ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Я просыпаюсь посреди ночи от стука в дверь. Протирая глаза, я откидываю одеяло и, спотыкаясь, бреду по темной квартире. Я вожусь с замком и, открыв дверь, натыкаюсь на О'Брайена.

Страх пронзает меня, как удар молнии — первая мысль, что он ранен, — но не успеваю я включить свет или хоть что-то сказать, как в нос бьет невероятно сильный запах перегара, от которого почти перехватывает дыхание.

Он пьян?

— Чувствую себя… чертовски виноватым, — бормочет он почти бессвязно.

— Ты пил? — задаю я глупый вопрос, обхватывая его руками и расставляя ноги пошире, чтобы удержать равновесие и не рухнуть вместе с ним, когда он тяжело наваливается на меня. — Ладно, проехали.

Требуется чертова уйма усилий, чтобы дотащить О'Брайена до дивана.

— Давай-ка усадим тебя, а потом я принесу воды.

— Не хочу пить, — бормочет он. Каким-то образом ему удается выпрямиться и, прищурившись, посмотреть на меня. Выражение его лица становится хищным, от чего у меня внутри все сжимается, и он двигается быстрее, чем может двигаться пьяный человек. Он врезается в меня, я теряю равновесие и падаю на пол, а он оказывается сверху. Он хватает меня за голову, его губы впиваются в мои в страстном поцелуе, и здравый смысл куда-то улетучивается.

О, черт.

Его язык с силой врывается в мой рот. Вкус алкоголя, сигарет и самого О'Брайена действует как укол адреналина, вместо того чтобы вызвать отвращение.

В его груди зарождается рокот, полный глубокого, первобытного удовлетворения, словно он до смерти жаждал этого поцелуя.

Он пьян.

Я разрываюсь между желанием раствориться в этом поцелуе и необходимостью поступить правильно и оттолкнуть его, когда его колено раздвигает мне ноги, а ладонь обжигающе скользит по ребрам. Он сжимает в кулаке ткань моей футболки и одним резким рывком задирает ее, обнажая грудь.

О боже мой.

Его ладонь накрывает мою грудь, его прикосновение грубое и требовательное, оно обжигает мое тело.

ОбожеОбожеОбоже.

О'Брайен прерывает поцелуй, и его губы обжигающей дорожкой спускаются по моей шее.

— Блядь, стони для меня.

Как всегда, мое тело отзывается на его прикосновения, и я стону от удовольствия, когда его ладонь накрывает мою грудь, а пальцы впиваются в кожу. Нахлынувшее на меня наслаждение ошеломляет и, честно говоря, приводит в замешательство. Я так долго этого хотела, что сейчас не могу мыслить здраво.

— Вот так, детка, — хрипло и глубоко стонет О'Брайен, хриплым низким голосом, все глубже погружая меня в пылающий огонь, который он во мне разжигает. — Я хочу слышать все твои стоны. Его зубы впиваются в мою кожу, пальцы сжимают и перекатывают мой сосок. — Я хочу слышать твои крики.

Его нога раздвигает мои ноги еще шире, а бедро прижимается к моим влажным шортам.

Боже, он довел меня до полной готовности, будучи в стельку пьяным. Каково же это будет, когда он протрезвеет?

То ли из-за алкоголя, то ли из-за реальной потребности, но О'Брайен теряет контроль и начинает яростно тереть руками каждый сантиметр моей кожи, до которого может дотянуться. Его поцелуи становятся страстными и нетерпеливыми, а потом он, черт возьми, подается вперед и прижимается ко мне своим твердым членом.

— Я хочу трахнуть тебя так, чтобы ты меня никогда не отпустила.

Сдавленный всхлип срывается с моих губ: даже через одежду я чувствую, насколько он велик, и безумно хочу, чтобы каждый его сантиметр заполнил меня властными, доминирующими толчками.

Боже, как же я его хочу.

Сильнее, чем сделать следующий вдох.

О'Брайен просовывает руку между нами и обхватывает меня через шорты. Из его груди вырывается еще одно довольное рычание.

— Господи. Какая же ты, блядь, мокрая.

Его невнятная речь наконец пробивается сквозь пелену, и я наконец осознаю, что происходит на самом деле. Собравшись с силами, я толкаю его в грудь.

— Ты пьян.

Вместо того чтобы остановиться, О'Брайен начинает поглаживать мой клитор. Из меня вырывается нечто среднее между стоном и разочарованным вздохом, потому что я хочу, чтобы он сделал со мной все, что хочет, но, понимая, что это неправильно, я сопротивляюсь.

— Нет, Дэниел. Хватит.

Его тело мгновенно замирает, затем он со стоном скатывается с меня и падает на спину.

Задыхаясь от потрясения, я лежу рядом с ним, пытаясь осознать, что только что произошло, и меня накрывают эмоции. Я поднимаю дрожащую руку и быстро натягиваю футболку, прикрывая грудь и живот. Моя кожа все еще горит от его прикосновений, клитор набух.

Боже, Джей Джей, ты должна была остановить его в ту же секунду, как он тебя поцеловал.

Но…

Я закрываю глаза и не могу перестать наслаждаться тем, как невероятно приятно было ощущать его прикосновения и поцелуи.

Он пьян. Это ничего не значит.

Но…

Даже будучи пьяным, О'Брайен должен был испытывать ко мне хоть что-то, чтобы захотеть переспать со мной. Верно?

Ты его напарница. Конечно, ты ему небезразлична, но он пьян, и не стоит искать здесь скрытый смысл. Не начинай надеяться на то, чего быть не может.

Рядом раздается ровное дыхание. Я поворачиваю голову и смотрю на О'Брайена: он уже крепко спит, в то время как я лежу рядом — сексуально неудовлетворенная, запутавшаяся развалина.

Повернувшись на бок, я утыкаюсь лицом в его плечо и глубоко вдыхаю его запах, почти такой же, как в тот день, когда он повалил меня на пол на складе — опьяняющая смесь пота, чистой маскулинности и сандалового дерева. Пьянящий.

Он был великолепен, когда был на мне.

Я все еще чувствую себя возбужденной и жаждущей, и, вдыхая полной грудью запах мужчины, которого хочу всем своим существом, я опускаю руку себе между ног. Ощущение жара его тела рядом со мной, его дыхание, его вкус во рту — все это заставляет меня тереть свой чувствительный клитор в поисках хоть какой-то разрядки.

Я вспоминаю, как его пальцы сжимали мой сосок и каким твердым и большим он был у меня между ног. Моя рука двигается быстрее, я отчаянно хочу кончить.

Боже, Дэниел, как же я тебя хочу.

Стоит лишь представить его обнаженным, как его член жестко и глубоко вбивается в меня, и моя спина выгибается дугой. Я прижимаюсь к его боку, пока волна экстаза пронзает мое тело, вырывая из груди тихие всхлипы и стоны, которые я пытаюсь заглушить, уткнувшись в его руку.

Жадно глотая воздух и тесно прижимаясь к боку напарника, я медленно отхожу от оргазма и убираю руку. Я лежу неподвижно, вслушиваясь в его размеренное дыхание.

Джей Джей, что ты творишь?

Поднявшись на ноги, я иду в спальню и беру с кровати подушку. Вернувшись в гостиную, я осторожно просовываю руку под голову О'Брайена, подкладываю подушку и нежно укладываю его обратно. Наклонившись над ним, я на мгновение замираю, но затем нежно целую его в губы.

Решив, что хуже уже точно не будет, я шепчу: — Я люблю тебя, Дэниел.

О'БРАЙЕН

Когда я просыпаюсь, мне кажется, будто кто-то прошелся по моей чертовой голове кувалдой.

— Боже, — стону я, с трудом разлепляя глаза. Требуется пара секунд, чтобы зрение сфокусировалось на большом желтом пятне на потолке.

Какого черта…

В памяти всплывают воспоминания о посиделках с Беришей и Джозефом. Я снова стону, приподнимаюсь и провожу рукой по лицу. Оглядевшись, я понимаю, что лежу на полу в гостиной Джей Джея.

Я пытаюсь вспомнить, как я здесь очутился, но в голове абсолютная пустота.

— Ты проснулся. — Голос Джей Джей звучит мягко, как будто она ожидает, что у меня будет адское похмелье.

Медленно повернув к ней голову, я бормочу: — Прости, что вырубился у тебя на полу.

Чтобы перебраться на диван, требуется больше энергии, чем у меня есть.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как разогретое дерьмо.

Стук в дверь заставляет нас обоих резко обернуться.

— Кто там? — отзывается Джей Джей.

— Друг Дэнни, — доносится голос Джозефа.

Блядь. Что я натворил прошлой ночью? Что наговорил?

Потребность защитить Джей Джей мгновенно подавляет похмелье.

— Сиди в спальне, пока я не уйду, а потом запри за мной дверь, — командую я.

Джей Джей кивает и скрывается в спальне. Дождавшись, пока она пропадет из виду, я открываю дверь.

— Выглядишь как кусок дерьма, — смеется Джозеф, протягивая мне какой-то напиток. — Это поможет от похмелья.

Забрав у него стакан, я выхожу из квартиры и захлопываю за собой дверь.

— Спасибо.

— Ну так что? — Он бросает на меня любопытный взгляд. — Тебе перепало?

Я хмурюсь.

— Перепало?

— Ты же хотел трахнуть свою соседку.

Боже всемогущий.

Я смотрю на Джозефа, а затем догадываюсь спросить: — Какую еще херню я нес?

Он качает головой, закидывает руку мне на плечо и подталкивает к моей двери.

— Да ты просто заладил, что хочешь домой, а когда я дотащил тебя до твоей двери, начал упираться и поперся к ней.

— И это все? — спрашиваю я, пока мы заходим в мою квартиру. Я вливаю в себя немного напитка, который принес Джозеф, моля Бога, чтобы это сработало.

— Ага. Ну так что? Вы хоть переспали? А то Адриэль заставила меня спать на диване.

Я усмехаюсь, понимая, что его жена, должно быть, была в ярости.

— Нет, я спал на полу.

Надеюсь, я ничего не натворил, а просто рухнул на пол и отрубился. Мне необходимо знать, что я сделал.

— Дай мне пять минут. Надо кое-что у нее уточнить, — говорю я.

Джозеф громко смеется.

Я выскакиваю из квартиры и быстро стучу в дверь Джей Джей пять раз, чтобы она поняла, что это я. Когда она открывает, я протискиваюсь внутрь, закрываю за собой дверь, а затем ловлю ее взгляд, выискивая малейшие признаки того, что я облажался.

— Я вчера не сделал ничего лишнего?

На ее лбу залегает легкая складка.

— Ты не помнишь? — Когда я качаю головой, уголок ее губ приподнимается, но почему-то это не выглядит как счастливая улыбка. — Ты ничего не сделал. Просто зашел, упал на пол и спал как убитый.

Я с облегчением выдыхаю.

— Прости, что завалился к тебе.

— Почему ты так напился?

Не желая заводить разговор о чувстве вины, я качаю головой.

— Потом расскажу. У меня там Джозеф.

Выйдя в коридор, я убеждаюсь, что ее дверь плотно закрыта, прежде чем вернуться к себе, чтобы наконец принять душ.

Как только я захожу в гостиную, Джозеф вопросительно вскидывает бровь.

— Ну и?

— Я просто вырубился у нее на полу. — Направляясь в крошечную спальню, я бросаю: — Я иду в душ.

— Давай быстрее. Мне нужен жирный завтрак, чтобы успокоить желудок.

Захватив чистую одежду из шаткого комода, я скрываюсь в ванной. Оставшись в одиночестве, я пытаюсь вспомнить, что было после того, как я напился.

Блядь, поверить не могу, что позволил себе так нажраться.

Мне совершенно не свойственно терять контроль. Абсолютно. Должно быть, чувство вины давит на меня куда сильнее, чем я думал.

Тяжело вздохнув, я встаю под струи воды, позволяя каплям безжалостно хлестать по телу.

По крайней мере, я не натворил никаких глупостей с Джей Джей.

Но сегодня вечером она точно захочет поговорить об этом, и мне придется открыться. Придется честно рассказать о том, как чувство вины сжирает меня изнутри, и о страхе, который начинает маячить на задворках сознания.