Мой взгляд сталкивается с глазами дяди. — Я уничтожил ее. — Голос срывается. — Я подвел ее.

Дядя Карл обходит кухонный остров и сжимает меня в отцовских объятиях, которых я не заслуживаю.

— Нет, Дэниел. Но ты подводишь ее прямо сейчас. Если ты поговоришь с Джей Джей, вы сможете пройти через это.

Я резко качаю головой, вырываясь из его хватки.

— Тут не о чем говорить. Я не могу смотреть ей в глаза.

— Тебе нужно, блядь, поступить как мужчина и дать этой женщине возможность поставить точку, которую она заслуживает!

Я знаю.

— Я не могу. — Опустив голову, как последний трус, я произношу: — То, что я уничтожил ее… это убивает меня. — Мне каким-то образом удается поднять на него глаза. — Я не могу смотреть в ее глаза и видеть боль, которую сам же причинил. Я не могу смотреть в лицо тому, что я с ней сделал.

— Можешь, и ты сделаешь это. — Дядя Карл подходит ко мне вплотную. — Если ты любишь эту женщину, ты встретишься с ней. Джей Джей сильная, Дэниел. Боже, вы оба испытываете адскую боль. Проясните все, чтобы вы могли двигаться дальше.

Двигаться дальше к чему? К жизни без Джей Джей?

Да я лучше умру.