Аша

Неделя в деревне пролетела незаметно. Самал, не выдержав разлуки, приходил ко мне на третий день. Молча посмотрел на меня и ушёл. Я даже поздороваться не успела. На четвёртый день он притащил с собой Суфьяна и попросил Юрта с Агли присмотреть за ним. Со мной он так же не стал разговаривать. И вот сегодня он появился в тот момент, когда я мыла пол. Аи помогала Агли на кухне, Суфьян с Хазором играли во дворе, а я отмывала ступени на лестнице. Ректор подхватил меня слабым потоком воздуха и бережно притянул к себе. Обнял и зарылся носом в мои отросшие волосы. Благодаря зелью у меня теперь стильная причёска, как назвала её Ерке, когда подравнивала торчащие в разные стороны волоски. Брови стали как прежде уже на второй день, а вот с ресницами пока никак. Вот так, стоя с тряпкой в руке, я не могла бросить её и обнять в ответ мужчину, по которому, если честно, даже не успела соскучиться. Да, я была рада его видеть, но возвращаться в город не хотелось. Самал ничего не спрашивал. Крепко держал в своих объятиях и отпустил лишь, когда с кухни раздался голос Аи:

— Да бросай ты это мытьё! Помоги лучше с тестом!

— К нам в гости господин Балодис пришёл, я чуть позже к вам приду, — крикнула в ответ и повела его в свою комнату.

— Есть новости про Алека? — тихо спросила я, закрывая дверь.

Мне не хотелось, чтобы кто-то из домашних слышал наш разговор.

Ректор отрицательно покачал головой, и та небольшая радость от встречи совсем сошла на нет.

— Мне снятся Камни каждую ночь. Я скоро сойду с ума! — простонала я, усаживаясь на свою кровать.

— Агъян перенёс Белый Камень в свою лабораторию.

— Ох, Святые! Зачем же он пожертвовал собой? — воскликнула я и посмотрела на свой рисунок.

Вот почему он разбудил меня среди ночи. Узор мерцал, но я спросонья не поняла, что это было, и вскоре снова уснула, а утром меня уже ничего не беспокоило, и я не придала этому значения.

— С ним всё в порядке, за исключением пальца на левой руке. Растворился и восстановить не удалось. Он сам тебе расскажет, как всё прошло.

Услышав это, я выдохнула от облегчения и поняла, что встреча с остальными Камнями не за горами. Как ни старалась я эту неделю не думать об этом, всё же мои каникулы слишком быстро закончились. Посмотрев на стопку книг, что я брала с собой, усмехнулась. Я их даже не открывала. Окунулась с головой в деревенскую жизнь. Помогала по хозяйству и отлично проводила вечера с семьёй и ректорским сыном. Пару раз приходил Гирд с Ифе. У них скоро родится ребёнок, и Агли ждёт не дождётся первого внука. Кенели после праздника стал получать заказы и подумывает открыть свою мастерскую. Дочка старосты, кстати, выбрала жениха, который подарил ей квартиру в городе Балик, и она скоро переедет туда уже вместе с мужем. Свадьбу на следующей неделе сыграют. Кенели не сильно расстроился, потому что невест у него теперь хоть отбавляй. Ерке так и встречается со своим кузнецом, а Аи заявила отцу, что жениха себе будет искать в городе. «Я, как только закончу школу, уеду поступать в столичную академию, чтобы быть поближе к Аше! И замуж там выйду. Не хочу жить в деревне!» — уверенно сказала она, чем огорчила Агли. Я в тот момент ничего не сказала, но все и так понимали, что Самал меня здесь не оставит. Про свои странные отношения с ним я, естественно, не рассказывала, и они, зная меня, ничего не спрашивали.

Днём я была в заботах. Всегда находилось какое-нибудь занятие, поэтому мне некогда было обдумывать слова надоевших Камней, но с наступлением ночи помимо них меня стал навещать Зверь. Про него Самалу я даже боюсь рассказывать. Зверь рвёт мне душу, и я просыпаюсь в слезах. Тоска, печаль и чувство вины давят на меня по утрам так сильно, что я до обеда сама не своя, а ещё меня не оставляют мысли об Алеке.

— Нам пора возвращаться, — тихо сказал Самал, видя мою задумчивость.

— Вы уже не сердитесь на меня? — спросила я, робко глянув на него.

— Это я хотел у тебя спросить. И почему опять на «вы»? Мне нужно тебя разозлить или расстроить, чтобы ты снова обратилась ко мне на «ты»? В то утро, остыв немного, я понял, как был счастлив слышать от тебя это. Наконец-то ты подпустила меня к себе немного ближе, а сейчас опять отдаляешься, — проговорил он, глядя на меня словно нашкодивший ребёнок.

— Куда подевался грозный беспринципный ректор столичной академии, один из самых суровых архимагов нашего царства? Что же случилось с таким сильным и уверенным в себе мужчиной? — слегка улыбнувшись, спросила я.

— Влюбился, — спокойно ответил он и сел рядом со мной.

— И что мне теперь делать? — прошептала я, не поворачиваясь к нему.

— Позволить любить себя.

— Это тяжело…

— Не отталкивай меня, прошу, — прошептал он и обхватил мои плечи своей ручищей.

— Я не могу… Я не могу переступить через себя…

— И не надо. Просто будь со мной, нет, разреши мне быть с тобой. Я без тебя даже нормально дышать не могу.

— Но это неправильно! Это похоже на какую-то одержимость! — сказала я и дёрнула плечами, пытаясь избавиться от его руки.

— Я в своём уме, если что. Аша, я ещё не встречал человека, тем более девушку, настолько добрую и искреннюю. С тобой мне хочется стать лучше. Я так устал от лжи окружающих меня людей, поэтому ты для меня как глоток свежего воздуха.

— Господин Балодис, вы преувеличиваете! Надеюсь, ваше сумасшествие скоро пройдёт, и вы вернётесь к жене. Вы совсем не думаете о сыне. Ему нужна родительская любовь, а не ссоры и ненависть. Оделия при нём не стеснялась в выражениях, когда обзывала меня разлучницей. Ну, вы же понимаете, что она не такие слова употребляла. Она выплёскивала свою обиду не на вас, а на сына! Вы ведь ушли тогда, а Суфьян вылил на меня словесное ведро помоев, которым снабдила его мать. Благо, услышав это, Юрт принялся объяснять ему, что я ни в чём не виновата. Обиженный ребёнок не хотел слушать мои оправдания.

— Поэтому я и забрал его. На следующей неделе будет суд, и я наконец-то буду свободен. Всё, что было указано в договоре и даже больше, получит Оделия и её семья, а сын теперь будет жить со мной.

— А о нём вы подумали? Каково ему остаться без матери?

— Такая мать ему не нужна.

— Не смей! Не смей такого говорить! Не тебе решать, какая мать ему нужна! Какой бы она ни была, она по-своему любит своего ребёнка, — возмутилась я, переходя на «ты».

— Если он захочет, я не буду препятствовать их встречам.

Я открыла рот, чтобы рассказать ему о том, что сказал мне Суфьян, но вдруг услышала торопливые шаги за дверью. Самал тут же встал с кровати и подошёл к окну. Шаги остановились, и я увидела, как немного опустилась ручка.

— Входи уже, — властно сказал ректор, и дверь открылась.

— Отец, мы возвращаемся домой? — спросил мальчишка, с вызовом глядя на него.

— Да, тебе пора на занятия, а мне необходимо решить некоторые вопросы по твоему переезду.

— Мне нужно попрощаться со всеми. Аша, ты ещё меня в гости пригласишь? — грустно спросил он у меня.

— Она с нами возвращается. Будете жить пока в ректорском крыле, — ответил на это его отец, сложив руки на груди.

— Я не хочу жить в академии! — воскликнул Суфьян, топнув ногой.

— Я тоже, — повысив голос, сказала я и, поднявшись, повторила за мальчишкой.

Топнула ногой, но у меня это вышло не так сердито, как у него. Суфьян удивленно посмотрел на меня и вдруг расхохотался. Это было так необычно, потому что в этот момент он стал нормальным ребёнком, а не копией своего угрюмого отца. Они оба очень редко смеются.

— Всё сказали? Даю вам полчаса, так что бегом собираться! — строго сказал Самал, и уголки его губ дрогнули в попытке сдержать улыбку. Суфьян рванул вниз по пути, крича:

— Агли! Меня забирают! И Ашу тоже! Спрячь нас, мы хотим остаться!

— Наконец-то! По тебе я скучать не буду. Без тебя тут сквозняков хватает! Мама! Он опять своей магией всю муку со стола смахнул! — прокричала Аи, и я посмотрела на Самала.

Тот был доволен. Ещё бы! Малой в этом возрасте устраивает такие вихри, что местный маг воздуха может только позавидовать. Вчера я, правда, чуть не отшлёпала его. Он, заигравшись во дворе, слишком высоко поднял Хазора над землёй. У Агли случился гипертонический криз, и мне пришлось сначала ловить малыша, а затем бежать к рухнувшей в обморок Агли. А всё благодаря Додару, он, увидев опасное баловство, полетел ко мне, громко крича нецензурные слова в адрес ректорского сына. Птицу, кстати, мы решили оставить в деревне, потому что он привык к Хазору и ему стало нравиться проводить время в детской комнате. В большом доме ему будет намного лучше, чем сидеть взаперти.

Прощаясь с Агли и Аи, я попросила Самала оставить им кристалл. Он, глянув на то, как затряслись руки у Агли, подозвал к себе Аи и научил её им пользоваться. Ей не нужно было повторять дважды: она всегда всё новое быстро схватывает, в отличие от меня и Агли. Мать её почему-то опасалась всего магического и старалась не прикасаться к подозрительным предметам. Юрт как-то рассказывал, что её в молодости обидела соседка, устроив какую-то гадость, после которой они и перебрались сюда. Подробностей я не выспрашивала, видя, что тема эта ему неприятна. Подумав о нём, я улыбнулась и порадовалась тому, что теперь могу с ним вечером пообщаться, потому что сейчас он был в поле, а я не могла уйти, не попрощавшись. Обнявшись напоследок с малышом Хазором, я взяла за руку Самала, и он перенёс нас с Суфьяном в ректорское крыло академии.

Оказались мы в приготовленной для его сына комнате. Она была на втором этаже, рядом с ректорскими покоями. Мальчишка придирчиво осмотрел её и буркнул своё подростково-недовольное «пойдёт», затем попросил показать ему мою комнату. Мне было тоже интересно, куда поведёт нас ректор, опасаясь, что в свои покои, но мы прошли мимо его дверей и спустились на первый этаж. Оказывается, я буду жить в той же комнате, которую я могу уже называть своей. Почему она так и осталась за мной, я не стала спрашивать, зато спросила про Агъяна. Мне не терпелось увидеть его и узнать, как он умудрился перенести Камень. И вообще, где этот Камень находился, раз он притащил его в стены академии, а не оставил на прошлом месте. Получив от Суфьяна положительный вердикт по поводу моей комнаты, он разрешил мне тут остаться. Выразил только одно недовольство из-за её расположения.

— Отец, почему ты не дал ей комнату рядом со мной?

— Чтобы не наведывался к ней без спроса, — ответил Самал, прищурив левый глаз. О! Я знаю уже это выражение лица! Сам-то будет наведываться, а сыну не разрешает! Нужно что-то делать с его неадекватной ревностью.

Оставив мою сумку с книгами, мы отвели Суфьяна в его покои и дождались «няньку». Кеони Дугдан, на вид суровый мужчина средних лет с пышными усами, получив вестник о нашем прибытии, сразу пришёл к своему подопечному. Самал познакомил меня с ним, и тот слегка поклонился, мельком глянув на ректора. Меня до сих пор удивляет, как некоторые люди реагируют на него. Пусть я не видела во взгляде усатого мужчины какого-либо заискивания и тем более страха, но в его поведении было что-то такое, что выдавало его нервозность или волнение. На меня господин Дугдан больше ни разу не посмотрел, а всё своё внимание переключил на мальчишку. Пусть Суфьян был уже давно самостоятельным ребёнком, но, оказывается, у богатеев положено, чтобы магически одаренные дети до пятнадцати лет были под присмотром. Его подопечный обрадовался, увидев старого знакомого, и, подхватив его под руку, повёл показывать свои хоромы.

— Господина Дугдана я поселил в комнате напротив. Наконец-то ректорское крыло будет обитаемо, — поведал мне Самал, покидая комнату.

— А госпожа Анил? — спросила я, следуя за ректором по коридору.

Я не знала, рассказал ли ему Агъян о том, что я слышала их ночной разговор, но почему-то мне не хотелось самой в этом признаваться.

— Я её уволил. Табиба побудет с тобой, пока не подберу надёжного человека.

— Хорошо, — согласилась я, понимая, что без присмотра он меня не оставит.

Табиба хороший лекарь, она нужна больным, и не для того она училась, чтобы быть моей нянькой, поэтому, как только Самал успокоится, я попрошу освободить её от ненужной работы.

Выйдя на улицу, я почувствовала обожаемый мной аромат сирени. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула и только потом сделала шаг. Самал тоже остановился и вполоборота посмотрел на меня, затем согнул руку в локте и взглядом показал, чтобы я взялась за неё. Я отказалась и посмотрела на сиреневые кусты. Они росли вдоль здания, и я обрадовалась, увидев своё окно, которое как раз выходит на эту сторону. «Сегодня сплю с открытым окном», — подумала я и поравнялась с Самалом. Адепты как всегда уважительно здоровались с ним, и когда мы вошли в главный корпус, меня оглушил гомон сотни людей. Как раз закончились занятия, и весь поток хлынул на выход. Я машинально вцепилась в локоть ректора, и он, слегка улыбнувшись, повёл меня к лестнице.

— Господин Балодис! Уделите мне, пожалуйста, немного вашего времени, — произнесла высокая женщина, преградив нам путь. На ней была жёлтая мантия, и на груди я увидела значок магистра.

— Госпожа Цафрир, я занят, — немного резко ответил Самал, пытаясь обойти её.

— Вы постоянно заняты. Дело срочное. Уважаемые родители двух моих адепток подали жалобу. По истечении наказания они получили письмо об их исключении из академии, подписанное вами.

— И?

— Так нельзя!

— Вам напомнить правила академии?

— Они отработали своё наказание. Да и за небольшую словесную перепалку слишком глупо отказываться от перспективных адептов!

— Они оскорбили мою будущую жену, — спокойно ответил на это Самал и женщина, вскинув брови, перевела взгляд на меня.

Я от стыда чуть под землю не провалилась. Я поняла, про кого шла речь, но ведь столько времени прошло с тех пор, когда я была в общей столовой. Да и только одна девушка высказала мне своё недовольство. Кто была вторая, я даже не представляла. И вообще, как Самал мог узнать об этом? Опустив голову, я медленно отпустила его локоть и сунула руку в карман спортивных штанов. Выглядела я сейчас очень непрезентабельно и это прекрасно понимала. Мне не хотелось позорить Самала, но он всё сделал сам.

— Госпожа Цафрир, познакомьтесь, это госпожа… — и тут он слегка замялся, потому что в такие моменты принято называть фамилию, но у меня её не было, и тогда он выкрутился, назвав фамилию Юрта, — Каулиньш. Она будет посещать некоторые ваши занятия, и прошу относиться к ней так же, как ко мне.

Женщина нацепила на лицо маску безразличия и слегка склонила голову, а ректор продолжил:

— Я сам разберусь с жалобой, ещё вопросы?

— Адептка Селина Кёлер мне нужна.

— Я вас услышал, — ответил ректор и, прихватив меня за предплечье, повёл дальше.

— Зачем вы так сказали? — прошептала я, как только мы спустились на цокольный этаж.

— Опять «вы»?

— Зачем? — повторила я свой вопрос.

— Захотел.

— Захотел… — эхом повторила я, не собираясь больше с ним разговаривать.

— Перестань обо мне гадости думать. Будущая жена — это не значит, что я сразу, как разведусь, потащу тебя жениться. Без твоего согласия я ничего не буду делать.

— Ну да, — так же тихо сказала я.

— Ну, почти, — усмехнувшись, ответил он и толкнул тяжелую дверь в конце коридора.

— Агъян, ты здесь? — громко спросил в темноту Самал и распахнул дверь пошире.

— Не включай свет, — раздался хриплый голос лекаря.

— Зажигай свою лампу, иначе я случайно снесу тут что-нибудь.

В дальнем углу достаточно большой комнаты зажёгся очень тусклый свет, и я стала вглядываться, пытаясь понять, что вообще находится в этом помещении.

— Сколько времени ты так сидишь? — спросил ректор, заводя меня внутрь и закрывая за нами дверь.

— Не знаю. Зачем ты привёл Ашу?

— Ну, не Джунию же мне звать. Как дела с контролем?

— Плохо. Камень издевается надо мной. Всё нутро наизнанку вывернул. Тело иногда не контролирую. Пришлось приковать себя к стене, чтобы не поубивать всех подряд. Хорошо хоть академическая защита сработала и не дала мне подняться на первый этаж. Аша, иди к Камню, — совсем тихо прохрипел Агъян, но я, уже привыкнув к освещению, и прямиком направилась к страдающему мужчине.

При приближении узор мой стал покалывать, затем замерцал, и я захотела просто, как в прошлый раз, прикоснуться к нему ладонью с рисунком и пустить свой дар в надежде облегчить его страдания, как вдруг Самал дёрнул меня за руку и потянул назад.

— Э-э, куда собралась?

— Отпусти, я чувствую, что справлюсь, — ответила я и показала свою ладонь.

— Ты не знаешь, с чем собралась справляться, — настаивал на своём ректор.

— А вы знаете? Уверена, что тоже нет, так что отпустиТе! — специально сделала ударение на последний слог.

Самал тут же разжал пальцы, и я приблизилась к лекарю. Он сидел на полу с опущенной головой. Волосы были почти чёрные, но щетина на подбородке оставалась всё такой же светлой. Удивительно, как ему шла эта короткая недельная бородка. Одет он был в чёрные брюки и когда-то белоснежную рубашку. Почему когда-то? Потому что сейчас она была вся грязная и в кровавых пятнах. В некоторых местах даже порвана, и не хватало нескольких пуговиц, тем самым оголяя его грудь. Тёмно-синие вены выступали на всей поверхности кожи, плохо замотанный бинт на левой руке, отсутствие мизинца и израненные голые щиколотки, к которым были пристегнуты цепи. Увиденное заставило меня передёрнуть плечами. Я подняла взгляд и посмотрела на большое кольцо в бетонной стене, к которому пристегнул себя Агъян. Что это за место такое? «Не пыточная ли это?», — подумала я и села на корточки перед ним. Сосредоточилась, почувствовала, как потеплела ладонь, и сразу же положила её ему на грудь. Он вскинул голову и перехватил мою руку. Радужки глаз были ярко-красными, и я, не ожидав такого, потеряла равновесие и повалилась назад. Самал тут же оторвал от меня руку Агъяна и оттащил на безопасное расстояние. То существо, что смотрело на меня сейчас, точно не было моим знакомым лекарем. Оно вдруг улыбнулось, обнажив два внушительных клыка. Самал, увидев это, выругался и поднял меня на ноги.

— Агъян, — испуганно позвала я.

— Его тут нет, — хрипло ответило мне существо в теле лекаря.

— Кто ты? — грозно спросил Самал, загораживая меня собой.

— Не знаю, но тот, кого ты сейчас зовёшь, развлекается с блондинкой.

— Что за бред? — спросил Самал, а я вспомнила, что Агъян отправлял меня к Камню. Схватив ректора за локоть, попросила показать, куда они его разместили.

Белый камень с прозрачными прожилками лежал на белой подушечке, накрытый толстым стеклянным куполом. Сам камень был идеально ровный и слегка приплюснутый. Для него отвели целую комнату, в которой ничего не было, кроме стола, на котором, собственно, он и лежал.

— Нужен Хранитель, я не смогу тебя вывести в подпространство без согласия Камня. А Камень этого точно не хочет, по прошлому опыту знаю.

— Где ж его взять? Может, я просто притронусь к куполу?

— Я не могу тобой рисковать. Так бы Агъян тебе помог… — неуверенно сказал Самал и закрыл собой камень.

Боится, что я полезу к нему. А я полезу. Оглянувшись на дверь, за которой сейчас находился Агъян, я снова посмотрела на полупрозрачный кругляшек и сделала вид, что собираюсь выйти. Самал явно расслабился, и зря, потому что, как только он взялся за дверную ручку, я ринулась обратно и со всего маху положила ладонь с печатью на купол.

Звон колокольчиков, лёгкое головокружение и приступ тошноты меня не удивили, в отличие от того, что я увидела, когда открыла глаза. В белоснежной спальне, в огромном белом кресле с высоким изголовьем и мягкими подлокотниками, восседала нереальной красоты девушка. Светлые волосы спускались ей на обнажённую грудь. Среди волос я увидела висящий на цепочке мизинец Агъяна. Она, не видя меня, смотрела на рядом стоящую кровать с белоснежным полупрозрачным балдахином и водила своей изящной рукой по воздуху, создавая некую магию. Мне пришлось сделать шаг, чтобы увидеть то, чем она занималась, и невольно ойкнула, увидев на кровати Агъяна, занимающегося любовью с… ней же? Она создала иллюзию себя и смотрит на это со стороны! Моё ойканье привлекло внимание, и девушка, а хотя это никакая не девушка, это Камень с извращённой фантазией! Так вот, она резко повернула голову и, не открывая рта, закричала в моей голове:

— Кто посмел сюда прийти? Как ты сюда попала?

Я схватилась за голову, потому что от её крика она чуть не взорвалась. Уши заболели, а из носа тут же потекла кровь.

— Оу! Потомок! — воскликнула она, и моя голова перестала болеть.

Внешней стороной ладони я вытерла кровь и посмотрела на кровать. Там ничего не изменилось. Хотя теперь я увидела голый зад лекаря, который ритмично двигался между широко разведенных изящных ножек. Я почувствовала, как к моим щекам хлынула кровь, и я тут же отвернулась, собирая всю свою смущённую храбрость, чтобы громко сказать:

— Агъян, придите в себя. Не заставляйте меня о вас плохо думать. Иначе мне придётся рассказать Джунии о ваших фантазиях.

Со стороны кресла донеслось громкое цыканье, и я посмотрела на недовольное, но всё же невероятно прекрасное лицо.

— Мне нелегко было склонить его, и вот опять он начал сопротивляться. Занятный экземпляр, — проговорила она с капризной интонацией.

— Он не экземпляр, отпусти его, — сказала я, стараясь не смотреть на кровать.

— Он посмел меня тронуть! — вдруг крикнула она и вскочила с кресла.

Я тут же уставилась в пол перед собой. Пусть она была не настоящая, но я не любитель разглядывать голые тела людей, даже такие красивые.

— Пошёл вон! — брезгливо сказала она, и я, подняв голову, успела заметить, как исчезла кровать, а Камень стояла уже передо мной в облегающем белом платье до колен и с заплетенными волосами в свободную косу.

На груди был глубокий вырез, демонстрирующий не только красивое декольте, но и окровавленный палец, висящий на цепочке. Я скривилась и снова опустила голову.

— Странная ты, — задумчиво сказала она, обходя вокруг меня. — Зачем пришла?

— А вы не знаете? Другие Камни вам не говорили?

— Эти остолопы не заслуживают даже слышать мой голос, но я вытянула всё, что мне было интересно из этого красавчика.

— Прошу, не мучай его.

— Тебе-то что? У него так давно не было нормального секса, что я решила пожалеть его.

— Я отнесу тебя обратно, только скажи куда, — тихо произнесла я, мельком глянув на неё.

— Не-е-ет, я теперь останусь здесь. Тот, что сейчас трётся возле меня, ещё интереснее. С ним, пожалуй, я подольше поиграю.

— Самал? Даже не думай об этом! Он не трётся возле тебя, он ждёт меня! — воскликнула я.

— Тебе что, жалко поделиться?

— Я поделюсь! Я так с тобой поделюсь! — почему-то разозлилась я и представила, как я выхожу отсюда. Звон колокольчиков в этот раз раздался так громко, что я зажмурилась и закрыла руками уши.

Вот уже знакомое головокружение и надёжные объятия Самала.

— Давай соберём Камни в корону. Я надеюсь, когда они окажутся все вместе на моей голове, эта стерва будет мне подчиняться и не посмеет больше творить эти гадости, — возмущённо проговорила я, таща за руку Самала на выход из этой комнаты.

— О чём ты?

— Если Агъян будет помнить то, что он делал, когда был под её контролем, то сам расскажет. Где вы её, то есть его, этот Камень взяли?

— В горном монастыре. Там жил единственный монах.

— Старый?

— За девяносто ему было, а что?

— Зачем сюда притащили?

— Землетрясения там участились и обрушился свод. Я опасался, что его может совсем завалить, и мы не сможем к нему попасть.

— Почему у Камня нет Хранителя?

— Не знаю. Я же тебе говорил, что никто вообще не знал про существование Белого Камня.

— А как ты узнал?

— Случайно. Монах позвал меня и сообщил, что скоро умрёт. Попросил похоронить его.

— Ты его знал?

— Нет. Он сказал, что видел меня во сне и отдал мне ключ.

— Может, он и был её Хранителем?

— Нет, он даже не знал, что скрывается за той дверью. Чем же он тебя так задел? Ты сейчас просто потрясающая. Кстати, а почему ты называешь Камень в женском роде?

— Да потому что там нереальной красоты блондинка! — воскликнула я, раздражаясь только от одного воспоминания о её голом теле. Даже Красный Камень меня так не «удивил», как она.

— Ты узнала, как помочь Агъяну? — спросил Самал, открывая дверь в помещение, где сидел лекарь.

— Думаю, как только соберём их вместе, я узнаю об этом.

— Аша, прости меня, — прохрипел Агъян, как только мы подошли к нему.

— Не извиняйтесь. Вы не виноваты.

— Виноват, я поддался ей.

— Ну, соблазн-то был велик, я вас не осуждаю. Тем более физическая ваша оболочка сидела тут. Давайте лучше подумаем, как нам поскорее с этим разобраться, а ещё нам нужно узнать о вашей второй сущности с огромными клыками.

Лекарь непонимающе на меня посмотрел, и я рассказала ему о том, что произошло до того, как я познакомилась с Камнем. Затем, не обращая внимания на запрет Самала, щедро поделилась своими силами с Агъяном и перебинтовала ему руку, сообщив о том, где находится теперь его палец.

— Я догадываюсь, почему его держали взаперти столько лет, — сказал лекарь, заметно взбодрившись после моего лечения.

— И я тоже, — согласилась я.

— Он убил своего Хранителя, — продолжил он.

— Даже так? — удивился Самал, снимая с его ног цепи.

Я посмотрела на ободранную до крови кожу его щиколоток и вздохнула от того, что не могу ему с этим помочь. Нужно переместить его в комнату, и Табиба залечит его раны. Что же с ним сделала кровожадная красотка, язык не поворачивается назвать её Камнем Правды, что такой сильный маг сейчас еле сидит? Самал, освободив друга, поднял его, но Агъян вдруг отказался уходить.

— Останусь-ка я здесь, — попытался он таким образом обезопасить всех, кто случайно может оказаться поблизости в тот момент, когда клыкастый снова выйдет наружу.

Но я категорически заявила о том, что ему, наоборот, нужно держаться от Камня как можно дальше. Самалу я предложила поставить защиту посильнее и всевозможные сигналки на тот случай, если кто-то случайно приблизится к этим кабинетам. Меня безоговорочно послушались, и вот, наконец-то, я в своей комнате и в полном одиночестве.

Правда, одиночество моё нарушили ровно через час. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, зашла Табиба с большим бумажным пакетом в руках.

— Я принесла тебе разные вкусности и не только.

Это «не только» появилось за ней следом.

— Маруа! Как ты узнала, что я здесь? — искренне удивилась я.

— О тебе только ленивый не говорит, — улыбаясь во весь рот, ответила она и, скинув обувь, поспешила обнять меня.

— И что обо мне говорят? И почему вообще обо мне говорят? — спросила я, обнимая её в ответ.

— У тебя слишком запоминающаяся внешность, и я, как услышала, сразу поняла, что речь о тебе. Адепты рассказывают друг другу смешные глупости, и с каждым пересказом это всё обрастает сказочными подробностями, — усмехнувшись, сказала она, усаживаясь в кресло. — Некая коротко стриженная рыжая ведьма околдовала нашего ректора! Она настолько бесстыжая, что говорит всем встречным, что она его любовница! А ещё она боится, что чары рассеются, поэтому ходит теперь везде с ним и ни на минуту не отпускает его руку.

— Ну так о том, что я любовница, давно ходят слухи, — ошалело сказала я, переваривая услышанную ересь.

— Давно, но как ты выглядишь, знали единицы, а теперь благодаря одному, наверное, уже бывшему адепту водного факультета, знают все, кто был в парке и видел его водный экран. Он воспроизвёл ваш разговор с госпожой Цафрир.

— А зачем он это сделал? — искренне не понимала я.

— Дурак, потому что. Сначала Шарби ему «объяснил», как он был не прав, поставив огромный фингал под глазом, а затем мой дядюшка вызвал его и наложил запрет на магию. Завтра решится его судьба. Дурака Шарби тоже теперь ждёт наказание за драку. А самое поганое во всём этом то, что адепты в это поверили. Ты и ректор! Как в такое можно поверить? Зачем он создал эту иллюзию? Ведь это ж полная чушь! Или не чушь? — осеклась она, разглядывая моё лицо.

— Вообще-то сегодня я была с ректором в главном здании, и к нам подходила магистр в жёлтой мантии, но речь там шла об адептках, — неуверенно пробормотала я, вспоминая весь тот разговор и тут вспомнила то, как Самал назвал меня будущей женой. — А как можно посмотреть то, что парень показал в парке? — спросила я, слегка поникнув.

— Уже никак. Я и сама хотела бы посмотреть. Только со слов других знаю, поэтому сразу к тебе и напросилась. Кстати, зачем ты так коротко подстриглась? Я в прошлый раз забыла спросить, и выбрось ту полосатую шапку, она ужасная. У тебя такие шикарные волосы… были, — сочувственно сказала она.

— Они частично сгорели, и ректор обстриг меня. В прошлую нашу встречу я вообще была лысая. Кстати, про то, что ты мне рассказала, он уже знает?

— Скорее всего. Он всегда обо всём знает. Табиба, а ты чего молчишь? Расскажи, что ты слышала, — обратилась она к ней, но Табиба молча выкладывала фрукты, конфеты, прозрачные коробочки с разноцветными шариками на стол. Затем вынула бутылку с соком и посмотрела на нас.

— Я ничего не слышала, — как-то сдавленно ответила она, и мне стало стыдно. Она-то как раз знает, что Самал спал со мной и, наверное, думает, что мы давно уже любовники, а после той некрасивой сцены она вообще неизвестно что обо мне думает.

— Девочки, как вы познакомились? — решила спросить я для того, чтобы понять, насколько они знают друг друга и по-честному признаться в своих отношениях с ректором. Я считала их подругами, и мне не хотелось потерять кого-то из них из-за недопонимания или ещё из-за какой-нибудь ерунды.

— Мы стали общаться с того дня, когда Шарби тебя чуть не утопил. Я приходила тебя навестить, а Табиба единственная, кто нормально со мной поговорила и заверила, что с тобой всё в порядке.

— То есть вы теперь дружите? — уточнила я и села за стол.

— Наверное, да… Не перестаю удивляться тебе. Иногда ты задаешь такие детские вопросы, — неуверенно сказала Маруа, подходя к Табибе. Забрала из её рук пакет и заглянула ей в глаза.

— На мне печать молчания. Всё, что касается Аши, я не могу озвучить, — шёпотом сказала она, и мы понимающе закивали.

— О! Ягватские сладости! — воскликнула Маруа, откинув пакет в сторону. Она отодвинула стул, села на самый край и принялась открывать одну из коробочек. — Обожаю до помутнения рассудка! Отец редко меня ими балует. Они жутко сладкие и невообразимо дорогие! — возмущённо произнесла она и положила в рот розовый шарик, обсыпанный белой стружкой.

На её лице расплылась довольная улыбка. Она закрыла глаза и стала медленно жевать, явно получая от этого удовольствие. Я с интересом посмотрела на коробочки и тоже потянулась к одной из них. Помнится, Агъян кормил меня чем-то похожим, но те шарики были совсем не сладкие.

— Табиба, кто угостил Ашу этим царским угощением? — спросила она, положив в рот другой шарик.

— Господин Балодис, — ответила Табиба, и Маруа поперхнулась.

Она стала кашлять, глядя на меня огромными глазами. Вот и настало время посвятить подруг в мои отношения с ректором.

Я рассказала им о том, что Самал на самом деле собрался разводиться с женой и его сын теперь будет жить с ним, точнее, в соседних покоях. Глядя на ошарашенное лицо Маруа, я добила её тем, что он настроен серьёзно по отношению ко мне и, скорее всего, мне придётся согласиться выйти за него замуж. А ещё я призналась девчонкам в том, что не люблю его, и он мне внешне даже не нравится, но и без него я свою жизнь уже не представляю.

— Ты это… не вздумай больше такое вслух произносить! — прошептала Маруа, мельком глянув на невозмутимую Табибу. — Тут толпы влюблённых в него адепток, не говоря уже о зрелых женщинах, мечтающих занять место Оделии. Я слышала, что когда он женился на ней, то в определенных кругах дамочки устроили скандал чуть ли не с дракой, а потом было несколько несчастных случаев, устроенных кем-то из особо настырных женщин с целью устранить его жену! Благо Оделия та ещё акула, так что все попытки провалились, а после того, как все узнали, что архимаг не живёт со своей женой и вообще у них брачный договор, женщину оставили в покое. Я слышала об этом от моей маменьки, она-то в курсе всех сплетен. Также от неё я знаю о его постоянных любовницах. Ой! — осеклась она, виновато глянув на меня, но я и так предполагала об этом. Не может же такой мужчина оставаться без женского внимания, о чём я и сказала.

— А я слышала от госпожи Анил, что у него давно никого нет, кроме Аши, — сказала Табиба, наливая сок в стакан.

Услышанное мне не понравилось, и я, чтобы не сказать ничего лишнего, принялась за конфеты, но, съев парочку приторно сладких шариков, из меня полезло то, что я не могла рассказать Самалу, а девчонкам я запросто рассказала о своих переживаниях. Девчонки тоже рассказывали о себе, и за разговором мы незаметно съели то, что я не осилила бы и за неделю. Табиба в красках рассказывала нам о своих мужчинах и вспоминала, как всех троих любила до беспамятства, но со временем страсть уходила, и она понимала, что дальше жизни с ними не видела, поэтому бросала первой. Маруа в свою очередь призналась, что её первый парень был сыном отцовского помощника, но об этом никто не знает, потому что им было по пятнадцать лет, а ещё она много говорила о Фурате. В основном о том, какой он тупой, а о своем Антуане пыталась вспомнить что-то хорошее, но в итоге её хвалебные оды закончились рассказом об очередном неадекватном поступке своего жениха, который снова обидел её, и вот тогда вспылила Табиба:

— На кой он тебе сдался?

— Папенька мой в восторге от его семьи, да и Антуан хорош в постели, — пожав плечами, ответила она, и тут они обе посмотрели на меня в ожидании моих интимных историй.

— Я не спала с ректором! — воскликнула я и густо покраснела. — То есть спала, но не так… Мне нечего вам рассказать.

— Так было у вас или нет? — прищурив глаза, спросила Маруа.

— Нет, — твёрдо ответила я, продолжая пылать от смущения. Вспоминать о той ночи я не хотела, а говорить вслух такое точно не собиралась.

— Ну, всё впереди! Я бы не отказала такому мужчине, — смеясь, сказала она и посмотрела на часы. — Хорошо с вами. Надо почаще так собираться. Приглашаю ко мне, угощу кое-чем покрепче, чем сок.

— Я согласна, принесу бабкину настойку, — поддержала её Табиба, а я почему-то вспомнила свой неудачный первый опыт с пивом и чем он закончился.

Провожая девчонок, я от всей души поблагодарила их за такой душевный вечер и получила от Маруа очередной смешок о моем странном отношении ко всему. Табиба, зная обо мне чуть больше, пробурчала, что это нормально — так проводить время с подругами, и, взяв за локоть смеющуюся Маруа, потащила её на выход.

Оставшись одна, я вспомнила, что мы договорились с Самалом утром посетить Зелёный Камень и по возможности сразу же отправиться в Морзум, туда, где должна находиться корона. Мне не терпелось сделать то, что от меня хотят Камни, но в первую очередь я хочу спасти Агъяна от белой извращенки и той сущности, что поселилась в нём. До утра оставалось не так уж много времени, поэтому я быстро переоделась в ночную рубашку и легла в кровать. Лежа на спине, я не могла сомкнуть глаз и тупо пялилась в потолок. Стоит мне уснуть, как снова придётся разговаривать с Камнями и, скорее всего, ко мне явится озабоченная красотка. Но и это не самое неприятное, что я могу увидеть. Зверь, имя которого я не знаю, снова будет меня звать.

Промучившись около часа, я всё же уснула, потому как наяву я не могла бы испытывать такое блаженство от поцелуев. Давно я не видела этого сна! Как только мой таинственный обладатель этих мягких губ, что сейчас целовали меня, отстранился, я попыталась открыть глаза, чтобы увидеть того, кто так нагло посещает меня по ночам, но как нарочно он закрыл мне их своей ладонью. От прикосновения горячей и немного шершавой кожи я слегка вздрогнула, но тут же успокоилась, когда он снова меня поцеловал. Я ответила и слегка прикусила его верхнюю губу, а затем подняла руки и обхватила его торс. Через тонкую ткань рубашки прощупывалась широкая мускулистая спина, и смутно мне кого-то напоминала. От этих жарких поцелуев у меня проснулось дикое желание, низ живота заныл, и я стала задирать его рубашку, активно ощупывая его бока.

— Ммм, наконец-то, — сказал он, оторвавшись от моих губ голосом Алека, и я, вскрикнув, подскочила на кровати.

В комнате было уже светло, и часы показывали шесть двадцать. Приснится же такое! Какой кошмар! Сидя на кровати с колотящимся сердцем в груди, я стала тереть свои губы и приговаривать:

— Ночка тёмная ушла, сны плохие забрала.

Ощущая до сих пор на себе эти прикосновения, я подползла к краю кровати и, свесив ноги, замерла. Настало время расспросить Самала о том, что он знает про Алека и про каких врагов он говорил. Мне нужно срочно поговорить с моим оборотнем, а ещё лучше увидеть его. Я, наверное, сошла с ума, раз в моей голове сложилась такая картинка. Всё свалилось в кучу, скорее всего, из-за Белого Камня и посиделок с девчонками. Похлопав себя по щекам, я пошла в душ, потому что Самал придёт за мной ровно в семь.

К приходу ректора я была готова. Одевшись, попыталась пригладить торчащие волосы, но они отказывались подчиняться. Отросшие вихры жили своей жизнью. Поискав в шкафу, чем бы придавить это безобразие, я нашла платок. Завязала его на затылке и покрутила головой. С бровями и торчащими короткими волосами он смотрелся вполне неплохо.

— Доброе утро, как спалось? — спросил Самал, заставший меня возле зеркала.

— Доброе утро, поздно легла, не выспалась, — ответила я, рассматривая мужчину в отражении. Одет он был в тёмно-зелёные брюки с накладными карманами на бёдрах, к низу они немного сужались и заканчивались резинкой. Задержав на них своё внимание, я поняла, что тоже хочу себе такие. На вид они были удобными и практичными, особенно мне понравились карманы.

— Что не так? — спросил Самал, подходя ко мне ближе, и вот тогда я подняла свой взгляд на его грудь. Хлопковая рубашка без воротника с короткими рукавами подчеркивала мускулистое тело и невероятно ему шла. Он в этой одежде выглядел не так строго и даже молодо.

— Тоже хочу себе такие штаны, — улыбнувшись, ответила я. — Как там Агъян?

Самал улыбнулся в ответ и сказал, что с ним всё отлично, а вот я слишком тепло оделась. Оказывается, там, куда мы сейчас отправимся, вечное лето.

— На юге? Камень находится на юге царства? — спросила я, расстегивая кофту.

— Не нашего царства, он в империи. В Ягватской империи, — ответил ректор и распахнул дверцы моего шкафа. — Надень это, — вытащил он летнее платье с голубыми разводами на юбке. Я послушно взяла его и положила на кровать. Скинула с себя кофту и обернулась. Самал продолжал стоять вполоборота и смотреть на меня. Мне хотелось попросить его выйти, но почему-то промолчала. Отвернулась и принялась раздеваться. Что он там не видел? Пожалуй, всё видел, но вспомнив о том, что любовницы вроде как у него сейчас нет, а значит, мужчину никто не удовлетворяет, то мой обнажённый вид может спровоцировать на дальнейшие не особо желательные для меня действия. И, конечно же, не успела я это додумать, как оказалась в объятиях шумно дышащего мужчины. Я замерла в ожидании какого-либо продолжения, но ничего другого себе ректор не позволял. Держал в кольце своих рук и дышал мне в макушку. Вспомнив разговор с девчонками, я подумала о тех женщинах, с которыми он спал, и мне стало интересно, неужели он их точно так же обнимал, и тут вспомнила про Фурата.

— Вы же не накажете Фурата за драку?

— Почему ты в моих объятиях думаешь о других мужчинах?

— Он не мужчина, ну, то есть, мужчина, наверное… нет, конечно, мужчина, но… — затараторила я, поняв, что неподходящий момент выбрала для этого вопроса.

— Да я понял уже, — усмехнулся он и не дал сформулировать мне ответ. — Ничего ему не будет, я дал уже распоряжения магистру Пелексу по этому поводу. Как провела вчера вечер? Всем кости перемыли?

— Не всем, но вы, наверное, икали…

— Опять «вы»?

— Опять, — выдохнула я.

— Хааса тоже на «вы» называла?

— Не помню, — ответила я, не понимая, почему он о нём заговорил.

Я только смирилась с тем, что произошло, и старалась не вспоминать и не обдумывать свои поступки в те дни, когда он приходил, так Самал одним только вопросом разбил мою выдуманную стеклянную банку, в которую я сложила все эти воспоминания.

— Расскажешь, что тогда произошло?

— Нет.

— Я применю к нему магический приказ, и он всё расскажет, и тогда ты останешься без огневика, — угрожающе сказал он, и я почувствовала спиной, как напряглись его мышцы.

— Причём здесь он и почему вы его вообще вспомнили?

— Приходил вчера поздно вечером.

— Зачем?

— Тебя хотел увидеть.

— Зачем? — снова спросила я.

— Не сказал, поэтому спрашиваю у тебя.

— Если будете давить, то мы поругаемся и никуда сегодня не пойдём, — попыталась я сгладить нарастающий конфликт.

Самал тут же освободил меня и вышел из спальни. Надевать платье сразу же перехотелось, но, придумав новую банку, я сложила туда недовольство Самала и осколки прежней, плотно завинтила выдуманную крышку и сняла с себя штаны. Разгневанного или обиженного ректора мне не хотелось видеть, поэтому я всё же надела его платье и посмотрела на себя в зеркало. Удивительно, но я была в нём красивой. Кружевные вставки на рукавах и шее закрывали мои шрамы, а вертикальные голубые разводы на юбке делали меня визуально выше. Перебрав несколько коробок с обувью, нашла светло-голубые сандалии и тут же их надела, затем прошлась по комнате. Было непривычно, но вполне удобно и очень красиво. Убедившись в том, что смогу в них ходить, подошла к двери, но вспомнила совет от Маруа, как можно сделать мою причёску более женственной, и я вернулась к комоду. Открыла задвижной ящичек, в котором видела различные украшения, бижутерию и расчески с заколками. Перебрав несколько заколок, я остановилась на тонком ободке с синим цветком. Расчесала волосы и закрепила ободок, оставляя чёлку. Мило, даже очень. Побросав всё, что вытащила, обратно в ящик, я увидела чёрный карандаш. К такому наряду захотелось даже подкрасить глаза. Вот бы Ерке или Аи сюда! Они за две минуты нарисовали бы мне такой макияж, что никто и не узнал бы меня. Покрутив его, я придвинулась к зеркалу и поднесла руку к лицу. Дурацкие деревянные пальцы! Я никогда не смогу самостоятельно накраситься. Рука дрожала, и я швырнула карандаш в ящик, закрывая его резким движением. Никогда не надо вымещать свою злость, обиду или просто плохое настроение на мебель. Она умеет мстить, причём мгновенно. Будь то стол или тумба, о ножки которых можно удариться или даже сломать себе мизинец на ноге, или этот ни в чём не повинный ящик, что так смачно прищемил мне средний палец. Тихо взвыв от боли, я села на корточки, сжимая со всей силы пострадавший ноготь. На глазах тут же выступили слёзы.

— Нам пора, — раздалось со стороны двери, и я повернулась, чтобы увидеть, как Самал ринулся ко мне.

Не говоря ни слова, он сгрёб меня, и мы очутились посреди парка, утопающего в зелени. Деревья были подстрижены в причудливые формы, а по тропинкам вышагивали диковинные птицы с длинными хвостами.

— Я устрою тебе экскурсию по этому городу и надеюсь, это сможет загладить мою вину, — прошептал он, прикасаясь губами к моему лбу.

— Я палец прищемила, — тихо сказала я, с трудом отпуская руку.

Ноготь стал стремительно чернеть прямо на глазах. Самал внимательно посмотрел на это и, вздохнув, обнял покрепче.

— Я уж подумал, что из-за меня плачешь.

— Экскурсия отменяется?

— Нет, но сначала к Камню, — ответил он и поставил меня на ноги.