ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Глядя на обшарпанное здание старого жилого дома, я невольно морщусь от этого зрелища. Этому месту явно не помешал бы слой свежей краски. И дезинсекция.

План О'Брайена сработал, и видеть, как он уезжает вместе с Джозефом Доброши, было невероятно тяжело. От мысли о том, что он будет в постоянной опасности, у меня внутри все сжимается.

Он выйдет на связь при первой же возможности.

Крепче сжав коробку, я вхожу в здание. Я бросаю презрительный взгляд на сломанный лифт и поднимаюсь по лестнице на четвертый этаж.

У нас двоих абсолютно одинаковые квартиры с одной спальней, которые выглядят так, словно сошли с экрана фильма ужасов. Когда я открываю дверь, в нос бьет застоявшийся запах грязи и старости, и я дышу через рот.

Я собираюсь хорошенько проветрить это место, чтобы избавиться от вони.

Мне приходится сделать несколько ходок, чтобы перетащить часть вещей в квартиру и создать видимость, будто я действительно сюда переезжаю.

Разгрузив все, я оглядываю крошечное пространство, задаваясь вопросом: можно ли вообще превратить это место в подобие дома на то время, пока О'Брайен будет раскрывать дело?

Достав кошелек из сумки, я проверяю фальшивые документы, которые мне выдал Эрик. Дженна Джонсон, она же по-прежнему Джей Джей.

Моя легенда проста. Я играю роль замкнутой девушки, живущей на скромные деньги, унаследованные от тети. Ни семьи, ни друзей. Личность чистая.

Посмотрев на часы, я прикусываю нижнюю губу от волнения: от О'Брайена до сих пор нет вестей. Надо быстро сбегать в магазин за кое-какими мелочами, а потом засесть дома и ждать его.

Я выхожу из квартиры, запираю за собой дверь, но стоит мне повернуться, как мой взгляд утыкается в О'Брайена и Джозефа Доброши, поднимающихся по лестнице.

Черт.

Я обхватывает себя руками за талию, втягиваю голову в плечи и, уставившись в пол, смещаюсь в сторону, после чего быстро проскальзываю мимо них вниз по лестнице.

Он жив.

Слава Богу.

Я облегченно выдыхаю, подавляя желание оглянуться через плечо.

Доброши усмехается: — Ky vend ёshtё njё hale².

— Mё thuaj diçka qё nuk e di³, — бормочет О'Брайен. Я не понимаю ни слова, но от одного звука его голоса уголок моих губ ползет вверх.

Почувствовав себя лучше после встречи с ним, я спешу в магазин. В спешке я хватаю самое необходимое, решив, что куплю что-нибудь еще, когда поговорю с О'Брайеном. Я не хочу тратить время в магазине и упускать возможность встретиться с ним.

Когда я возвращаюсь, мужчин уже нигде не видно, да и за дверью полная тишина. Зайдя к себе, я начинаю переживать, что он уже снова ушел.

Я принимаюсь за уборку своего временного пристанища, твердо намеренная сделать его хоть сколько-то пригодным для жизни. Отмываю каждую поверхность и ловлю себя на мысли: не подставлю ли я нашу легенду, если приберусь еще и в квартире О'Брайена? Ужасно не хочется, чтобы он жил в этом свинарнике.

Пять тихих ударов в дверь заставляют меня подскочить с места. Я заглядываю в глазок и резко распахиваю дверь. Мне приходится подавить дикое желание броситься О'Брайену на шею, пока он проходит внутрь.

Я закрываю дверь и, не в силах сдержать облегчение, говорю: — Слава Богу. Я думала, что разминулась с тобой.

Он качает головой, оглядывая коробки.

— У тебя тут еще хуже, чем у меня.

— Когда закончу с уборкой, искупаюсь в антисептике, — бурчу я.

Мы проходим вглубь комнаты, и я достаю зашифрованный ноутбук, который дал мне Эрик.

— Присаживайся, — говорю, указывая на диван.

Шеф Арчер позаботился о том, чтобы квартиры были обставлены самым необходимым, так что об этом нам, по крайней мере, беспокоиться не пришлось.

Сев, я открываю ноутбук и прохожу три этапа проверки безопасности, прежде чем войти в программу, настроенную для связи с Эриком.

Мой взгляд перемещается на О'Брайена, и пальцы застывают над клавиатурой. Похоже, он заснул, откинув голову на спинку дивана.

Я замечаю хмурую складку, которая так и осталась у него между бровей. Даже во сне он выглядит опасным. Сердце сжимается от того, насколько невероятно привлекателен этот мужчина. Добавьте к этому его мрачный и резкий нрав, и я пропала.

Такое чувство, что мне было суждено полюбить его. Только его.

В груди разливается тепло от нежности. Я закрываю ноутбук и, встав, подхожу к О'Брайену. Как только я беру его за плечи, чтобы помочь принять удобное положение, он открывает глаза. Его взгляд, как всегда пристальный, встречается с моим.

— Мы можем провести встречу после того, как ты поспишь и поешь, — тихо бормочу я, и в моем голосе отчетливо слышится сочувствие. Осознав свою ошибку, я откашливаюсь и отстраняюсь. — Я сделаю тебе сэндвич.

О'Брайен продолжает смотреть на меня в упор. Словно пытается что-то отыскать.

Моля Бога о том, чтобы он не заметил волнения в моем голосе, я иду на крошечную кухню и и начинаю готовить сэндвичи с индейкой.

— Спасибо, Джей Джей, — наконец произносит он.

— Не за что, — усмехаюсь я. — Заботиться о твоем здоровье — часть моей работы.

Я раскладываю сэндвичи по тарелкам и несу их обратно в гостиную. Когда я протягиваю О'Брайену еду, уголок его рта слегка приподнимается.

— В твои обязанности не входит следить за тем, чтобы я ел.

Я сажусь напротив него.

— Как твоего напарника — очень даже входит. Ложись спать, а я пока закончу разбирать вещи.

Пока мы едим, я то и дело бросаю на него украдкой взгляды, а затем замираю, уставившись на его бицепс, который плотно обтягивает рукав рубашки.

Я думала об этом уже миллион раз, но, черт возьми, в этом мужчине нет ни единого сантиметра, который не разжигал бы во мне любовь и желание. То, как двигается его челюсть, когда он жует…

— Ты не против сидеть здесь целыми днями? — спрашивает О'Брайен, проглотив последний кусок.

— Все нормально, я собираюсь заняться изучением языков, чтобы составить тебе достойную конкуренцию, — шутливо сообщаю я ему. Встав, я забираю его тарелку и бросаю на него многозначительный взгляд: — Спать.

Ленивая усмешка играет на его губах, и он вытягивается на диване: — Слушаюсь, мэм.

Боже праведный.

О'БРАЙЕН

Три недели я вожу Джозефа Доброши как какой-то гребаный элитный шофер, прежде чем меня наконец подпускают к реальному делу.

Вот только это совсем не то «дело», на которое я рассчитывал. Хотя стоило догадаться. Ни для кого не было секретом, что синдикат Брегу промышляет секс-рабством… но увидеть это своими глазами?

Я иду за Джозефом по коридору одного из массажных салонов, и воздух вокруг буквально пропитан кряхтением и бессвязными стонами. Когда мы проходим мимо одной из комнат, оттуда выходит мужчина. Я мимоходом заглядываю внутрь и вижу молодую девушку, пристегнутую наручниками к односпальной кровати. Простыни грязные до невозможности, а сама она явно одурманена наркотиками до беспамятства: волосы спутаны, липкая кожа покрыта синяками.

При виде этого ужаса у меня каменеет каждая мышца. Первым порывом было ворваться туда и спасти ее, но я не могу раскрыть себя, поэтому с трудом подавляю этот инстинктивный позыв. Внутри тут же поднимается волна вины, требующая немедленно помочь девушке. Я сжимаю кулаки, а сердце болезненно сжимается от жалости к ней.

Ее остекленевший взгляд пересекается с моим, и в этот момент фундамент, на котором строилась вся моя карьера, начинает трещать по швам.

Прости. Ты здесь не одна. Мне нужно сохранить прикрытие, чтобы спасти вас всех. А не только тебя.

Дверь закрывается, обрывая мой зрительный контакт с девушкой. Мое внимание переключается на мужчину: я наблюдаю, как он застегивает ширинку и направляется к выходу из заведения. Выглядит как самый обычный бизнесмен, ничем не примечательный тип. Гребаный насильник. Если бы на кону не стояло так много, я бы арестовал его прямо сейчас и посадил в одну камеру с каким-нибудь здоровяком, который использовал бы его как шлюху.

— Помни, ты помалкиваешь. Я за тебя ручаюсь, а это значит, что, если ты облажаешься, мне конец, — напоминает Джозеф, возвращая меня к истинной причине моего нахождения здесь. Меня собираются ввести в курс дел синдиката. Мы останавливаемся перед закрытой дверью, он кладет руку мне на плечо и смотрит прямо в глаза. — Не подведи меня.

Последние три недели я из кожи вон лез, чтобы завоевать доверие Джозефа. Почти каждую ночь я возил его из одного клуба в другой. Два дня назад он перебрал лишнего, и я притащил его пьяную тушу к себе на квартиру. Тогда-то я и узнал, что Джозеф женат. Позвонила его жена, и я успокоил ее, заверив, что доставлю его домой, как только он протрезвеет и проснется. Похоже, Джозеф сильно любит жену, и мой поступок укрепил наши отношения, сделав нас кем-то вроде приятелей. Ну, насколько агент с моей стороны вообще может дружить с преступником.

Я киваю, выдавливая из себя ухмылку.

— Я не подведу.

Джозеф открывает дверь, и я следую за ним в комнату. Там стоит круглый стол, и я быстро оцениваю присутствующих. Бериша, Садики, Сава и Идризи. Джозеф кивает мне на свободный стул рядом с собой, и все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя букашкой под микроскопом, но расправляю плечи и смотрю прямо в ответ.

— Это он? — спрашивает Бериша, кивая подбородком в мою сторону. — Твой пес.

— Поаккуратнее, мой пес кусается, — рычит Джозеф, явно раздраженный Беришей, из чего я делаю вывод, что особой любви между ними нет.

Бериша посмеивается, лениво переводя взгляд на меня.

— У тебя имя-то есть, пес?

— Лейз, — бурчу я с таким тоном, будто мне до смерти наскучила его демонстрация власти.

Садики подается вперед, опираясь предплечьями о стол.

— Ты ручаешься за него? — спрашивает он Джозефа.

— Да. — В голосе Джозефа нет колебаний, и я неожиданно ощущаю с ним какую-то связь. Это опасно. Я начинаю видеть в Джозефе человека, который может мне понравиться, но я не могу забыть, что он преступник и я здесь, чтобы его арестовать.

— Он пройдет проверки? — интересуется Идризи, с любопытством разглядывая меня теперь, когда за меня поручились.

На лице Джозефа появляется высокомерная усмешка, он переводит взгляд с меня на остальных.

— Блестяще справится.

Бериша медленно кивает и толкает через стол папку. Она летит в мою сторону, и я припечатываю ее ладонью к столу.

— Первое задание простое. Один из наших постоянных клиентов не закрыл счет. Выбей из него долг.

— И все? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного лица на другое.

Бериша ухмыляется.

— Пока да.

Он кивает на дверь, и Джозеф бросает мне: — Жди меня снаружи.

Черт, а я-то надеялся поприсутствовать на собрании. Подавив разочарование, я встаю и выхожу из комнаты, где меня снова встречают эти чертовы похотливые вздохи и бессвязные стоны. Пока я иду по коридору, это буквально выворачивает мне душу наизнанку. Я без конца повторяю себе, что на кону стоит гораздо больше жизней, чем жизни тех девушек, которых удерживают здесь.

Меня начинает душить вонь от принудительного секса, и по коже бегут мурашки, как будто каждый стон вгрызается в меня, умоляя о помощи. Сжав зубы, я продолжаю идти, пока не дохожу до машины, чувствуя, как в желудке поднимается желчь.

Это только начало. До того как мы накроем эту лавочку, все станет гораздо хуже.

Прикурив сигарету, я затягиваюсь поглубже и закрываю глаза, вызывая в памяти лицо Джей Джей. Это мало помогает заглушить вину за то, что я не помог девушкам, потому что образ в моем воображении блекнет по сравнению с тем, каково это видеть ее перед собой наяву.

Мне нужна моя спасительная нить.