О'БРАЙЕН

От вида Джей Джей, снова пристегнутой к кресту, мое сердце едва не останавливается.

Рама усмехается.

— Пришло время проверить твою преданность, Лейз.

Боже, нет, нет, нет, нет.

Я медленно перевожу взгляд на него, он пристально смотрит на меня, ожидая реакции.

Я чувствую, что за моей спиной стоят люди, и знаю, что любой из них не колеблясь убьет меня, если я попытаюсь дать отпор Раме.

И тут до меня доходит. Он собирается изнасиловать Джей Джей и ждет, что я буду стоять и смотреть.

Во второй раз с тех пор, как я поднялся на борт этой яхты, все внутри меня обрывается, но на этот раз продолжает лететь в самые глубокие бездны ада.

Я обещал защитить ее.

Блядь.

Просто сохрани ей жизнь.

Рама подходит ближе к Джей Джей, его глаза жадно скользят по ней, затем он бросает взгляд на меня.

— Ты не против, если я опробую твою женщину?

Блядь, еще как против.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, мышцы напрягаются в готовности к броску, но необходимость сохранить Джей Джей жизнь приковывает меня к месту. Желчь подступает к горлу, когда я выдавливаю из себя это проклятое слово: — Нет.

Как, блядь, я смогу стоять и смотреть, как Рама насилует женщину, которую я люблю?

Я обрываю эту мысль до того, как она успевает пустить корни. Мои челюсти сжимаются, когда я встречаюсь взглядом с Джей Джей. Я вижу ее отчаяние, ее панику, ее первобытный страх, и я, блядь, ничего не могу сделать.

Господи Иисусе, помоги мне.

Рама подходит к ней, ухмылка сползает с его лица, пока не остается лишь эмоционально мертвый монстр.

— Смотри на меня, — приказывает он Джей Джей, и когда она продолжает смотреть мне в глаза, он бьет ее по лицу.

Мое тело реагирует само: я делаю два шага вперед, прежде чем успеваю одернуть себя.

— Ты не смеешь оставлять на ней следы, — рычу я; в моем голосе полыхает адское пламя.

Джей Джей двигает челюстью, чтобы унять боль, затем ее глаза снова впиваются в мои.

Сосредоточься на мне, детка.

Когда Рама замечает, что она снова смотрит на меня, он усмехается и пожимает плечами: — Я не против поделиться. Он расстегивает ремень, и от тошнотворного звука ползущей вниз молнии в горле снова закипает желчь.

Он задирает платье Джей Джей, и когда ее тело содрогается от того, что он в нее входит, весь мой мир рушится. Она сжимает губы, ее лицо жутко бледнеет, а свет в глазах мгновенно меркнет.

Мучительная боль, не похожая ни на что из того, что я испытывал раньше, разлетается внутри меня осколками стекла. Режет и кромсает, пока от меня не остается лишь кровавое месиво.

Прости, Джей Джей. Боже, мне так, жаль.

Ее тело дергается от каждого толчка, моя душа темнеет, превращаясь в черную дыру, засасывающую все хорошее, что было в моей жизни. Мое тело сгорает от ярости, и кажется, будто я весь объят пламенем.

Это ломает меня, и я знаю, что мне конец. Я ни за что не смогу жить с осознанием того, что подвел Джей Джей.

Она не издает ни звука. Ей и не нужно, потому что слез, катящихся по ее щекам, достаточно, чтобы стереть меня в порошок.

Время искажается и растягивается. Я теряю связь с реальностью. Я превращаюсь в жалкую горстку пепла, пока женщину, которую я люблю, насилуют прямо на моих глазах.

Движения Рамы становятся жестче, ее тело страшно дергается. Его руки грубо мнут ее грудь через черную ткань, на его лице — садистская ухмылка.

Мы не отрываем глаз друг от друга, и мне кажется, что Джей Джей кричит внутри себя: «Дэниел!»

«Я здесь, Джули», — беззвучно произношу я. — «Сосредоточься на мне».

И она слушается, позволяя мне увидеть ее ужас и опустошение. Это связывает нас так, как я еще никогда ни с кем не был связан. Ее боль становится моей болью. Ее страх — моим страхом.

Рама рычит. Джей Джей сильно дергается. А затем он, наконец, замирает.

Я слышу, как он застегивает молнию, прежде чем шагнуть ко мне. Остановившись совсем рядом, он немного наклоняется.

— Я ожидал больше огня. — Он уходит, а я все так же смотрю на Джей Джей.

Когда дверь за ним захлопывается, она закрывает глаза и начинает прерывисто дышать. Ее лицо искажается от отвращения, рот открывается в беззвучном крике, а затем ее тело сотрясают рыдания.

Я бросаюсь вперед и, как и вчера, после того как сам ее изнасиловал, отстегиваю ее лодыжки и запястья. Ее тело обмякает на мне, и мы оба оседаем на ковер.

Джей Джей бессильно прижимается ко мне, вся ее сила ушла в дрожь, прерывистое дыхание и рыдания.

Обхватив ее руками, я начинаю покачиваться вместе с ней и, прижавшись губами к ее волосам, издаю мучительный стон.

Не в силах больше сдерживать эмоции, пока любовь всей моей конченной жизни ломается в моих руках, я шепчу: — Мне так жаль.

Последние два дня катятся по нам, словно валуны, сминая все на своем пути. Меня. Джей Джей. Долгие часы работы, которые мы вложили в это дело. Связь, которая между нами возникла. Ее невинность. Мою честь. Они давят и давят, пока не остаются лишь ее надломленные рыдания.

Я не могу выпустить ее из объятий, даже после того, как она затихает. Она по-прежнему безвольно опирается на меня, и единственным признаком того, что она в сознании, остаются лишь жалкие, прерывистые вздохи, срывающиеся с ее губ.

Я слышу, как приземляется вертолет, но не могу пошевелиться.

Больше ничто не имеет значения.

Ни моя работа.

Ни моя жизнь.

Ничто.

Я должен был сражаться за нее, даже если бы это означало, что меня убьют.

За дверью каюты поднимается шум. Дверь распахивается.

— Руки так, чтобы мы их видели! Чьи-то руки хватают меня, отрывают от Джей Джей и жестко впечатывают в ковер. Мне в спину упирается колено, а на запястьях защелкиваются наручники.

Я это заслужил.

— Нет-нет-нет, — всхлипывает Джей Джей слабым, охрипшим голосом.

Меня вздергивают на ноги, и лицо Джей Джей искажается от отчаяния, когда она тянется ко мне. Она издает душераздирающий крик, и я чувствую, как он пробирает меня до гребаных костей, пока меня выволакивают из каюты и тащат по коридору.

Когда мы выходим на верхнюю палубу, воздух наполняется гулом вертолетных лопастей, криками, приказами, но сквозь все это я слышу, как Джей Джей кричит: — Дэниел!

Я дергаюсь, пытаясь освободиться от наручников, мне нужно вернуться к ней, чтобы сказать, что с ней все будет в порядке. Я ее не спас, но они спасут.

Я не защитил ее, но они защитят.

Меня силой стаскивают вниз по лестнице, наручники впиваются в запястья, а затем я слышу крик дяди Карла: — Это мой человек! Это мой человек! — Он бросается нам наперерез. — Это мой агент!

Нет, дядя Карл. Я не агент Дэниел О'Брайен. Я больше не тот подросток, которого ты поднял с пола и утешил. Я больше не тот юноша, которому ты дал направление в жизни. Я больше не тот мужчина, которым ты так чертовски гордишься.

Наручники спадают с моих запястий, и рука дяди тут же ложится мне на плечи. Он уводит меня прочь, мимо албанцев, которых грузят в лодку, мимо девушек, которых выводят в безопасное место.

— Джей Джей, — хрипло шепчу я.

Дядя Карл наклоняется ближе.

— Что?

— Дэниел! — прерывисто всхлипывает Джей Джей. Я вырываюсь из его рук, разворачиваюсь и бегу. Я взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и, увидев офицера, который пытается ее успокоить, отталкиваю его и бросаюсь к Джей Джей. Она обхватывает меня руками и рыдает от облегчения. Я прижимаю ее к себе, и мы стоим посреди организованного хаоса.

Прижавшись подбородком к макушке Джей Джей, я смотрю, как братьев Брегу загоняют в другую лодку и бросают на пол. Вертолет продолжает кружить над нами, по бокам свисают снайперы, готовые к действию.

Ветер от лопастей хлещет меня по лицу волосами Джей Джей, а затем я встречаюсь взглядом с Зефом Рамой.

Может, он и под стражей, но он видит меня не в последний раз.

Я отомщу.

Четыре года моей жизни подошли к концу, и я должен был бы чувствовать колоссальное облегчение оттого, что синдикат Брегу повержен, но внутри лишь бесчестье и вина, такие тяжелые, что я задыхаюсь.

Дядя Карл подходит, кладет руку мне на плечо и наклоняется ближе, чтобы мы могли услышать его сквозь шум.

— Вы оба в порядке?

Встретившись с ним взглядом, я качаю головой.

Мы не в порядке.

Мы больше никогда не будем в порядке.