О'БРАЙЕН

Я отключил свою совесть, потому что это единственный способ спасти ее.

Сохранить Джей Джей жизнь — моя единственная цель. Мне плевать, что происходит вокруг. Меня волнует только она, моя спасительная нить, мое все. Она должна выжить, и неважно, на что мне придется ради этого пойти.

Я буду убивать, насиловать и разорву на куски любую живую душу на этой яхте, чтобы спасти любимую женщину.

Мало того, что в этой каюте родился монстр, так еще и то, что Джей Джей подчиняется мне, подпитывает его.

Я провожу большим пальцем по ее приоткрытым губам, впитывая ее частое дыхание, прежде чем погрузиться в жар ее рта.

— Соси.

По команде ее губы смыкаются вокруг пальца, язык скользит по коже, а затем она начинает сосать.

— Хорошая девочка.

Я смотрю, как ее зрачки расширяются от похвалы, и уголок моего рта приподнимается в довольной ухмылке. Вынув палец изо рта, я веду им вниз по ее подбородку, горлу, обводя место, где бешено бьется пульс. Ее изящные черты напрягаются от желания, и она смотрит на меня так, словно я ее Бог.

И хотя я заворожен Джей Джей, я точно знаю, где находится каждый человек на палубе, особенно Рама.

Взяв Джей Джей за руку, я прижимаю ее ладонь к своей обнаженной груди, прямо поверх грохочущего сердца. Ее глаза расширяются, и когда я вижу, как в них зарождаются вопросы, я хватаю другой рукой ее влажные пряди, наматываю их на кулак и дергаю назад, открывая для себя ее шею. Джей Джей ахает. Я заставляю ее замолчать утробным рыком и припадаю к ее пульсу. Мой язык упивается этим трепещущим ритмом, прежде чем я вонзаю зубы в ее кожу.

Ее пальцы сжимаются на моей груди, ногти впиваются в меня, словно она пытается прорваться к моему сердцу, не подозревая, что уже заполняет в нем каждый сантиметр.

И это чертовски приятно.

Музыка становится громче, начинают вспыхивать огни — вечеринка набирает обороты.

Отпустив волосы Джей Джей, я хватаю ее за бедра и рывком притягиваю к себе, заставляя раздвинуть ноги так широко, как только возможно. Я снова приникаю губами к ее уху и требую: — Умоляй меня заставить тебя кончить.

— Пожалуйста, — всхлипывает она, и этот звук чертовски возбуждает.

— Еще.

Ее руки ложатся на мою шею, ее прикосновения чувственные и такие пьянящие.

— Пожалуйста, заставь меня кончить.

— Сэр, — рычу я, отдавая приказ.

— Пожалуйста, заставьте меня кончить, сэр, — повторяет она без колебаний и стыда.

Отодвинув в сторону тонкую полоску ткани, я проталкиваю средний палец так глубоко в нее, как только могу, наслаждаясь тем, какая она влажная ради меня, какая чертовски узкая.

— Господи, моя женщина любит пожестче, — с удовлетворением произношу я, вытягивая палец и обводя ее клитор. — Как же чертовски хорошо.

Я ввожу в нее два пальца и начинаю жестко ласкать, желая проверить, нарушит ли она мой приказ не издавать ни звука.

И она не нарушает.

Вместо этого она прижимается лицом к моей шее и впивается зубами в кожу. Я становлюсь невероятно твердым, желая только одного — погрузиться в нее и забыться. Я чувствую, как по ее телу пробегает дрожь, и в этот момент она сжимает мои пальцы.

— Я не разрешал тебе кончать, — отчитываю я ее и в наказание убираю руку, обрывая ее оргазм.

Джей Джей хватается за мои бицепсы, прижимаясь лбом к моему плечу.

— Простите, сэр, — дрожащим голосом выдыхает она, и эти слова звучат лучше любой музыки, которую я когда-либо слышал.

В награду за послушание я прижимаю большой палец к ее клитору и начинаю исступленно ласкать ее. Проходят считанные секунды, прежде чем ее тело выгибается навстречу моему, и я жалею, что на ней надета эта чертова футболка и я не могу почувствовать, как ее грудь прижимается к моей.

Ее дыхание учащается, и мне так хочется увидеть ее лицо в момент оргазма, что я хватаю ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Ее глаза затуманены, ресницы полуопущены, кожа раскраснелась, губы приоткрыты.

— Ты чертовски красивая, — с благоговением произношу я за мгновение до того, как она мощно кончает, и ее черты приобретают ангельское выражение.

До боли захватывающе.

К черту мою совесть. К черту мои принципы. Я готов пожертвовать душой, лишь бы снова увидеть, как она кончает.

Когда Джей Джей начинает приходить в себя после наслаждения, я убеждаюсь, что она прикрыта, прежде чем сделать шаг назад. Глубоко втянув воздух, я бросаю взгляд на Раму, который наблюдает за мной с ухмылкой.

Ублюдок.

Я беру Джей Джей за бедра, снимаю ее со столешницы и, схватив за руку, крепко переплетаю наши пальцы. Она жмется ко мне, пока я тянусь за барную стойку за бутылкой воды. Когда мы направляемся к лестнице, к нам подходит Джон с ухмылкой на лице.

— Улыбнись. Это вечеринка, а не похороны, — восклицает он.

Я заставляю уголок своего рта приподняться, а затем продолжаю идти, увлекая Джей Джей вниз по лестнице. Я нахожу место потише и усаживаю ее на один из кожаных диванов. Сев рядом с ней, я открываю бутылку воды, запрокидываю голову и делаю огромные глотки.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, я протягиваю бутылку Джей Джей. Когда она забирает ее у меня, я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза.

Она жива.

Она жива.

Она жива.

Это единственное, что имеет значение.

Я слышу, как бутылка стукается о пол, когда Джей Джей ставит ее, и мгновение спустя она сворачивается клубочком у меня под боком. Обняв ее, я прижимаюсь губами к ее подсыхающим волосам.

— Постарайся уснуть, — шепчу я.

Ее щека касается моей кожи, и она прижимается ко мне еще теснее. Я беру ее за ягодицы и сажаю к себе на колени, а затем прижимаю ее голову к своей груди.

— Спи, детка. Я присмотрю за тобой.

Джей Джей обхватывает меня за шею и, уткнувшись лицом в мою кожу, глубоко вздыхает. Я целую ее в висок, поднимая взгляд на верхнюю палубу, где вечеринка все еще в самом разгаре.

Она жива.

Рама подходит к ограждению и, опершись предплечьями на хромированные перила, смотрит на нас сверху вниз.

Господи, как бы я хотел, чтобы его прямо сейчас пристрелил снайпер. Я хочу, чтобы его кровь, как гребаный водопад, залила меня с ног до головы.

Мои руки защитно сжимаются вокруг Джей Джей, и я выдерживаю его взгляд, пока он наконец не отступает, возвращаясь к вечеринке.

ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Я просыпаюсь от тихого плеска волн и прижимаюсь ближе к источнику тепла.

Постепенно ко мне возвращаются воспоминания о событиях предыдущего дня. Сначала это беспорядочные обрывки: я собираю вещи, чтобы присоединиться к команде. Я помню, как с грохотом распахнулась входная дверь и в крошечную квартиру ворвались четверо мужчин. Я помню, как пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. А потом ничего.

Пошевелившись, я просыпаюсь, открываю глаза и смотрю на палубу, перила и темно-синий океан.

Рука О'Брайена начинает поглаживать меня по спине, и он притягивает меня ближе, а другая его рука сжимает меня, как стальное кольцо.

Мои ноги онемели, я чувствую покалывание.

Возвращается все больше воспоминаний. Каюта. О'Брайен трахает меня.

О'Брайен входит в меня. Так жестко. Так глубоко.

Боже.

Мое тело начинает дрожать, желание снова ощутить его внутри переполняет меня.

Затем я вспоминаю, как он сломался, прежде чем отключить свои эмоции. Каким властным он был. Истинный альфа, острые углы и грязные приказы. Это было чертовски горячо. Опьяняюще. Это может вызывать привыкание.

Жар накрывает меня приливной волной, и мое тело ерзает по нему, ища хоть какого-то трения.

Отстранившись, я кладу руки ему на плечи. Мне требуется мгновение, чтобы собраться с духом, прежде чем поднять на него взгляд. Меня встречают суровые, темно-карие омуты, все такие же лишенные эмоций.

Вокруг нас только шум океана, на яхте странно тихо. Чем больше обостряются мои чувства, тем больше я осознаю окружающую обстановку.

Порок и страдание покрывают каждую поверхностью густой липкой грязью.

Удар обрушивается на меня с такой силой, что мое тело покачивается.

Девушки.

Крики.

Мое сердце разрывается на части, и стыд, словно ядовитая река, захлестывает меня.

О'Брайен обхватывает мое лицо руками и, качая головой, приказывает: — Перестань думать.

Всхлип срывается с моих губ, лицо искажается под тяжестью нахлынувших эмоций.

— Прекрати, Джей Джей! — командует он резким и непреклонным тоном. — Просто сосредоточься на мне.

Мое тело повинуется, слезы отступают, и меня охватывает спокойствие. Я не свожу глаз с О'Брайена, чувствуя, как его непоколебимая сила передается мне.

Этот человек обладает такой властью надо мной, и я понимаю, что не важно кем он станет, не важно, как глубоко погрязнет во тьме, я люблю его. Я всегда буду любить его.

И я последую за ним в самые глубины ада.

— Хорошая девочка, — выдыхает он. Притягивая меня обратно к своей груди, он зарывается пальцами в мои волосы, плотно прижимая к своей теплой коже.

О'Брайен поворачивается ко мне лицом, его дыхание скользит по моей челюсти и щеке, затем он бормочет: — Они не знают, кто ты. Они думают, что ты просто женщина, которая меня заинтересовала. Пусть все так и остается. Ты — Дженна Джонсон, а я — Дэнни Лейз, пока мы не сойдем с этой яхты.

Я понимающе киваю, испытывая облегчение от того, что они не знают, что я агент.

С другой стороны, если бы они знали, я была бы уже мертва.

О'Брайен оставляет нежный поцелуй у меня под ухом, а затем продолжает: — Сегодняшний день будет жестоким. Просто сосредоточься на мне и делай в точности так, как я говорю.

— Хорошо, — шепчу я, инстинктивно прижимаясь к нему теснее. Нуждаясь в эмоциональной связи с ним, я спрашиваю: — Как ты держишься?

— Я в порядке, — бормочет он с раздражением в голосе.

Закрыв глаза, я глубоко вдыхаю его запах.

— Мне жаль…

— Замолчи! — Мои глаза распахиваются, и когда я пытаюсь отстраниться, он сжимает меня так крепко, что становится больно. — Мы не будем об этом говорить. Мы сохраним наше прикрытие и сойдем с этой яхты живыми. Поняла?

— Да, сэр.

Проходит пара минут, прежде чем хватка О'Брайена ослабевает. Он начинает двигаться, и когда он встает, я едва не падаю, потому что ноги меня не слушаются после того, как я просидела неподвижно всю ночь. Он хватает меня за бедра, чтобы я не упала.

— Ты в порядке?

— Ноги онемели. Немного колет, — объясняю я, шевеля пальцами ног. Когда ощущение проходит, я говорю: — Я в норме.

Взяв меня за руку, О'Брайен переплетает наши пальцы и ведет меня обратно к лестнице. Я пытаюсь морально подготовиться к тому, что могу увидеть, но, когда мы поднимаемся на верхнюю палубу, меня начинает мутить, а душа́ сжимается в комок.

Девушку оставили прикованной наручниками к перилам, ее глаза широко открыты и безжизненны, кожа приобрела бледно-голубой оттенок. Кажется, вокруг ее приоткрытых губ засохла пена.

Боже мой.

От потрясения я отшатываюсь, из груди вырывается сдавленный крик. Меня резко отрывают от пола, и в считанные секунды он исчезает из виду, когда О'Брайен закидывает меня на плечо и спешит по коридору в каюту. Когда дверь за нами закрывается, он рывком спускает меня вниз вдоль своего тела. Его руки жестко обхватывают мое лицо, заставляя смотреть на него.

— Не смей расклеиваться. Сосредоточься на мне.

Я пытаюсь покачать головой, и на этот раз его силы не хватает, чтобы остановить мои слезы. Отчаянный вопль вырывается из меня.

Та бедная девушка. О боже мой. Какие ужасы она вынесла. Какой извращенной смертью она умерла.

Я задыхаюсь, прижатая к груди О'Брайена, пока мои эмоции выходят из-под контроля. Он больше не пытается заставить меня замолчать, а вместо этого становится тем утешением, в котором я нуждаюсь. Его рука гладит мои волосы, губы осыпают поцелуями мой висок и щеку.

— Я держу тебя. С тобой этого не случится.

Мне даже в голову не приходило, что в любой момент кто-то из других мужчин может решить, что хочет развлечься со мной. Отстранившись от О'Брайена, я смотрю на него широко раскрытыми от страха глазами.

— Ты всего лишь один человек. Что, если они решат, что пришло время делиться?

Его черты мрачнеют, пока он не становится похожим на ангела мщения. Мое сердце замирает, разум пустеет при виде этого.

— Я, блядь, убью любого, кто попытается к тебе прикоснуться, — чеканит он, и в его голосе звучит непоколебимая решимость. — Ты моя.

Резко мотнув головой, О'Брайен обхватывает мое лицо руками и наклоняется, пока наши лбы не соприкасаются, а его дыхание не согревает мои губы. На этот раз в его голосе слышится буря эмоций. Потребность. Привязанность. Собственничество.

— Ты моя.

Я судорожно вдыхаю и киваю.

— Твоя.