Тэун Хаас

— Ты только представь себе! Знаешь, где он прятался? На стройке! В трубе! На что он рассчитывал, когда залезал туда? Мало того, он застрял, так ещё его бешеный зверь подрал. Тот тоже там прятался, только от собак, и когда ребята доставали мужика, следом вылетел кот! Шипя, он напоследок поцарапал одного из спасателей и тут же удрал, — смеясь, проговорила Лами.

Обожаю её смех. Так бы и слушал вечно. Моя любимая женщина в последнее время очень занята, и вот сейчас я снова провожаю её на службу, глядя, как она завязывает шнурки на своих походных ботинках.

— На сколько дней тебя у меня забирают? — спросил я, подавая ей сумку.

— Дня на три. Тебе тоже некогда будет скучать, — ответила она, выпрямляясь.

— Ну да… приказ архимага Меднека застал врасплох многих магов. Ненавижу, когда вызывают и не говорят подробностей.

— А архимаг случайно не там находится, где была Майга?

— Да, в Китене.

— Ладно, мне пора, жди вестник, — сказала она и, поцеловав меня, забрала свою сумку.

Не зная целей моей командировки и её сроков, я решил собрать сумку и вечером навестить родителей. Завтра утром мне нужно быть уже на месте, так что сегодня после стандартной тренировки на полигоне с ребятами я проведу время с семьей, раз остался без жены.

День пролетел как всегда незаметно, и вот с наступлением вечера я еду в наше родовое гнездо, как называет его отец. Не предупреждая заранее о моём приезде, я удивил открывшую мне дверь матушку.

— Тэун! Что случилось? — спросила она, заглядывая мне за спину, ожидая ещё кого-то увидеть.

— А что, просто навестить вас нельзя? — спросил я, шагая за порог.

— Где Лами? Ты почему один? — заволновалась она.

— Да всё в порядке. Лами на поисках очередного потеряшки, — ответил я, кинув рюкзак на пол.

— Отец уехал к Эдвину Гритису, у него внук родился, так что пить будут до утра.

— Вот видишь, как я вовремя приехал, не дам тебе скучать.

Поужинав, мы пошли в оранжерею, и мама занялась своими цветами. Я сел рядом с ней на старый деревянный стул, который она иногда использует как дополнительный столик для рассады, и стал наблюдать за тем, как она ловко пользуется своим даром. Берёт горшок, насыпает камешки, затем землю, кладет семечко, поливает, взмах руки — и через секунду появляется росток. С улыбкой на губах она ещё раз его поливает и ставит в рядом стоящий ящик.

— Зачем тебе эти малыши в горшках? — спросил я после того, как она повторила свои манипуляции ещё четыре раза.

— Я подарю их школе. Скоро праздник Плодородия. Дети высадят этих малышей в грунт и будут всё лето за ними ухаживать.

— Я завтра отправляюсь в Китен. Тётушка рассказала тебе, что она там делала?

— Нет, но она очень переживает за мальчишку.

— Он оборотень и выглядит уже взрослым мужиком.

— Вспомни себя в его возрасте! Да и какая разница, как он выглядит! Как и его сестра! Если честно, сама немного удивилась, увидев, в каком виде она появилась у нас вместе с архимагом, но после разговора с Майгой я поняла, что это всё ерунда. В тот день они были на землях Трёх Сестёр, и она спасла архимага. Поверить в это сложно, но я уже восхищаюсь ею. Все знают, что мужчины оттуда не возвращаются.

— Что они там забыли? Неужели к Камню Правды ходили?

— Не знаю подробностей. Майга рассказала, что знала. Тэун, поклянись мне, что ты не причастен к тому пожару, в котором она пострадала.

— Мам! Как ты могла такое подумать? Что тётка тебе ещё наговорила? А нет, не говори, не хочу о Замарашке ничего слышать! — грубо ответил я, вскакивая со стула.

— Тэун, сядь, — нахмурив брови, сказала она.

— Я пошёл к себе, спокойной ночи, — ответил я и шагнул в сторону, но не смог больше сдвинуться с места. Толстая лиана обвила мои ноги не давая сделать шаг.

— Ладно, посижу ещё, — быстро сдался я.

Злая мама — это вам не вспыльчивый отец. В детстве я остерегался именно её плохого настроения. Отец обычно вспылит, наорёт, но и быстро остынет, а вот мама…

— Тэун Одхан Хаас, ты сейчас же мне всё расскажешь, — грозно произнесла она, усаживая меня обратно на стул.

Если она произнесла полное моё имя, значит, она в бешенстве. Посмотрев на светящиеся зелёным светом глаза, я честно и подробно стал рассказывать всё, что касалось Замарашки. Чуть позже, успокоившись, мама поведала мне о том, что ей рассказала тётка. Я был немного удивлён узнать, что Балодис и вправду вытащил Ашу из огня, когда она сама туда шагнула на его глазах. Я все эти события представлял себе иначе. Осмыслив это, я рассказал маме о странном сне, который увидел, пока был в стазисе, и когда я озвучил слова девушки-менталиста с венком на голове, мама выронила горшок из рук.

— Не было никакого ментального вмешательства. Мы бы почувствовали. Господину Хуберу мы все доверяем, а больше посторонних в доме не было. Милый, тебе нужно поговорить с Ашей.

— Я не могу на неё смотреть. Раздражает один только её вид, и я не могу ничего с этим поделать.

— Но ты сам говорил, что вы нормально общались зимой.

— Вот именно, пока я с ней нормально общался, Лами переживала, и это могло повлиять на то, что мы потеряли ребёнка.

— Что за глупости ты говоришь? Ты придумал какую-то идиотскую отговорку и просто свалил своё горе на бедную девочку.

— Она не девочка! Ей тридцать лет! Сама говоришь, что неважно, как человек выглядит. Так вот она давно уже взрослая и осознает, какие поступки совершает. Захотела сгореть, так сама пошла в огонь, никто её не толкал!

— Возможно, отчаяние, обида, одиночество, да что угодно могло толкнуть её в тот момент.

— Мам, может, хватит?

— Поговори с ней.

— О чём?

— Не знаю. Просто стань ей другом.

— Мам, как ты это себе представляешь? Мужчины не могут дружить с женщинами.

— А ты попробуй. Если она сама не захочет — это её дело, но раз ты связан с ней этой печатью, то постарайся не умереть раньше меня.

Поговорив по душам с моей чуткой мамой, мне и вправду стало легче. Я гнал от себя все возникающие мысли, касающиеся Аши, и не замечал главного. Она ведь тоже не навязывалась мне. Жила себе спокойно в лесу, да и после того, как узнала про Лами, всегда вежливо отказывалась от встречи. Это я, стараясь оградить Лами от переживаний, сам придумал себе проблему. Может, и правда стоит навестить её? Может, будет достаточно сказать спасибо за то, что помогла мне выйти из странного состояния. Хренов огонь! Она мне помогла, а я в благодарность обжёг её. Навещу-ка я её сейчас!

Переместившись в столицу, я, помня прошлый свой визит, выбрал точку перемещения возле главных ворот академии. Время тем более было уже позднее, и я, как положено, подошёл к парням, что стояли при входе. В этот раз на дежурстве были водники.

— Добрый вечер, прошу дать разрешение на вход. Мне к господину Балодису, — сказал я, показывая свой жетон.

Ребята прицепили ко мне следящую руну, и я быстро зашагал к ректорскому крылу. При входе сработал оповеститель, и я, выждав минуту, пошёл по коридору. Проходя мимо одной из дверей, услышал девичьи голоса и успел подумать, как это странно, что здесь кто-то живёт. Тем более в комнате, где в прошлый раз была Аша. Помню, как госпожа Анил ходила за верхней одеждой на третий этаж. Значит, тут ещё кого-то поселили. Матушка говорила мне, что Майга была в лекарских покоях у Аши. Возможно, она там и живёт, под присмотром блондина. Не прислушиваясь к их разговору, я поднялся на второй этаж и постучал в дверь.

— Зачем пришёл? — спросил архимаг вместо приветствия.

Одет он был только в домашние штаны, и я подумал, что время для визита я выбрал крайне неудачное.

— Добрый вечер, господин Балодис. Мне нужно увидеться с Ашей, — вежливо ответил я высокопоставленному начальству.

— Зачем? — снова спросил он, складывая руки на груди.

— Почему я должен об этом вам докладывать?

— Ты пришёл ко мне, вот я и спрашиваю, — довольно грубо произнёс он.

— Мне нужно было сразу идти к ней? Она ведь у господина Пэйона? Хорошо. Пойду туда, до свидания, — так же грубо ответил я и развернулся, чтобы уйти.

— Куда ты собрался? Она спит в моей кровати. Ты время видел?

Этого я честно не ожидал и даже немного растерялся. Медленно повернулся и увидел на его лице снисходительный взгляд.

— А сразу сказать не мог? — отбросил я подальше всю свою вежливость.

— Зачем пришёл? — снова повторил он свой вопрос.

— Не важно, — ответил я и поспешил вниз.

Проходя мимо комнаты, откуда доносились женские голоса, я уже ничего не слышал. Либо они услышали мои шаги и притихли, либо на комнату поставили купол от прослушки.

Выйдя на улицу, я завернул к аллее и увидел горящий свет в окне первого этажа. На втором этаже горел свет в двух комнатах. Во втором окне я увидел мальчишку и откровенно удивился. Насколько я знаю, эти стены никогда не видели детей и весело болтающих девиц. Вспомнив полураздетого Балодиса, я скривился. Значит, она всё-таки с ним спит. Не зря тогда в ресторане он обихаживал её и подарок мой выкинул. А если они давно уже любовники? Что, если и зимой она уже была с ним? Тогда я вообще ни при чём. Почему же она тогда полезла в огонь? Может, из-за Балодиса? Она раньше очень настороженно вела себя при нём. Может, он её принуждает? Может, она не по своей воле спит с ним? Твою мать! Я был занят мыслями о Лами и совсем не слышал, о чём она тогда говорила. Может, она не могла открыто попросить о помощи? Я помню, как она старалась устраивать встречи в те дни, когда Балодис был занят, и оборотень несколько раз упоминал о навязчивом архимаге. Оборотень! Точно! Вот и его он отправил подальше, чтобы не мешал. Что, мать их, у них там творится? Глянув ещё раз на окна, я поспешил к воротам. Выйдя за периметр, поймал машину и поехал в дом Гайлисов. Из столицы перемещаться в Китен ближе, чем из дома, поэтому послал вестник Давли, чтобы встречал и стал думать, как мне увидеться с Ашей без свидетелей.

Дом Гайлисов встретил меня тёмными окнами. Все уже спали, кроме Давли, тот ждал меня возле дверей.

— Доброй ночи, прости, что так неожиданно приехал, — сказал я, пожимая руку старику.

— Доброй ночи, вижу, вас снова куда-то отправляют? — спросил он, пропуская меня в дом.

— Да, в Китен.

— И вас тоже? Что там случилось, раз перебрасывают туда магов? Архимаг Гайлис тоже там.

— На месте узнаю. Разбудишь меня в шесть? — попросил я его и прямиком отправился в свою комнату.

В точке сбора меня и других магов встречали высшие офицеры во главе с архимагом Меднек. Провели краткий инструктаж и, сказав напоследок, что каждый получит вестник с заданием, распустили по казармам.

— Что-то новенькое, — хмыкнул рядом стоящий со мной маг земли. Я повернулся и глянул на его довольно молодое, смуглое лицо. Широкие скулы, плоский нос и узкие глаза сказали мне, что он прибыл из Кулиса. — Я кулис, точнее, родители мои оттуда, но я родился здесь, — произнёс он, слегка улыбнувшись.

— Я не спрашивал, — ответил я и хотел уже идти в казарму, как он продолжил:

— Плохо ты слушал обер-гофмейстера. Мы теперь команда, надо знакомиться.

— Тэун Хаас, — представился я и только заметил ещё двоих мужчин.

— Айтал Сайсар, — сказал кулис и прищурил свои и так узкие глаза.

— Ефрат Колдер, — протянул руку водник.

— Насим Фенг, — с акцентом сказал маг воздуха, и я внимательнее на него посмотрел.

В отличие от обычного, ничем не примечательного водника, этот Насим Фенг мне сразу напомнил кого-то из царских особ. Высокомерное выражение лица и офицерская выправка заставили посмотреть на его нашивки и сразу понять, кто среди нас тут главный. И не я один это понял, потому что водник сразу приосанился и приготовился слушать приказы.

— Расслабьтесь, подопечные мои, я тут в наказание, так что лютовать не буду. Отсижусь и обратно домой.

Ну точно, это родственник царицы Горей! Какой он там по дальности родства, не помню, но вот эта их нетипичная внешность для Тонивии видна за версту. Откуда царь невесту-то себе привёз? Из Микайя? Ну точно! Вот повезло мне с командой! Один кулис, второй микай, ну хоть водник вроде наш, и то не факт.

Расположившись в казарме, я отправил вестник Лами, и она мне сразу ответила, что они до сих пор не нашли пропавшего. Подбодрив её, я переоделся в выданную одежду и сложил паёк в рюкзак. Нам предстоит идти на границу пешком через лес. Фенг выдал нам различные артефакты с амулетами и огорчил тем, что в той зоне, куда мы идём, будет ограничена магия. Естаильцы расставили антимагические ловушки вдоль всей границы. Наша задача была как раз их обнаружить и убрать.

— Это легко, — самоуверенно выдал кулис, еле сдерживая улыбку.

— Не легко. Их охраняют какие-то твари с другого континента, — встрял водник.

— Я слышал, что это каввеканы, — сказал Фенг, застегивая свой рюкзак.

— Кто? — спросил у него кулис, теряя свою самоуверенность.

— Мышелицые псы, те ещё твари.

— Но они ведь звери подземелья и на поверхности ничего не видят, — изумился водник.

— Мы слишком мало знаем о дроу и их зверушках, — хмыкнув, ответил на это Фенг.

— Вы думаете, что естаильцы заключили договор с дроу? — спросил у него водник.

— Я ничего не думаю, вот пойдём и узнаем. Напомню вам, что я тут не по собственной воле, и мне плевать на Естаиль и тем более на Тонивию. Столько лет они грызутся, вместо того чтобы объединиться… Ладно, детки, на горшок все сходили? Выступаем! Быстрее сделаем, быстрее я отсюда свалю, — угрюмо произнёс Фенг и первым шагнул на выход.

«Как будто мы тут по своей воле, ну я-то точно», — подумал я и пошёл за ним следом.

Высадили нас возле леса, и мы, активировав артефакты, предупреждающие об антимагических зонах, рассредоточились на оговоренную дистанцию. Пробираясь через густые заросли, через час я уже тихо матерился. Хреновы кусты, нескончаемые деревья, речки и овраги. Как Аша прожила столько лет среди леса? Как может нравиться такое? И вообще, зачем я её вспомнил? Ещё через час вышел на границу и замер в немом онемении. Это не в Айнажи, где самое удивительное — это разруха, оставленная орками, тут же творилось что-то невообразимое. Столбики, обозначающие границу, висели в воздухе горизонтально к земле на высоте трех метров. Звенящая тишина давила, и температура тут была градусов на десять выше, чем пару шагов назад. Неужели я попал в ловушку и даже не заметил! Осторожно наступая, я попятился назад, и тут увидел сквига. Эта орочья тварь бежала в мою сторону. Густые кусты, что пока скрывали меня, показались не такими надежными, и я приготовился к атаке. Призвал огонь и облегчённо выдохнул, поняв, что в ловушку я всё-таки не попал. Просто это какая-то аномальная зона. Сформировал шар и затаился, но тут откуда-то раздался рык, и эта щёлкающая, слюнявая пасть на ножках резко развернулась и побежала к хозяину. Орки! Что они тут забыли? Их территории далеко отсюда! Проследив за удаляющимся сквигом, я сообщил ребятам о моей встрече и осторожно стал передвигаться вдоль пограничной полосы. Чуть позже Фенг отдал приказ собраться в точке, обозначенной ранее, и я, не забывая поглядывать на артефакт, поспешил туда.

— Нам до наступления темноты нужно добраться до первой базы, чтобы избежать встречи с каввеканами. Мы должны остаться незамеченными, — сказал Фенг, как только мы все собрались.

— Да, тут полно неизвестных мне следов, — добавил Кулис.

— А я, кроме орочьего дерьма, ничего не заметил, — задумчиво произнёс водник.

— Дальше идём в паре. Хаас и Колдер, держитесь близ реки, — ткнул он пальцем в карту, и мы с водником одновременно склонились над ней. — А мы с Сайсаром пойдём вот тут, — провел он пальцем чуть ниже. — Через три часа встречаемся здесь, — ткнул он в красный кружок, обозначающий перевалочный пункт.

Мы дружно кивнули, подхватили рюкзаки и сразу же пошли в заданном направлении. Помня инструктаж не лезть на рожон, я был рад воднику. С таким напарником я могу не опасаться сжигать попадающихся нам навстречу сквигов и не спалить половину леса. Это в Айнажи по царскому указу нельзя их трогать, а здесь про это ничего не говорили. Ефрат Колдер оказался идеальным напарником: он был молчалив, внимателен и хорошо натренирован. Первую ловушку как раз обнаружил он. Осмотрев территорию, мы не обнаружили никого постороннего и, применив артефакт, обезвредили её. Я уже встречал такие ловушки, поэтому быстро справился, и, положив её в рюкзак, мы поспешили дальше. Периодически мы слышали орков и старались как можно быстрее уйти с тех мест, но на нашем пути вдруг появился крупный волк. Он выпрыгнул из кустов и, увидев нас, замер. Колдер тоже резко остановился и схватил меня за плечо. Что он хотел предпринять, я не понял, да и не собирался даже понимать, потому что сам внутренне подобрался, как вдруг волк фыркнул, развернулся и рванул в ту сторону, куда, собственно, и бежал. И тут до меня дошло, что это был оборотень. Они ведь намного больше обычных волков, о чём и сказал воднику.

— Я никогда их не видел в звериной ипостаси, — серьёзно произнёс Ефрат.

— Да и я, признаться, одного только видел, — ответил я и, глянув на артефакт, перешагнул поваленное дерево.

Прибыв на перевалочный пункт первыми, мы сели и достали свои пайки. В назначенное время Фенг с Кулисом не вернулись. Мы прождали их ещё сорок минут и только тогда услышали вдалеке поданный для нас сигнал. Маги пришли весьма потрёпанными, и у Кулиса не было его рюкзака.

— Угадайте, на кого мы нарвались? — подходя ближе, спросил Фенг.

— Не угадаем, — ответил за меня Ефрат.

— Конечно, не угадаете. Потому что это был дроу. Нас засекли их крикуны.

— Это грибы такие, — пояснил Кулис, хотя мы и так уже поняли, о чём речь.

— И что он делал на поверхности, да и при свете дня? — спросил я, освобождая место Фенгу.

— Вылез хрен пойми откуда, и на лице у него было что-то типа очков.

— Что он охранял вместе со своими грибами?

— Не охранял, а проверял ловушку. Крикуны были обучены завлекать в эту ловушку, зовя на помощь человеческими голосами. Когда я смекнул, кто издает эти звуки, они нас увидели и заголосили, уже зовя дроу. Я тут же выдрал к хренам эти грибы и, разодрав их на мелкие куски, раскидал ветром по лесу, а в это время трусливый дроу вызвал своих мышелицых псов. И пока мы с ними справлялись, он сбежал. Нам надо уходить отсюда, тут скоро появятся наши и устроят зачистку территории. Архимаг Гайлис, узнав состав моей команды, отправил нас на юг. Признавайтесь, кто из вас его протеже?

По удивлённым лицам водника и кулиса мне ничего не оставалось, как сразу ответить:

— Получается, что я! Он на тётке моей мечтает жениться.

— Я тут сюсюкаться с тобой не буду, — рявкнул Фенг.

— И не надо, дети малые что ли? Я не просил никакой защиты у архимага.

— Отлично, поделитесь пайком с Сайсаром. Ему резерв надо пополнить, — уже не так строго сказал Фенг и, скинув с плеч рюкзак, вынул флягу с водой.

К вечеру мы пришли на базу без приключений. По пути обезвредили никем не охраняемые две ловушки и по прибытии сразу легли спать.

Следующая неделя почти ничем не отличалась от этого дня. Утром мы вставали, завтракали, прочёсывали лес, к вечеру добирались до следующей базы, ужинали и ложились спать. С Лами не всегда удавалось нормально поговорить. В некоторых аномальных зонах мы теряли свой резерв так стремительно, что приходилось бежать оттуда сломя голову. Объяснения этому никто не мог найти. За это время дроу мы больше не встречали и пришли к выводу, что мы их ненароком спугнули. Они затаились, в отличие от орков. Эти дуболомы плевать хотели на границы. Несколько раз у нас были серьезные стычки с ними, но обходилось пока без жертв. Прикопали, конечно, несколько сквигов, но их не жалко. Этих тварей они всё равно держат как скот и сами же ими питаются. Фенг взял к себе в напарники Колдера, и на мой вопрос, почему так нерационально, тот ответил, что так надо, и мне пришлось смириться с кулисом, но вскоре я и с Сайсаром нашёл общий язык. Айтал не донимал меня разговорами и оказался отличным следопытом. Он находил следы каввеканов и показывал мне, чем они отличались от волчьих. Несколько раз мы натыкались на крикунов, и я, затыкая себе уши, ждал, когда Сайсар засыплет их землёй. От их крика у меня просто вскипал мозг, и после того, как они затыкались, я с особым пристрастием сжигал их грибницу. На одной из перевалочных баз мы познакомились с оборотнями. Ребята находились там обособленно, но приказы старших выполняли. От них мы узнали, что дроу расставляют ловушки именно для них. Им зачем-то понадобились оборотни, но и наши маги им тоже нужны, так что всех, кого поймают, забирают в рабство, надевая антимагические ошейники. А ещё оказалось, что естаильцы с ними не в сговоре и тоже страдают от их ловушек. Вот и сегодня мы пришли на вторую базу, где обычно находятся главнокомандующие. После ужина я еле доплелся до казарм и, скинув с себя ботинки, лёг на кровать, не раздеваясь. Устал как собака. Всё ничего, но идти под дождём полдня — то ещё удовольствие. Колдер молча разделся и занял дальнюю койку. Сайсар, напевая какой-то свой мотив, как всегда аккуратно сложил вещи и лёг набок, спиной ко мне. «Даже не умылись», — подумал я и, отдохнув немного, всё же пошёл в душ.

Казалось бы, только голова коснулась подушки и закрылись глаза, как снова увидел лес и бегущую между деревьев Ашу. Её рыжую копну трудно не узнать. Она бежала и звала своего оборотня. Неведомая сила потянула меня за ней, и я побежал следом.

— Алек! — кричала она. — Где ты?

Её крик срывался, и я понял, что она плачет. Не понимая, что нахожусь во сне, я вспомнил, как хотел поговорить с ней и спросить про Балодиса, и вот, казалось бы, настал удачный момент.

— Аша, — позвал я её, и она остановилась.

— Алек? — снова повторила она, не оборачиваясь.

Тогда я подошёл ближе и увидел, что она в ночной сорочке с тонкими бретельками. Бугристая кожа, исчерченная шрамами от ожогов на плечах, первым делом бросилась мне в глаза, и лишь потом я заметил её босые ноги, утопающие в молодых кустах папоротника. Она казалась мне такой маленькой и беззащитной среди огромных стволов вековых сосен, что захотелось снять с себя формовку и накинуть ей на плечи.

— Аша, — снова позвал я её, и она обернулась.

— Тэун? То есть господин Хаас, что вы здесь делаете? Это ведь сон! Вы мне снитесь? — воскликнула она с какой-то детской радостью и слегка улыбнулась, а затем её улыбка померкла, и выражение лица сделалось очень печальным. Она отвела взгляд и прошептала: — Конечно, снишься.

Я не знал, что ответить на это, и продолжал молча смотреть на то, как она обняла себя руками и отвернулась. Посмотрела в ту сторону, куда бежала, и снова крикнула:

— Алек! Где ты?

От этого крика мне стало не по себе. Столько боли было в её голосе, что у меня заныло в груди, и я тут же посмотрел на свою ладонь, но узора не обнаружил. Язык мой как будто прирос к нёбу, и я не смог ничего вымолвить, хотя бежал за ней с целью поговорить. Вдруг она обернулась и со слезами на глазах прошептала:

— Тэун, верни мне Алека, прошу, найди его!

— Хаас, подъём! — раздался голос, который ни с кем не спутаешь.

Фенг. Он стоял возле кровати и тыкал в меня свёрнутой в трубочку картой. Я попытался выхватить её, и тут он увидел на моей ладони печать. С недавних пор вне дома я прячу ладонь под перчаткой без пальцев, а вчера после душа я забыл её надеть.

— Что это? — спросил он, хватая меня за предплечье.

— Не твоё дело, — ответил я, вырывая руку, но тот держал мертвой хваткой.

Ещё не хватало царским родственникам показывать её, и я снова дёрнулся, крепко сжимая кулак.

— Так всё-таки тебя приставили следить за мной? Зачем тебе Гайлис поставил следилку?

— Много чести, это не та печать, — ответил я, вставая с кровати.

— Покажи, — продолжал он настаивать.

Я посмотрел на воинственно настроенного Фенга и раскрыл ладонь.

— Что за бредятина? Никогда такой не видел, — удивился он.

— Посмотрел? Теперь забудь, она тебя не касается, — грубо ответил я и стал одеваться.

Фенг озадаченно посмотрел на меня и принялся будить остальных.

— Полночи не спал из-за храпа Колдера, а под утро Хаас всё свою жену звал, — пробурчал Кулис, глядя на меня своими глазами-щёлочками. — Красивая хоть? — спросил он, свешивая ноги на пол.

— Кто? — не понял я его вопроса.

— Аша, жена твоя.

— Жену Ламис зовут, — подал голос Ефрат.

— Понятно, — ответил на это Кулис, чем меня разозлил.

— Что тебе понятно? — спросил я, вспоминая сон про Ашу.

— Любишь другую, раз она тебе снится. У нас в народе говорят, что душа во сне знает, куда летает. Вот я ещё не встретил ту, к которой стремилась бы моя душа, — со вздохом сказал он, а я поспешил выйти на улицу, чтобы не наговорить лишнего.

Утро не задалось с самого пробуждения, так и после завтрака меня вызвал к себе Гайлис. Он, оказывается, прибыл сюда ночью.

— Тэун, как тебе Фенг? — спросил он, как только мы остались одни в кабинете.

— Никак, мы здесь выполняем свою работу, — ответил я, пытаясь понять, к чему он ведёт.

— И тебе не интересно, за что его сюда отправили?

— Нет. Он и так думает, что меня к нему приставили следить.

— К нему приставили Колдера, про тебя я неделю назад узнал, так бы тебе выпала такая честь. Фенга хотели казнить за измену, но царица Горей вступилась.

— Не рассказывайте, не хочу знать подробностей, — перебил я его.

— Как хочешь, но будь с ним осторожен и если заметишь, что он в сговоре с естаильцами, то сразу говори, иначе тебя заметут вместе с ним, а я этого не хотел бы.

— Спасибо за предупреждение, могу идти? — спросил я, вставая со стула.

— Что у Майги с Озолсом?

— Любовь? — предположил я.

— Как ты смеешь такое говорить? — крикнул он, и у меня под ногами затрещали доски.

Земля раскурочила несколько половиц, и я, спотыкаясь, выбежал за дверь.

— Рекомендую покинуть помещение. Архимаг изволит гневаться, — громко сказал я, ускоряя шаг.

Все, кто находился рядом, поспешили за мной. Здание кряхтело и стало покачиваться. Обер-гофмейстер скомандовал всем покинуть территорию возможного обрушения и сам шагнул внутрь за архимагом. Я не стал ждать, когда он снова меня увидит, и поспешил в казарму за своим рюкзаком. Фенг, видя всё это, ухмылялся.

— Когда этого старого психа завалит уже? Он не первый дом рушит.

— А сколько спалил, вообще не пересчитать, — сказал я, проходя мимо.

— Чем разозлил?

— Сказал, что тётка моя любит другого.

— Ну ты смелый, — хохотнул он.

Аша

— Рады приветствовать гостей нашей великолепной Империи, — сказал один из трёх молодых людей, внезапно возникших перед нами. Они синхронно поклонились, а когда выпрямились, второй парень добавил:

— Нам выпала большая честь встретить вас.

— Мир вам и процветания, — ответил Самал и слегка склонил голову.

Я неуверенно тоже кивнула, косясь на ректора.

Мужчины подошли ближе, и я рассмотрела их одеяние: объёмные тюрбаны с торчащими из них маленькими пёрышками, свободные светло-коричневые рубахи, лёгкие шаровары и мягкие тапки с острыми носами. Как взрослые мужчины могут так ходить по улице? Они выглядят как актёры театра или цирка. Помню, в детстве к нам в деревню приезжали циркачи. Жаль, представление они давали у себя в шатре, и никак нельзя было пролезть туда, но по рассказам Дилипа, которому мать купила билет, я примерно поняла, что они показывали. Я видела только их красочные костюмы, когда они готовились к выступлению. Так вот, там были мужчины, одетые в похожие одежды, которых я хорошо запомнила, а ещё Красный Камень тоже был в таких шароварах. Скорее всего, это такие национальные костюмы. Как же здесь всё необычно! И обстановка вокруг такая сказочная! Чего только сто́ят диковинные птицы с… Ого! Какой хвост у них! Это ж как он такую махину вверх поднимает! Вот это перья! Надо же, индюк-индюком, а такой хвост! Задумавшись о неуместной сейчас ерунде, я прослушала, о чём разговаривали мужчины, и услышала только окончание фразы от Самала: «… да, это будет честь для нас».

Вопросительно посмотрев на него, открыла рот, чтобы спросить, куда мы идём, как вдруг у одного из парней в руках появилась тонкая полупрозрачная ткань. Он протянул её Самалу.

— Нужно прикрыть тебе волосы, — объяснил он и, расправив светло-зелёное полотно, накинул его мне на голову.

Приподнял ободок и придавил им край нежнейшего материала.

— Куда мы идём? Я прослушала, — шепнула я, когда ректор склонился надо мной.

— К императору, — слегка улыбнувшись, ответил он.

— Зачем? — округлила я глаза.

— Нас ждали. Там узнаем, так что идём, — ответил он и подставил свой локоть.

Шли мы недолго. Мужчины провели нас вдоль зелёной аллеи к цветочной арке, и когда мы прошли её, я даже сбилась с шага. Дворец! Самый настоящий дворец! Белокаменные стены, башни, острые пики, и всё утопает в зелени. Вокруг летают разноцветные пичужки и мило щебечут о простых птичьих делах.

«О! Явились, надо предупредить», — услышала я звонкий голосок, и одновременно с Самалом мы повернули головы, потому что он тоже это услышал.

Проводив взглядом ярко-зелёную птицу, мы посмотрели друг на друга, и он снова улыбнулся. Отчего у него такое хорошее настроение? Улыбающийся ректор меня настораживает сильнее, чем когда он хмурый.

По мере приближения ко дворцу из наших провожатых остался только один, и он, увидев появившегося мужчину на нашем пути, так же, как первые, просто шагнул в сторону и исчез. «Умеют же они эффектно появляться и исчезать», — подумала я и увидела, как мужчина, раскинув руки в стороны, пошёл к нам навстречу. Одет он был в тёмно-зелёный костюм, украшенный золотистой вышивкой на груди и рукавах. На голове у него был белый тюрбан с маленьким зелёным пером, а на его смуглом лице сияла широченная улыбка, показывающая шикарные белые зубы.

— Самал, друг мой! Как давно мы не виделись, — проговорил он впечатляющим басом, а затем посмотрел на меня и неожиданно встал на одно колено. — Рад приветствовать тебя, о Потомок великой царицы Гамиры Первой. Моё имя Олхазар Тюран, и я буду верен тебе так же, как моему императору.

Я сильнее вцепилась в локоть Самала, не зная, как реагировать на это.

— Аша, Олхазар, мой друг, и здесь тебе все будут рады. Они давно тебя ждали. Оказывается, Великий мудрец предсказал твоё появление несколько лет назад.

— Как и одноликим? — спросила я и увидела, как дернулась щека у мужчины, что медленно поднялся с колена.

— Про них я тебе не скажу, так как сам не знаю, но здесь тебе точно ничего не угрожает.

— А можно меня как-то заранее предупреждать? — нахмурившись, спросила я и снова посмотрела на Олхазара.

— Ты ни капли не изменился! Госпожа сердца моего, не гневайся на него, он всегда был неразговорчив.

— А ты, наоборот, чересчур, — серьёзно ответил на это Самал и положил свою ладонь на мои пальцы, держащие его локоть. Вот так легко он обозначил нашу близость, потому что Олхазар, проследив взглядом за его движением, слегка нахмурился и тихо сказал:

— Императору не понравится.

— Веди, давай, сам разберусь. Кстати, у кого во дворце есть ручной зелёный попугай?

— У младшего принца Джикони, а что?

— Организуй нам с ним встречу, пожалуйста, и предупреди Чагдара, что мы немного задержимся.

— Я думаю, что он и так об этом уже знает. Идём, вас заждались, — сказал Олхазар и посмотрел на дворец.

— Чагдар — сын Олхазара, и ему было всего двенадцать, когда он стал Хранителем, — шепнул мне Самал, когда мы пошли следом за нашим новым провожатым.

— Да уж, стать Хранителем в таком юном возрасте — не самое радостное событие для родителей, не говоря уже о самом парнишке, — сочувствующе проговорила я и посмотрела на широкую спину Олхазара.

При приближении к великолепному произведению искусства, а по-другому я не могла назвать то, что видела, я, не переставая, думала о том, как нужно себя вести, чтобы не опозорить Самала. Но всё равно я, открыв рот, смотрела на полуобнажённые статуи среди идеально подстриженных деревьев, или, задрав голову, разглядывала объёмную лепнину на стенах арки при входе в сам дворец, или оборачивалась вслед проходящим мимо нас людям в разноцветных одеяниях. Вот бы Ерке с Аи сюда! О таком они могли только читать в книгах и представлять то, что описывал автор, потому что в газетах таких фотографий точно не увидишь.

— Вижу, тебе у нас нравится, — произнёс вдруг поравнявшийся с нами молодой человек в синем костюме.

Дорогая одежда отличалась не только цветом, но и вышивкой. А еще у него отсутствовал головной убор. Глянув на смуглое, улыбающееся лицо, я заметила ямочки на идеально гладких щеках, а чуть позже рассмотрела тёмно-карие глаза и прямые брови. Он мне сразу напомнил Красный Камень.

— Не удержался и пошёл сам встречать гостью? — хмыкнув, спросил Олхазар. — Ваше высочество, отец ваш будет недоволен.

— Да, не терпелось, и я очень рад познакомиться с тобой первым, — прищурившись, сказал он и взял мою руку, чтобы поцеловать, но я нарушила, наверное, все правила приличия, что могла вообще нарушить: я одёрнула руку и вцепилась в Самала.

Не ожидала я увидеть настоящего принца и слишком поздно поняла, что натворила, но это высочество вроде бы не оскорбился и, продолжая улыбаться, добавил: — Прошу простить меня, не хотел напугать. Моё имя Раян Армэль, и я средний сын императора.

— И вы простите, Аша не знакома с этикетом и впервые находится в непривычной обстановке, — сказал Самал и слегка склонил голову перед принцем.

— Надо же! Совсем без макияжа и где твои ресницы? — задумчиво проговорил он, разглядывая моё лицо. — Позволь узнать, где же ты пряталась всё это время, о бриллиант души моей? — спросил он, продолжая лучезарно улыбаться.

— Если захочет, она потом вам поведает о себе, — снова сказал за меня Самал, и принцу это явно не понравилось.

Он отстранился и высокомерно посмотрел на ректора.

— А ты так и будешь за неё говорить? Ты вообще кто?

— Самал Балодис, архимаг, ректор Тонивийской академии и мой Щит, как сказал Синий Камень Правды. Мы можем идти дальше? — спросила я, посмотрев на ещё одного красивого, но эгоистичного человека. Что ж это такое? Вот почему мне попадаются красивые люди с такой гнилой душой?

— О, конечно, позвольте присоединиться к вам? — снова улыбнулся он и предложил свою руку.

Ага, размечтался! Я выразительно посмотрела на неё и отвернулась, чтобы увидеть хитрые глаза Олхазара.

Тот повёл нас дальше, и вскоре мы подошли к огромной белоснежной, обрамлённой золотыми наличниками двустворчатой двери. Стоящий перед ней мужчина, одетый так же, как те трое, что нас встречали, поспешил открыть дверь, и в этот момент, пока мы остановились, я вдруг почувствовала, как меня сзади кто-то коснулся. Мимолетно, в районе лопатки. Естественно, я оглянулась и чуть не дотронулась носом до носа склонившегося ко мне принца. Дёрнув головой, я ударилась затылком о плечо Самала и тут же прижалась к нему, хватаясь обеими руками за его предплечье. «Ненормальный какой-то этот принц!» — подумала я, и мы шагнули внутрь. Принц пошёл следом, но потом ускорил шаг. Обогнал нас и, быстро поднявшись на ступени тронного зала, сел в кресло, что стояло слева от императорского трона. Сам трон, кстати, был пуст, а вот справа восседали двое мужчин, которые злобно посмотрели на пришедшего с нами принца. Возле стены стояло шесть разновозрастных мужчин, одетых в тёмно-зелёные костюмы, и все заинтересованно разглядывали меня.

А вот я не успела даже осмотреться, как за троном распахнулась штора и вышел оттуда старик с длинной белой бородой. На голове у него была золотая чалма, украшенная драгоценными камнями, а одежда представляла собой добротный халат, расшитый золотом и серебром. Все присутствующие склонили головы, и я поспешила повторить за ними.

— Архимаг, я благодарен тебе за Потомка. Не думал, что ты так быстро сможешь привести её ко мне. Я уже слишком стар, чтобы ждать, и теперь мне не до всей этой официозности. Приглашаю всех на завтрак, там и познакомимся, — подмигнул он мне и снова скрылся за шторой.

Ясное дело, нас не повели вслед за императором, а снова вывели через дверь и повели по длинному коридору, украшенному старинными фресками. На некоторых были изображены бородатые старики, а остальные были в основном пейзажи разных времён года. В самом конце я увидела женский силуэт и замерла перед ним. В свободном зелёном платье, с распущенными волосами почти до самых колен, босая и очень красивая была изображена та, что приходила ко мне во снах.

— Царица Гамира, — шепнул мне на ухо принц, и я снова шарахнулась от него. — Ты на неё совсем не похожа, и мне это нравится.

— А мне нравится, когда люди держат дистанцию, — ответила я, делая шаг от него.

— Ты видела, как Санджар на тебя смотрел? Ты ему точно не понравилась, поэтому мне будет легче уговорить его отказаться от престола. Мне твоя внешность не противна, так что женюсь на тебе я.

От услышанного я потеряла дар речи и просто уставилась на этого наглеца. Поворачиваться и смотреть на Самала я сейчас точно не хотела, поэтому, нащупав его руку, потащила туда, где нас ждал Олхазар.

— Ты согласна? — спросил принц вдогонку.

— Нет, — ответила я, ощущая в своей руке каменную ладонь ректора.

Мельком глянув на его лицо, убедилась, что у моего ревнивого Щита сейчас идёт внутренняя борьба с самим собой. Вот как быстро принц испортил его хорошее настроение. Слегка улыбнувшись ему в знак поддержки, мы вошли в огромное помещение с мраморными колоннами. В центре был накрыт стол, а вокруг него уже восседали мужчины, стоявшие у стены в тронном зале, принцы, сам император и три женщины, пристально разглядывающие меня. По сравнению с этими богинями я была… собственно, я была собой, только в красивом платье, а вот они в своих ярких воздушных нарядах казались мне разноцветными птичками, обвешанными драгоценностями. Подходя ближе, я тут же растеряла всю свою храбрость, которую мне придавал Самал, и с каждым шагом с замиранием сердца я ждала, когда ко мне обратятся и мне придётся отвечать, но в полной тишине меня подвели к мягкому стулу и усадили в него на противоположной от императора стороне этого огромного стола. Слева сел Самал, а справа Олхазар, и я немного успокоилась, потому что принц сел рядом с отцом.

— Обо мне ты уже, наверное, всё знаешь, представляться не буду, а вот с семьей познакомлю, — сказал император, не зная, как ошибается.

Я понятия не имела, кто он такой, кроме того, что он тут самый главный.

— Отец, разреши мне представить нашу семью моей невесте, — перебил его этот наглец, и в этот момент из рук другого принца выпала вилка.

— Когда успел? И что, она согласна? — спросил у него император, поглаживая свою бороду.

— А кто откажется-то? — самоуверенно ответил он.

— А ну да, — хмыкнул старик. — Давай, представляй.

— Отец! — возразил на это, видимо, старший сын.

— Санджар, я думаю, что Потомок не согласится стать твоей третьей женой, так что смирись.

— А второй она согласится? — скривив губы, ответил первый принц, и мне захотелось встать и уйти отсюда. Посмотрев на хмурого Самала и на разукрашенные ярким макияжем недовольные лица женщин, убедилась в своём желании.

— Спасибо за гостеприимство, у нас сегодня назначено много дел, и нам уже пора, — сказала я, отодвигая стул.

— Не обижайся, мои избалованные женским вниманием сыновья сейчас получили урок. Уважь старика, позавтракай со мной, и, если захочешь, я выгоню всех, — спокойно сказал он, и все присутствующие уставились в свои тарелки, выпрямив спины. Стараясь не смотреть ни на кого, я обратно подвинула стул и взяла ложку. — Вот и славно, — произнес он, слегка улыбнувшись.

Недолго думая, я потянулась к тарелке со знакомыми мне шариками. Спасибо Агъяну, я уже знала, что это такое и какие они на вкус. Остальные отмерли и приступили к завтраку. Утолив первый голод, император, промокнув салфеткой рот, снова заговорил:

— Давненько я не ел в такой тишине. Вижу, моя несравненная супруга хочет задать вопрос, разрешишь ли ты открыть ей рот? — довольно грубо спросил он.

Вот это старичок! Да он настоящий тиран! Слегка кивнув, я посмотрела на женщин, пытаясь понять, кто из них его супруга. Две смуглянки с жирно обведенными глазами были чем-то похожи между собой, а третья была явно моложе, и цвет кожи был намного светлее. Из-под бирюзовой накидки выглядывала светлая прядь, и я немного удивилась этому, потому что у всех присутствующих мужчин и женщин виднелись только чёрные волосы.

— Благодарю, добрейшая. Мой великий муж говорил нам, что вы пойдёте к Камню Правды. Не могли бы вы взять с собой моего сына Джикони? — произнесла светловолосая женщина, и я скосила глаза на Самала. Тот ожидаемо кивнул, потому что мы как раз и хотели познакомиться с обладателем нашего дара.

— Простите. Нас так и не представили, меня зовут Аша, а как ваше имя? — спросила я, возможно, опять нарушая какие-нибудь правила этикета или чего там еще. Женщина испуганно посмотрела на императора и опустила голову.

— Арнагуль её зовут. Она моя пятая жена. Эти два красивейших цветка — мои дочери Балгуль и Гулиса. Наследники мои — старший сын Санджар, среднего уже знаешь, Раянджи, и младший Намджун. Четвертый сын не является наследником, потому что он калека. Можете не брать его к Камню. Мне плевать, какой у него дар, — сказал император, чем ещё больше расстроил меня.

— Мы обязательно его возьмём с собой, простите, великий император, но мы правда торопимся, — произнесла я и, отодвинув стул, сразу же встала.

Самал тоже поднялся и поклонился императору, прижимая руку к груди. Где-то я уже это видела, но что означает, не помню. Средний принц тоже вскочил и попросил отца сопровождать нас, на что тот махнул рукой и продолжил свой завтрак, потеряв к нам интерес. Жена его как-то странно посмотрела на меня и опустила голову, а мне стало немного жаль эту молодую женщину. Каково это — знать, что твой ребёнок не нужен его отцу? Да и вряд ли она по своей воле стала пятой женой, хотя кто их знает, может, это предел мечтаний местных женщин.

Когда наконец-то мы вышли на улицу в сопровождении Олхазара и принца, я не удержалась и спросила вслух, не обращаясь ни к кому лично:

— А остальные жёны почему не присутствовали на завтраке?

— Чтобы глаза не мозолили, — ответил принц, и я остановилась, чтобы посмотреть на сына своего отца.

— Среди них есть ваша мама? — спросила я, разглядывая это нагло-красивое лицо.

— Конечно, она третья жена императора.

— И вы тоже не желаете её видеть?

— Почему же? Я могу сам к ней прийти на обед, например.

— Почему младший принц не живёт во дворце?

— Отец же сказал, что он калека.

— И что? А если с вами что-нибудь случится, он вас тоже отселит с глаз долой?

— Скорее всего, да, — пожав плечами, ответил он. — Поэтому я хочу занять трон как можно скорее, женившись на тебе.

— И что вам это даст? — недоумевала я.

— Великий мудрец сказал, что Потомок принесёт в наш мир дитя, которое будет властвовать над всем континентом.

— Принесёт или родит? — вдруг спросил Самал, и я вздрогнула.

— Смысл тащить непонятно откуда и куда чужого ребёнка? Конечно, должна родить, — уверенно сказал принц, а я сразу подумала об Алеке.

Не может быть! Оборотни боялись какого-то проклятья. Неужели они не хотели, чтобы он стал великим, не знаю даже кем, и поэтому бросили его? А что, если они заблуждались или им сказали неправду? О, Мать-прародительница!

— Могу я поговорить с вашим мудрецом? — спросила я, хватаясь за руку Самала.

От этого предположения у меня ещё сильнее затряслись руки.

— Нет, он умер. Ну так что? Согласна стать моей второй женой?

— Нет, ищите другие способы занять свой трон, — грубо ответила я и потянула Самала дальше.

Принц всю дорогу пытался меня охмурить, засыпая различными комплиментами, которые я слышала через раз, потому что все мои мысли были о моём волке. И вот когда наконец-то мы пришли к небольшому одноэтажному домику, к нам навстречу в инвалидном кресле выкатили ребёнка. Худенький, беленький мальчишка, на вид которому я бы дала лет десять. При приближении я поняла, что он альбинос, потому что брови и ресницы были тоже белыми.

— Хорошо выглядишь, Джин, — весело сказал принц и первым подошёл к нему.

Небрежным движением потрепал ему волосы и вынул из кармана конфету.

— Твоя жена сегодня провела ночь с Намджуном, — выдал этот ребёнок, разворачивая фантик.

— Знаю! Я проклинаю тот день, когда взял её в жёны, — ответил принц, вытаскивая ещё одну конфету.

— Здравствуй, Джикони, глядя на огромное количество птиц в округе, я могу предположить, что ты уже знаешь о том, что мы сейчас пойдем к Камню Правды? — спросила я, делая шаг вперёд.

— Конечно, поэтому меня и выкатили на улицу. Зови меня Джин. Цаца мне тебя так и описала, — ответил мальчик, глядя мне в глаза.

— Цаца — это та зелёная птичка, что попалась нам на входе? — спросила я, глянув на женщину, что стояла позади принца.

— Да, она, а откуда ты знаешь про неё? Там ведь много птиц было.

— Я её слышала, — призналась я, поняв, что этот дар здесь не под запретом.

— Не может быть! — воскликнул он, и второй принц изумленно на меня посмотрел.

Ой, кажется, нельзя было говорить, и я, испугавшись, оглянулась на Самала. По его каменному выражению лица ничего нельзя было прочесть, и я, натянув виноватую улыбку, снова посмотрела на принцев. Ладно, слово не воробей, как говорится…

— Я же потомок Царицы, — напомнила я им и заодно себе.

— Она только зверей слышала, — сказал старший принц, махнув рукой женщине, и та, поклонившись, ушла в дом.

Принц обошёл кресло и, взяв за ручки, покатил брата по дорожке к большим деревьям. Мы пошли следом, и я возразила ему, сказав, что у царицы были в окружении птицы, а это значит, что она слышала и тех, и других.

— Так ты и зверей слышишь? — спросил мальчик, повернув ко мне голову.

— А ты?

— Только птиц, — ответил он.

— И я, только птиц, — соврала я.

— Тогда ты не Потомок, — с умным видом сделал он заключение, и я, улыбнувшись, сделала вид, что согласилась с этим.

Обойдя дом, старший принц остановился и, снова потрепав волосы брата, сказал, что дальше с нами не пойдёт, а будет ждать в доме. Самал тут же подошёл и осторожно поднял на руки мальчика.

— Спросите у Камня, как можно его вылечить, — сказал напоследок принц Раянджи, и я крепко взялась за плечо Самала.

Мгновение — и мы оказались на какой-то невообразимой высоте. От перепада давления у меня закружилась голова, и я покачнулась. Открывшийся вид меня ошеломил. Мы стояли на раскрытой гигантской ладони перед высеченным женским лицом в скале. Папоротники и лианы свисали по бокам, превращаясь в волосы этой прекрасной каменной женщины.

— Какой у тебя дар, помимо того, что ты слышишь птиц? — спросил Самал у счастливого ребёнка.

Мальчишка улыбался и крутил головой, точно так же, как и я.

— Внушение, — тут же ответил он.

— Что это за дар такой? — хмыкнул Самал, ставя его на ноги.

— Опасный, — вдруг женским голосом сказал этот ребёнок, который оказался совсем даже не мальчиком.

Внешность его изменилась, и он стал выглядеть очень женственно и намного старше. Я изумлённо смотрела на него, то есть на неё, и не верила своим глазам. Мало того, что этот мальчик не инвалид, так он и не мальчик вовсе!

— Зачем же тебе нужно к Камню, раз уже знаешь, на что способна? — продолжал спрашивать ректор, беря меня за руку.

— А мне и не надо. Просто я хотела посмотреть то, о чём рассказывал Раян.

— Я не буду лезть в ваши семейные дрязги, но зачем тебе именно он на престоле?

— Он легко внушаем, а старику осталось недолго. Я жду не дождусь, когда он подохнет, — зло выплюнула эта «милая девушка».

— Внуши ему другую цель, я не отдам ему Ашу.

— А тебя никто не спрашивает. Я сейчас внушу тебе, что ты птица, и полетишь отсюда, — нагло ответила ему девица, и тут во мне проснулась поберушка Аша с рынка, которой нужно было как-то выживать в детстве среди наглых детей.

— Это ты сейчас у меня полетишь, если рот не прикроешь. Я быстро скину тебя отсюда, и посмотрим, кто кого спрашивать будет, — тихо сказала я и крепче сжала дрожащие пальцы в кулак.

— Так он твой любовник, что ли? — вздёрнув бровь, спросила она и, фыркнув, пошла к ступеням, которые были на запястье этой огромной каменной руки.

Самал набрал воздуха в лёгкие и хотел что-то сказать, но я его перебила:

— Молчите, — прошептала я, краснея как помидор.

Глянув вниз, я осознала, что очень боюсь высоты. Схватилась сильнее за сильную руку и шагнула подальше от края. Мой Щит шумно выдохнул и подхватил меня на руки. Моя заячья храбрость сразу же куда-то испарилась, и вместе с ней ушли все силы на поддержание скелета. Спустившись по лестнице, мы остановились у дверей. Самал поставил меня на ноги, но я продолжала крепко держаться за него. Джин, или как её настоящее имя, постучала железным кольцом и мельком глянула на меня. Что-то в её хитром взгляде меня насторожило, но не пускать её к Камню было уже поздно, дверь отворилась, и на пороге возник заспанный парень со взъерошенными чёрными волосами. Он оглядел нашу компанию, и его взгляд застыл на странной девице.

— Кто ты? — спросил он, меняясь в лице.

— Твоя смерть, и ты умер, — прошептала она, ткнув пальцем ему в грудь, и он тут же повалился на пол.

Самал среагировал мгновенно. Пинком отправил её в помещение, наклонился, схватил парня за шкирку, вытащил на улицу и захлопнул дверь… Секунда, и мы стоим возле домика, рядом с инвалидным креслом.

— Что? Что п-произошло? — заикаясь, спросила я, оседая рядом с бездыханным телом Хранителя.

Он не дышал, и я, приложив руки к его груди, почувствовала, что и сердце не бьётся. Зажмурив глаза, я сосредоточилась и пустила магию, запуская его сердце. Парень застонал, и я с облегчением обняла его голову.

— Пригрели гадюку, — тихо сказал Самал, садясь рядом со мной на корточки.

— Она же не проникнет к Камню? И вообще, зачем он ей? — шёпотом спросила я, наглаживая торчащие в разные стороны волосы молодого человека, словно кошку.

— Мне, конечно, приятно, и я благодарен за спасение, но не могли бы вы меня не причёсывать таким образом, — прошептал парень, и я, ойкнув, отпустила его голову.

— Простите, пожалуйста, я неосознанно, — прошептала я, отползая от парня, совсем, между прочим, не похожего на Олхазара.

— Эта дура пытается в подпространство войти, — потерев грудь, сказал Хранитель и медленно сел, вытягивая ноги.

— Так ты понял, кто она? — спросил Самал, оглядываясь по сторонам.

— Не сразу, сильная зараза. Нам надо её мать допросить, с кем она её зачала. Либо эльф, либо дроу. Это их магия.

— Кто о ней знает?

— Раянджи. Этот засранец давно о ней всё знает. Пока она не прикоснулась ко мне, я её ауру вообще не видел, а теперь Камень мне показывает её прошлое. Архимаг, мне нужно время, чтобы усвоить увиденное. Перенеси нас в дом моего отца, — закрывая глаза, произнёс Хранитель, и я подползла обратно, чтобы Самал выполнил его просьбу.

Очутившись возле фонтана на кафельном полу посередине двора, я вцепилась в Хранителя и стала вертеть головой. Вокруг была полуденная жара, и как-то неестественно громко щебетали птицы.

— А ну-ка тихо! — рявкнул Самал, и они тут же замолчали. — Где хозяин дома? — громко спросил он, и несколько попугаев на разные голоса ответили, что он во дворце. — Сидите здесь, я быстро, — обратился к нам мой Щит и тут же исчез.

Отпустив словно закаменевшего Хранителя, я села удобнее на горячем полу и осмотрелась. Этот двор примыкал к трехэтажному белокаменному дому, и высокие пальмы создавали небольшую тень как раз там, где мы сидели. Послушав немного птиц и звуки воды, я зацепилась за край чаши фонтана и, подтянувшись, повисла на нём. С перепугу я истратила на Хранителя почти весь свой резерв, и теперь на меня стала наваливаться уже знакомая апатия. Поплескав в лицо прохладной водой, я погрузила руки в фонтан и посмотрела на своё отражение.

— Вот тебе и милый ребёнок, — пробурчала я, разглядывая своё лицо на поверхности водной глади.

Повернув голову, посмотрела на Хранителя: он так и сидел неподвижно. Его грудная клетка медленно двигалась, и сложилось впечатление, что он просто спит. Пристально разглядев его, я всё же нашла сходство с его отцом и, посмотрев ещё раз на то, как он дышит, горько вздохнула. Птицы, потихоньку переговариваясь, постепенно увеличивали обороты и вскоре опять начался галдёж. Мне пришлось встать, хлопнуть в ладоши и прогнать их в другое место.

— Наконец-то, — прошептал Хранитель, и я села рядом с ним, скрестив ноги. Потрогала его лоб, прощупывая своим даром его состояние и, убедившись в том, что с ним вроде бы всё в порядке, спросила:

— Она ещё там?

— Конечно, там. Она там и умрёт от голода, если никто её не выпустит. Либо Камень её прикончит. У него своеобразное мышление. Он то вспомнит свою мирскую жизнь и начинает сокрушаться о каждой травинушке, то вспомнит, как убили Гамиру, и готов мстить, убивая всех налево и направо.

— Я совсем ничего не знаю, расскажете?

— А что тебе рассказать? Человекообразные оболочки камней, которые ты видишь, — это души магов, добровольно заключившие себя в эти камни. Проще сказать, они — память тех времён, когда царствовала Гамира, но не всё так просто. Они сами не осознают всего произошедшего. Порой они забывают о своём предназначении и засыпают, превращаясь в простые камни. И каждый помнит историю по-своему. Честно сказать, я сам мало что понимаю, потому что мозг Хранителя испытывает колоссальные нагрузки, и Камень зачастую отключает наше сознание, когда ему вздумается. Иногда мы помним, что говорим людям, передавая волю Камня, а в основном — нет. Самый толковый среди нас — это был Хранитель Синего Камня Ахнаф, но его не стало. Выгорел. А ведь и до шестидесяти не дожил. С новым я ещё не знаком, но все говорят, что он уже сильнее всех нас. Он сможет даже перенести Камни в корону.

— Кто? Рыжий? — спросила я, не веря в то, что услышала.

— О, готовься, — предупредил меня Хранитель и облокотился на фонтан.

Воздух затрещал, и совсем рядом со мной появились трое: Самал, Олхазар и пятая жена императора. Она, рыдая, размазывала по лицу свою густо намазанную косметику, стояла спиной ко мне и не замечала ничего вокруг. Олхазар присел возле сына и похлопал его по плечу, радуясь встрече. Видимо, Самал не рассказал ему о минутной смерти, иначе отец так спокойно не приветствовал бы единственного сына.

— Госпожа, умойтесь и давайте поговорим, — обратился к ней Самал, убедившись, что со мной всё в порядке.

— Я не знала. Я ничего не знала, — продолжала рыдать она, хлюпая носом.

— Кто её отец? — грубо спросил Хранитель, и она резко замолчала. — Отвечай, — продолжил он, давя на неё.

— О чём вы? — вытерев сопли, спросила она и повернулась.

Затем увидела нас, сидящих на полу, и сразу же подошла к фонтану, чтобы намочить край головного платка.

— Кто отец Джикони? — повторил свой вопрос Хранитель.

— Император, а если не он, то тогда не знаю, — ответила она, вытирая лицо.

— А кто знает? Камень? Пойдём к нему, — сказал Олхазар, и она вдруг отрицательно покачала головой.

— Я не знаю, кто это был. В те годы император ещё сам справлялся, и мог быть он.

— Женщина, не зли меня, — угрожающе произнёс Олхазар.

— Я пила тогда зелье забвения, чтобы не помнить ужасные ночи с этим проклятым старикашкой! — закричала она. — Я не знаю, кто воспользовался этим! Не знаю! Как только я родила этого ребёнка, её сразу же унесли, и я больше никогда не интересовалась, как живёт эта тварь. Не знаю, на каком моменте моей проклятой жизни все стали думать, что я родила сына. Не знаю, почему все думали, что она калека. Мне было плевать на неё, и сейчас плевать. Я раз в неделю вижу старика на завтраке, изображаю дрожащую лань и живу своей жизнью. Довольны?

— Нет, не довольны. Будь ты нормальной матерью, то не допустила бы такого со своей дочерью, — сказала я, тоже поднимаясь.

— Да кому нужна здесь девочка? Никому! Вы видели принцесс? Этих идиоток Гулису и Балгуль? А остальных жён императора? Пустоголовые бесправные существа. Я не хотела во дворец, я ненавижу императора и весь Ягват, но меня никто не спросил о моих желаниях. Родилась девочкой, прими свою участь. Вы думаете там, в своей Тонивии, что у нас тут сказка, а не жизнь? Прогуляйтесь в бедных районах!

— Кто отец Джикони? — снова спросил Хранитель, как только женщина замолчала.

— Ночью приходил. Не знаю, — горько вздохнув, произнесла она и села на край фонтана.

— Менталиста надо, но он ненадежный у нас, — признался Олхазар.

— К нам бы её забрать, да не смогу незаметно выйти, ваши засекут эту особу.

— Дроу, — вдруг сказала женщина. — Он хорошо ориентировался в темноте. Заберите меня отсюда. Меня всё равно казнят из-за Джикони.

— Тебя спохватятся уже через час, если не вернёшься, а исчезновение принца заметят не скоро, так что возвращайся к себе и сиди тихо. Если твоей жизни будет угрожать опасность, я заберу тебя, — сказал Олхазар, и женщина вдруг упала перед ним на колени.

— Прошу, выполни своё обещание! — взмолилась она, хватая его за икры.

— Отец, уводи её, — сказал Хранитель, медленно поднимаясь.

Тот кивнул, вынул портальный камень, и они тут же исчезли.

— Архимаг, вам тоже пора. Камень ещё не определился с её дальнейшей судьбой. Я сообщу о его решении.

Самал тут же подошёл ко мне, крепко обнял и перенёс нас домой. Вот так быстро ректорское крыло столичной академии стало для меня домом.

Проводив до моих комнат, он зашёл следом и, прямо у порога развернув меня к себе, бережно обнял и припал к моим губам. От неожиданности я вцепилась в его плечи и попыталась отстраниться, плотно сжав губы, но куда уж мне с моими-то силёнками против такого мужчины. Самал издал рычащий звук, поднял меня на руки и понёс в спальню. Положил на кровать и принялся расстегивать мои сандалии. Говорить что-либо и тем более сопротивляться я не собиралась, поэтому расслабилась и закрыла глаза. Закончив возиться с моей обувью, он приподнял меня, снял с головы обруч вместе с тонкой материей, которая после всех приключений каким-то образом продолжала держаться на моей голове, расстегнул молнию на платье и потянул его с меня.

— Я сама, — поймала я его руки, — Давай поговорим? — попыталась я отвлечь его.

— Ты сейчас уснёшь, причём надолго, а меня ждут дела, которые я запустил. Ты о чём подумала? Я просто тебя раздеваю, чтобы уложить спать.

— Ну, после внезапного поцелуя я уже ничему не удивляюсь, — смутилась я.

— Так ты не против? Как проснёшься, только не забудь об этом, — усмехнулся он и подошёл к шкафу, чтобы взять мою ночную рубашку. Как тряпичную куклу, он переодел меня, накрыл одеялом и лёг рядом поверх него.

— Теперь поговорим, — тихо сказал он, поцеловав меня в висок.

Глаза мои в уютной обстановке и вправду стали слипаться. На Хранителя ушёл весь мой резерв, а пополнять я могу его только сном. Пребывая в полусонном состоянии, я старалась не потерять нить разговора, обговаривая с Самалом дальнейшие планы, и стойко держалась до последнего. Мы успели обсудить мои догадки насчет Алека, и ректор пообещал заняться его поисками. Затем он напомнил мне о том, что произошло сегодня, и сказал, чтобы я не переживала, потому что там есть кому разбираться с возникшими проблемами, а мы к этому никоим боком не касаемся. Поцеловав меня в лоб, он оставил отдыхать, а сам ушёл заниматься своими ректорскими делами.

Как и ожидалось, я проспала целые сутки. Вечером мы навестили Агъяна, и, слава всем Святым, чувствовал он себя хорошо. Ещё лучше ему стало, когда вдруг в его гостиной появилась Джуния с большой сумкой.

— О! Все в сборе! Замечательно! Любименький, теперь я вся твоя и навеки-вечные! Надо же, какой ты стал симпатичный, а брюнетом ты мне больше нравишься, — смеясь, сказала она и расстегнула сумку. — Я принесла ягватских сладостей, так что сейчас будем пить чай, — добавила она, вытаскивая коробочки с яркими шариками, и удивилась моему кислому лицу, которое увидело эти угощения.

У меня теперь не очень хорошие ассоциации со всем ягватским. Сидя за столом, мы с ректором поведали им про наши приключения, и я заметила, как Джуния посматривает на Агъяна. Переживает. Ещё бы! Самал говорил мне, что она в курсе произошедшего, поэтому я поспешила допить свой чай и намекнула ему, что нам пора.