О'БРАЙЕН
Три недели спустя…
Вся команда сидит в конференц-зале и молчит.
Я внедряюсь под прикрытием в синдикат Брегу, и, похоже, моей команде это не по душе.
— Все будет в порядке, — пытаюсь успокоить их я.
Дядя Карл кивает и поднимается с места. Он смотрит на схему иерархии синдиката на стене.
— Будешь зависать в ресторане Доброши. — Повернувшись к нам, он продолжает: — План такой: он привыкает к тому, что ты постоянно мелькаешь у него перед глазами. В какой-то момент ты проколешь шину на его машине, а потом сам же ее и поменяешь. — Дядя окидывает меня обеспокоенным взглядом. — И мы надеемся, что этого будет достаточно, чтобы втереться к нему в доверие?
Я киваю.
— Он — самая легкая мишень. Я притворюсь, что у меня туго с деньгами, а с учетом того, что Эрик дал мне албанскую фамилию, я уверен, что это привлечет его внимание. Для албанцев семья, верность и доверие превыше всего. Вот почему так сложно внедриться в их ряды. — Я глубоко вздыхаю. — Есть шанс, что он сам предложит мне работу.
— И все же. План так себе.
— Я справлюсь, — заверяю я дядю Карла. — Поверь мне.
У нас нет другого выбора. Это должно сработать.
Он качает головой.
— Как только что-то пойдет не так, мы тебя вытаскиваем.
— Понял.
Я смотрю на Джей Джей, которая выглядит чертовски встревоженной. Она даже грызет ноготь на большом пальце. Я протягиваю свою руку, убираю ее руку ото рта и сжимаю, а потом отпускаю.
— Если все пойдет по плану, — продолжает дядя Карл, — мы поселим Джей Джей в том же здании, где будет твоя квартира. Свяжись с ней при первой же возможности. Если тебя застанут за разговором с соседкой, это не вызовет подозрений.
Эрик откашливается.
— Я сделаю вам обоим новые документы. — Он смотрит на Джей Джей. — Выдам тебе защищенный ноутбук и телефон для связи с нами, но вся информация о тебе в бюро будет стерта из системы. Пока ты под прикрытием, Джули Джефферсон не существует.
— А что мне сказать Линдси и маме? — спрашивает Джей Джей, и ее колено под столом начинает нервно подергиваться.
— Скажешь, что уезжаешь по работе, и пусть связываются со мной напрямую по личному номеру, — отвечает дядя Карл.
Для меня исчезнуть проще простого. Дядя Карл — единственный, кто у меня есть из близких.
— Ты не будешь глубоко внедряться. Это просто мера предосторожности, — пытается успокоить ее Эрик.
— Все предельно просто, — добавляю я. — Я буду передавать тебе всю информацию, которую удастся раздобыть.
Дядя Карл возвращается на свое место за столом.
— Джей Джей, ты также будешь следить за психологическим состоянием О'Брайена. У него есть дурная привычка с головой уходить в работу. Как только он станет больше албанцем, чем агентом, вытаскивай его.
Джей Джей кивает.
— Да, сэр.
Дядя Карл тяжело вздыхает.
— Надеюсь, мы сможем быстро с этим покончить. У нас есть полгода. Иначе придется запрашивать продление операции, а вы прекрасно знаете, как я это ненавижу.
Полгода на то, чтобы разгромить синдикат Брегу. Я усмехаюсь, потому что это, блядь, невыполнимая задача.
Дядя Карл хмуро смотрит на меня, а затем качает головой.
— Я просто нутром чую, что из-за тебя мне придется заполнять эти чертовы бумажки, пока меня под ними не похоронят.
— Это мой способ напоминать тебе, что я еще жив.
Лицо Джей Джей мгновенно мрачнеет, и она даже не пытается скрыть свою реакцию на мои слова. Именно в такие моменты я понимаю, что нравлюсь ей. Я просто не могу понять, платонические это чувства или что-то большее.
Поднимаясь на ноги, я произношу: — Давайте запускать процесс, чтобы я уже мог по колено залезть в албанское дерьмо.
Я выхожу из конференц-зала и направляюсь в курилку на улице. Закурив, я сажусь на скамейку и смотрю на гравий под ногами. Джей Джей опускается рядом, и мы не произносим ни слова, пока я не докуриваю.
Я легонько толкаю ее локтем в руку.
— Все будет хорошо. Только не рискуй.
Джей Джей сердито смотрит на меня.
— Я буду сидеть в квартире. А ты окажешься в самой гуще событий.
Мои губы растягиваются в усмешке, когда я встречаюсь с ней взглядом.
— Не забывай, я проделывал это сотню раз. Я знаю, когда нужно делать ноги.
— Я все равно буду за тебя переживать. — Она ставит локоть на колено и подпирает подбородок рукой. — Кто следил за твоим психологическим состоянием на предыдущих заданиях?
— Бриггс.
— И она хоть раз тебя вытаскивала? — спрашивает Джей Джей, переводя взгляд на здание через дорогу.
— Нет. — Оперев предплечья о бедра, я сцепляю пальцы в замок. — Дольше всего я работал под прикрытием шесть месяцев. Та операция закончилась как раз перед тем, как границы для меня начали стираться.
— Стираться?
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
— Я начинаю видеть во врагах друзей. Я перестаю быть под прикрытием для них, и вместо этого начинаю играть роль для вас, пока окончательно не оборву все связи.
Джей Джей кладет руку мне на плечо, и в ее взгляде читается непоколебимая вера в меня.
— Ты так не поступишь.
Она права. Мне есть что терять.
Ее.
— Именно поэтому я и позволил тебе быть моим, так сказать, куратором. — Уголок моих губ слегка приподнимается. — Ты будешь возвращать меня к реальности. Держать в здравом уме. — Я тяжело выдыхаю, понимая, что эта операция будет чертовски жестокой. — Ты станешь моей спасительной нитью.
— Я тебя не подведу, — обещает она.
Я знаю, что не подведет. Одной лишь возможности видеть ее во время задания будет достаточно, чтобы я не терял фокус.
— Просто помни все, чему я тебя учил.
— Буду помнить.
Между нами повисает молчание, и мы оба с тревогой думаем о том, что будет дальше.
Пару минут спустя Джей Джей признается: — Я боюсь оставлять Линдси одну.
— Шеф не будет против приютить ее. С ним она будет в безопасности.
Джей Джей бросает на меня полный надежды взгляд.
— Думаешь?
— Я уверен. Я поговорю с ним.
— Было бы здорово. Тогда я смогу полностью сосредоточиться на деле.
Поднимаясь на ноги, я улыбаюсь ей.
— У нас есть неделя, чтобы все подготовить. За работу.
Одетый в потертые джинсы, белую футболку и клетчатую рубашку с коротким рукавом поверх нее, я стою возле ресторана, где последний месяц давлюсь одним и тем же дерьмовым мясным рулетом.
Господи, я не могу есть это, но это самое дешевое блюдо в меню, а я строю из себя нищего.
Я зачесал волосы назад и теперь выгляжу как любой другой парень, пытающийся заработать на жизнь в Нью-Джерси. Оглядев дорогу, я перехожу ее и направляюсь к машине Доброши. Достаю из кармана длинный гвоздь, пригибаюсь, вгоняю его в заднее колесо, вытаскиваю и бросаю под машину.
Подойдя ко входу в ресторан, я с облегчением вздыхаю и расслабляю мышцы, изображая привычную усталость.
Я знаю, что Доброши сидит на своем обычным месте в правом углу.
Заняв свободный столик неподалеку от него, я вздыхаю и делаю вид, что пересчитываю оставшуюся наличность. Сунув купюры обратно в нагрудный карман, я даже не пытаюсь изобразить улыбку, когда официантка приносит меню.
— Мясной рулет, — бормочу я, отодвигая от себя меню. Я тяжело вздыхаю, опустив плечи. — Как будто мало того, что меня уволили, — бормочу я, качая головой.
Когда официантка приносит заказ, мой желудок сводит от одного только вида этого блюда.
— Это дерьмо точно сведет меня в могилу.
Я нехотя начинаю есть, чувствуя кислый привкус еды на языке. Запиваю все это пивом, непрерывно фиксируя каждое движение Доброши.
У него звонит телефон, и я откладываю вилку. Уставившись на бутылку с пивом в своей руке, я внимательно прислушиваюсь к разговору. Итальянский и албанский были первыми языками, которые я выучил, когда пришел в бюро. Сейчас в свободное время я самостоятельно учу русский.
— Что? — рявкает Доброши. — Нахрена ты мне, блядь, звонишь по этому поводу? Если она выдохлась, избавься от нее… Это не мои ебаные проблемы.
Он сбрасывает вызов и бормочет: — Бесполезный уебок.
Я слышу, как его стул со скрипом двигается по полу, и через пару секунд он уверенным шагом проходит мимо меня.
Достав достаточно денег, чтобы расплатиться за еду и оставить на чай, я бросаю их на стол.
Ну, поехали.
Поднявшись, я выхожу из ресторана как раз в тот момент, когда Доброши садится в машину.
— Эй, у тебя колесо спущено, — кричу я по-албански, указывая на заднюю часть машины.
Доброши резко поворачивает ко мне голову, затем вылезает из салона и смотрит на шину.
— Блядь!
Я продолжаю идти неспешным шагом, затем бросаю взгляд через плечо. Доброши пинает колесо, извергая поток проклятий.
Я останавливаюсь.
— Помочь поменять?
Он переводит взгляд на меня и на один гребаный напряженный момент смотрит прямо в глаза.
— Да.
Я направляюсь к нему.
— Открывай багажник.
Я приступаю к работе, стараясь не напрягаться. Когда я откручиваю колесные гайки, он присаживается рядом со мной.
— Спасибо. — Я чувствую, что его взгляд прикован к моему лицу. — Как тебя зовут?
— Дэнни Лейз, — бормочу я, снимая спущенное колесо и откатывая его в сторону. — А тебя?
— Джозеф. — Он склоняет голову набок, прищурив глаза. — Ты местный?
Я качаю головой.
— Из Калифорнии. — Прикручивая запасное колесо к машине, я добавляю: — Влип в дерьмо, пришлось начать все с чистого листа.
На его лице появляется любопытство.
— Я случайно услышал, как ты сказал, что тебя уволили?
— Последним пришел — первым ушел1. — Я качаю головой.
— И чем ты занимался?
— Развозил заказы для мясной лавки.
Он качает головой.
— А что ты такого натворил в Калифорнии, что тебе понадобилось начинать все с чистого листа?
Мы встаем. Доброши достает сигарету из пачки и протягивает мне. Мы оба прикуриваем, и только потом я отвечаю: — Привлек внимание копов за перевозку того, чего не следовало.
В его глазах мелькает понимание, и он кивает.
— Значит, сейчас ты без работы?
— Чертовски сложно ее найти, когда у тебя судимость, — бормочу я, озираясь по сторонам, словно все время начеку.
— Я могу помочь. — Он протягивает мне тот самый золотой билет, на котором построена вся эта операция.
Я смотрю ему прямо в глаза, на этот раз не отводя взгляд.
— Мне не нужно лишнее внимание. Я пытаюсь залечь на дно.
— Ты умеешь водить, а мне нужен водитель.
Затянувшись сигаретой, я спрашиваю: — И что я буду возить?
Доброши усмехается.
— Меня.
Уголок моего рта приподнимается.
— Да? Типа шофера?
Он кивает, и, как ни странно, на его лице нет ни капли настороженности.
Я прочищаю горло, а затем спрашиваю: — Что по оплате?
— А сколько тебе нужно?
— Раньше я получал восемь сотен в месяц.
Он кивает.
— Для начала дам полторы тысячи. Будешь хорошо справляться, утрою.
— А если буду плохо справляться?
Доброши угрожающе улыбается мне.
— Не будешь.
Я киваю и снова оглядываюсь по сторонам.
— Когда и куда приходить?
На этот раз он похлопывает меня по плечу и снова смеется.
— Сюда. Прямо сейчас.