О'БРАЙЕН

Впервые с тех пор, как я начал работать на Джозефа, он напряжен до предела, никакой улыбки на лице, и от этого я сам начинаю нервничать.

Я везу нас к складу, где должна состояться встреча с конкурирующей бандой, которая пытается подмять под себя территорию синдиката.

Бериша едет первым, Садики и Идризи позади нас.

— Держись рядом со мной, Дэнни, — говорит Джозеф, его голос дрожит от волнения. — Пусть Джон сам разбирается с этими ублюдками.

— Ты думаешь, все пройдет плохо? — спрашиваю я.

— Не вижу ни единого расклада, при котором все закончилось бы хорошо для обеих сторон. — Вместо того чтобы сидеть сзади, Джозеф устроился на пассажирском сиденье, и я смотрю, как он достает два пистолета, чтобы проверить обоймы.

Когда я останавливаю нашу машину позади тачки Бериши, Джозеф протягивает мне один из стволов.

— Если они начнут стрелять, убей как можно больше.

— Понял. — Действуя так же, как во время полицейской облавы, я дважды проверяю пушку и обойму, убеждаясь, что пистолет снят с предохранителя.

Выбравшись из машины, мы присоединяемся к Берише, который уже сверлит взглядом членов банды. Нас пятеро против восьмерых. Я оцениваю каждого, прежде чем сосредоточить внимание на их главаре.

Сейчас начнется настоящий кошмар.

Мои мышцы напрягаются, готовые к действию, а сердце начинает биться чаще.

— Братан, собирай свое дерьмо и уебывай с моего района, — говорит главарь, вызывающе вздернув подбородок.

Бериша лениво усмехается.

— Сам уебывай.

Бандит оглядывается на своих людей, качая головой.

— Вы только послушайте этого мудака.

Заметив вытатуированную на их шеях цифру «восемь», я предполагаю, что это знак банды.

Восемь.

Придвинувшись поближе к Джозефу, я шепчу: — Кажется, это вся их банда.

— Тебе есть что сказать, ублюдок? — орет на меня главарь, выхватывая оружие и целясь мне под ноги.

Мои пальцы сжимаются на рукоятке пистолета, и я просто смотрю на этого тупого засранца, чувствуя, как по венам разливается адреналин.

— Хватит трепаться, — бормочет Бериша, и тут начинается настоящий ад: он всаживает пулю в лоб главарю.

Я хватаю Джозефа за руку и рывком затаскиваю за нашу машину. Пригнув его к земле, я использую тачку как укрытие и быстро ищу цель. Наведя ствол на ближайшего гангстера, который бежит, чтобы укрыться за своей машиной, я стреляю, и пуля попадает ему в спину. Он падает на бетонный пол, его оружие залетает под «Кадиллак».

Джозеф дергается, чтобы встать, отчего я рявкаю: — Блядь, не высовывайся!

Я пригибаюсь, когда один из ублюдков открывает по нам огонь.

Джозеф смеется, качая головой, и издает восторженный вопль.

Наши взгляды на мгновение встречаются, и я вижу, как в его глазах вспыхивает доверие, прежде чем я вскидываю руку, чтобы сделать еще один выстрел. Два гангстера залегли в укрытии и по очереди открывают по нам огонь.

Я бросаю взгляд на Беришу; он кивает в сторону бандитов, давая мне знак двигаться. Он открывает по ним огонь, чтобы отвлечь их, и я срываюсь на бег. Приблизившись к машине, я падаю на бок и по инерции скольжу на нужную позицию. Дыхание с шумом вырывается из груди, сердце грохочет в ушах. В просвет между днищем машины и полом я делаю выстрелы, простреливая им обоим лодыжки. Когда они падают, я разряжаю всю обойму им в тела.

Когда на складе повисает тишина, я сосредотачиваюсь на том, чтобы успокоить дыхание, и встаю на колени. Подняв глаза, я встречаюсь взглядом с Джозефом, который направляется ко мне.

Протянув руку, он рывком ставит меня на ноги и тут же заключает в крепкие братские объятия.

— Блядь, я так и знал, что ты меня не подведешь. — Отстранившись, он кладет ладони мне на шею; в его глазах светится гордость. — Мой брат.

Бериша подходит и хлопает меня по плечу; даже он выглядит впечатленным.

— Молодец. Второе испытание пройдено.

— Как я и говорил, — хвастается Джозеф, закидывая руку мне на плечи.

Бросив взгляд туда, где на полу раскиданы тела, я жду, когда меня накроет чувство вины, но этого не происходит.

Гордость Джозефа вызывает у меня улыбку, а затем он подталкивает меня к водительской дверце нашей машины.

— Валим отсюда.

Мы все возвращаемся в «Джезебель», чтобы отпраздновать, и, оставшись с Джозефом наедине, я спрашиваю: — Ты знал, что это будет моим вторым испытанием?

Он кивает.

— Я не хотел, чтобы ты волновался.

— Поэтому ты был такой напряженный?

Он ухмыляется.

— Я в тебе ни на секунду не сомневался, Дэнни. — Наши взгляды встречаются, и связь между нами становится еще крепче. — Я знал, что ты не испугаешься и примешь вызов как мужчина.

Осознание того, что я заслужил доверие Джозефа, а теперь еще и Бериши, ослабляет тугой узел у меня в животе, вызванный страхом разоблачения.

— Что дальше? — спрашиваю я, сворачивая в переулок рядом с клубом.

— Будет вечеринка в честь новых солдат. Третье задание ты получишь от Зефа, правой руки босса.

Сохраняя нейтральное выражение лица, я спрашиваю: — А кто босс?

— Васо Брегу. Ты познакомишься с ним на вечеринке, — сообщает мне Джозеф.

Мы вылезаем из машины и идем к боковому входу.

— А ты с ним встречался?

Джозеф кивает.

— И с Армандом, старшим братом Васо. Он здесь всем заправляет, но мы встречаемся с ними только раз в году.

— На этой вечеринке? — Бросив на Джозефа любопытный взгляд, я уточняю: — Что за вечеринка?

Бериша заходит за барную стойку и достает бутылку спиртного.

— Сегодня мы празднуем с ракией⁴.

Я смотрю, как Бериша разливает традиционный албанский напиток, и когда у каждого в руке оказывается рюмка, он произносит тост.

— За Дэнни.

Алкоголь обжигает горло, и по груди разливается тепло.

Я пробился в ближний круг.

Бросив взгляд на людей, которые теперь мне доверяют, я чувствую с ними настоящее братство, словно я действительно один из них.

Джозеф закидывает руку мне на плечо, пока Джон снова наполняет рюмки.

— Дэнни хочет знать, что это будет за вечеринка.

Джон тихо присвистывает, качая головой.

— Там будет столько телок, что хватит на все выходные на яхте.

В смысле?

Джозеф трясет меня за плечо, расплываясь в ухмылке.

— Самое сложное позади, Дэнни. Можешь расслабиться. Вечеринка — это сплошное веселье и никакой работы.

Я хмурю брови.

— А как же испытание от Зефа?

Джон снова качает головой.

— Скорее всего, он просто будет пристально за тобой наблюдать. Ты нам уже все доказал. Перестань волноваться, давай лучше отпразднуем.

Я беру протянутую им рюмку, и по венам начинает разливаться облегчение от осознания, что у меня получилось.

ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Я не видела О'Брайена уже три дня и схожу с ума от беспокойства.

Уставившись в телефон в сотый раз, я уже поддаюсь искушению набрать номер, который он мне оставил, как вдруг в дверь стучат. Подскочив с дивана, я бегу и рывком распахиваю дверь. Мой взгляд жадно ощупывает каждый сантиметр тела О'Брайена, и, убедившись, что он не ранен, я бросаюсь вперед и утыкаюсь лицом ему в грудь.

— Боже мой, я так волновалась.

Он обхватывает меня руками и поднимает в воздух. Затем заносит меня в квартиру и, захлопнув дверь, крепко прижимает к себе.

Меня охватывает облегчение, и я, прижавшись к нему, делаю глубокий вдох, наполняя легкие его ароматом.

Взяв эмоции под контроль, я спрашиваю: — Где ты был?

От моего вопроса О'Брайен отстраняется. Он отступает от меня и идет к дивану, тяжело опускаясь на него.

— Были кое-какие дела.

Я сажусь на свое обычное место напротив него; мой взгляд прикован к его лицу в поисках малейших признаков того, что я теряю его, что албанцы забирают его себе. Щетина на его подбородке стала темнее, гуще. Тяжелый взгляд потемневших глаз стал острее, настороженнее.

В сердце закрадывается дурное предчувствие.

— Что за дела?

— В основном выбивал долги. — Он делает паузу и отводит взгляд. — Я попал в ближний круг.

Боже.

Удар оказывается куда сильнее, чем я ожидала, отчего меня на мгновение пошатывает. Мой голос звучит не громче хриплого шепота, когда я спрашиваю: — Ты убил кого-то?

Проходит долгое, разрывающее сердце мгновение, прежде чем О'Брайен снова переводит взгляд на меня, а затем кивает.

В нем нет ни капли вины за отнятую жизнь.

Еще один удар разбивает мне сердце — за О'Брайена и за то, на что он был вынужден пойти, но еще больше за то, как это его меняет.

Поднявшись, я обхожу журнальный столик и сажусь рядом с ним. И хотя обычно я бы обняла его без колебаний, сейчас меня что-то останавливает. Я внимательно вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти причину своей тревоги.

— Посмотри на меня, Дэниел.

Он шумно выдыхает, и его глаза впиваются в мои. Я смотрю на него до тех пор, пока суровый взгляд не смягчается и в его карих глазах не появляется человек, которого я люблю.

— Границы стираются, — шепчу я. — Я тебя теряю.

Он резко качает головой.

— Я в порядке.

Придав лицу решительное выражение, я вкладываю в голос всю свою твердость.

— Не лги мне. Ты не в порядке.

— Я в порядке, — огрызается О'Брайен, сверля меня гневным взглядом. — Я пробился в ближний круг. В эти выходные будет вечеринка, где я наконец-то столкнусь лицом к лицу с Зефом Рамой и братьями Брегу.

От этих новостей мои глаза расширяются.

— Ты уверен?

— Мне нужно продержаться только до вечера субботы.

— Нам нужно поставить жучок на твой телефон. Я хочу знать о вечеринке все. Где она будет. В какое время. Каждую деталь. Нам нужны глаза там, чтобы мы могли нагрянуть в ту же секунду, как появятся братья Брегу.

— Понял, — чеканит О'Брайен; его лицо все еще напряжено, а взгляд суров.

Подвинувшись на край дивана, я произношу стальным голосом: — Моя работа — следить за тем, чтобы мы тебя не потеряли. И, Дэниел, я не облажаюсь. Видит Бог, пусть лучше ты будешь меня ненавидеть, чем станешь одним из них.

Вместо того чтобы сказать, что он не один из них, он медленно кивает.

— Я все понял, Джефферсон.

Ненавижу видеть его таким. Глубоко вздохнув, я слегка опускаю плечи.

— Я тебе не враг. Я переживаю за тебя, Дэниел. Ты значишь для меня больше, чем когда-либо сможешь представить. — Бросив на него умоляющий взгляд, я добавляю: — Ты мой напарник. И мы с тобой до конца.

Выражение его лица начинает смягчаться, и он прикрывает глаза.

— Я знаю. — Когда он снова их открывает, они излучают тепло, прежняя резкость исчезает. — Я знаю, Джей Джей.

— Ты правда сможешь это сделать? — Мой взгляд снова прикован к его лицу, ища любые признаки того, что О'Брайен на пределе.

— Осталось всего пять дней. — Он делает глубокий вдох, на его груди натягивается белая футболка. Достав телефон, он произносит: — Давай ставить жучок.

Кивнув, я возвращаюсь на свой диван. Взяв ноутбук, я отправляю зашифрованное сообщение на его номер. Я наблюдаю, как О'Брайен открывает его, и на экране компьютера появляется подтверждение, что я получила доступ к его устройству.

— Готово.

Уголок его губ слегка приподнимается, а по лицу пробегает тень сожаления.

— Теперь ты сможешь слышать все, что происходит вокруг меня.

— Это сэкономит нам время на твоих отчетах, — пытаюсь я пошутить, но шутка выходит плоской. Прокашлявшись, я спрашиваю: — Ты знаешь, где пройдет вечеринка?

О'Брайен качает головой.

— Я узнаю за день до начала. Джон упомянул, что она будет на яхте.

— Джон?

— Бериша, — поправляется он.

Сначала был Доброши, теперь Бериша? Он воспринимает их как друзей.

Одарив меня улыбкой, которая не затрагивает глаз, О'Брайен произносит: — Еще пять дней, и с этим будет покончено.

Понимая, что до начала облавы многое может пойти не по плану, моя тревога лишь нарастает.

— Просто выберись оттуда целым и невредимым, — шепчу я, чувствуя, как в груди нарастают эмоции. — Я не переживу, если потеряю тебя.

Взгляд О'Брайена встречается с моим, и уголок его рта приподнимается в печальной улыбке.

— Ты меня не потеряешь.