Аша

На следующий день после обеда мы отправились в Морзум. Нашли дом, о котором говорила Джуния, но он был пуст. Старика не стало, а куда делись все вещи, никто не знал. Соседи клялись, что ничего не трогали. Тогда Самал стал искать магический след, но ничего не мог обнаружить. Промотавшись до вечера по всем близлежащим улочкам, я устало села на лавку возле двухэтажного дома рядом с рыбной фермой. Ноги гудели, а звуки воды меня всегда успокаивали.

— Хочешь рыбки? — спросил Самал, садясь рядом со мной.

— Копчёной, если только, — ответила я, и мы одновременно повернулись на звуки открывающейся двери.

Из дома вышла женщина и, глянув на нас, завернула на ферму.

— Наверное, хозяйка, пойду куплю у неё судака или окуня, — сказал Самал и поспешил за ней.

Через минут десять он вернулся с пакетом в руках, а женщина, шедшая следом, весело что-то рассказывала. Самал поблагодарил её и попрощался, но она вдруг, вместо того чтобы тоже сказать «до свидания», пригласила нас войти в дом.

— Муж форель засолил, не желаете попробовать? — с просящей интонацией спросила она, и я не смогла отказаться.

В доме слегка пахло рыбой, но было чисто и уютно. Мужчина, вышедший к нам из кухни, увидел Самала и замер, открыв рот, но быстро взял себя в руки.

— Господин архимаг, какая честь угостить вас, — сказал он, вытирая руки о фартук.

По отвисшей челюсти женщины я поняла, что она не знала, с кем разговаривала, но чем мне нравится ректор, так это тем, что он всегда со всеми ведёт себя одинаково: суровый, сдержанный, и неважно, кто перед ним — император или простой деревенский житель. А я ведь и забыла, какое впечатление он произвел на меня при первой нашей встрече.

Гостеприимные хозяева накормили нас разной рыбой, и я, наевшись с непривычки таких деликатесов, попросилась в туалет. Живот скрутило так, что я, грешным делом, подумала об отравлении. Хозяйка отвела меня в уборную, и я поразилась её размерам. В ней разместились ванна, душевая, унитаз, столик с зеркалом, низкий столик с лежащей на нём стопкой полотенец, гладильная доска с утюгом, и на прикрученной к стене полке я увидела в потрескавшейся вазе букет нарциссов. Их дурманяще-сладкий аромат заставил почесать нос. «Неплохой здесь освежитель воздуха», — подумала я, развязывая шнурок на поясе спортивных штанов.

Быстро вернуться к Самалу у меня не получилось. Проклятая рыба не переставая выходила из меня, и вот когда я, уже измучившись, снова посмотрела на нарциссы, от запаха которых у меня уже болела голова, я обратила внимание на вазу. Трещины были явно свежие, и под ними проступал какой-то рельеф. Придерживая на поясе штаны, я подошла к этой вазе и подцепила ногтём одну из торчащих пластинок. Краска отвалилась, являя мне то, что мы, собственно, и искали. В эту пузатую вазу и была замурована корона. От радости я забыла о завязках на сползающих штанах, схватила эту вазу и вышла в коридор обрадовать Самала, но, забыв, откуда мы пришли с хозяйкой, я завернула в другую сторону и случайно зашла в комнату. Это была спальня, и я, мельком глянув на фотографии, что висели на стене, развернулась, чтобы уйти, но люди на них мне показались знакомыми. Медленно повернувшись, я шагнула обратно за порог. Свадебная фотография Тэуна в окружении родственников. Рассматривая улыбающиеся лица, я увидела Майгу, Рыжего, теперь уже Хранителя, и, конечно же, в центре невероятно красивого Тэуна с его прекрасной женой. Так значит, это её родители. Что за насмешка судьбы? Посмотрев на другие фотографии, что висели рядом, я ещё больше огорчилась, увидев в разном возрасте их дочь. Она с самого детства была очень красивой девочкой. Проглотив подкативший к горлу ком, я снова посмотрела на Тэуна. Он с такой нежностью смотрит на неё и искренне улыбается. Как бы я хотела, чтобы он хоть раз так на меня посмотрел. Прижав к себе вазу, я услышала голоса, доносившиеся снизу, и поспешила покинуть спальню хозяев. Спустившись на первый этаж, я криво улыбнулась Самалу, держа впереди себя вазу, пытаясь скрыть за цветами своё расстроенное лицо.

— Можно мы у вас купим эту вазу? — спросил Самал, беря её из моих рук.

— О! Зачем же вам нужна такая развалина? — удивилась женщина. — Я вам её и так отдам. Ламис, дочка моя, принесла, сказав, что на барахолке ей задаром её всучили, но тогда она была ещё целая. Сыпаться она начала буквально на днях, поэтому я её и убрала в уборную.

— Спасибо, — произнёс Самал и всё же достал деньги из кармана.

На уговоры хозяйки забрать их он не поддался, вынул цветы из вазы, всучил ей в руки и, попрощавшись, потащил меня на улицу.

— Ты в порядке? Бледная совсем, — сказал он, разглядывая моё лицо.

— Рыбой отравилась, пойдём скорее домой, — тихо ответила я, опуская голову.

Вечером, собравшись снова у Агъяна, мы принесли с собой вазу.

— Странно, нет никакого магического фона. Значит, тогда у деда что-то другое фонило, — задумчиво произнесла Джуния. — А ещё знаете, что странно? Кто-то эту вазу пытался перепрятать. Намазали сверху слой непонятно чего вперемешку с краской, потому что я видела её в другом цвете, но форма однозначно та же.

Расковыряв несколько слоёв, Самал наконец-то отделил золотую корону, и мы все уставились на неё. Небольшого размера обруч с ямками для камней.

— Я её почищу, а дальше что? — спросил Агъян, беря её в руки.

— Райль пусть посмотрит. Как-никак это артефакт, — задумчиво проговорил Самал. — Пока Аша не побывает у Зелёного Камня, нам остаётся только ждать. Надеюсь, Чагдар сразу же сообщит, как только они разберутся с выродком дроу. Вот тогда и будем думать, что дальше.

Наконец-то у меня настали спокойные деньки. Мне не нужно было рано вставать и куда-то перемещаться. Самал был чем-то занят, и я видела его только вечерами. Табиба составляла мне компанию на завтраках и обедах. Агъян давал мне задания по лекарскому делу, и я стала понемногу втягиваться в обучение. По ночам иногда меня беспокоили Камни, но Зверь больше не приходил, как и Алек. Самал не мог его найти, и это с каждым днём меня всё больше тревожило. Он сказал, что, кроме магов и людей на границе, он подключил к его поискам животных и птиц, но результата пока нет. Перед сном я много думала о нём, а во сне я бегала по лесу и звала. Звала до хрипоты.

Вот и этой ночью я снова была в лесу. Я бежала вглубь и звала моего волка. Кричала, срывая голос, и плакала. Босым ногам, привыкшим уже к удобной обуви, было неприятно от утренней росы, и мелкие камешки, что впивались в кожу, доставляли дискомфорт. Добежав до мягкого папоротника, я остановилась, услышав мужской голос. Неужели Алек?

— Алек? — спросила я, не веря уже сама себе.

— Аша, — услышала я голос, от которого замирает моё сердце.

Медленно обернувшись, я затаила дыхание. Тэун. В тёмно-зелёной пятнистой форме, в какой обычно ходят разведчики, он стоял в трёх шагах от меня и встревоженно на меня смотрел.

— Тэун? То есть господин Хаас, что вы здесь делаете? Это ведь сон! Вы мне снитесь? — спросила я, обрадовавшись его увидеть хотя бы во сне, а затем я вспомнила, какой он на самом деле, и видеть его больше не захотела. Я отвела взгляд и прошептала: — Конечно, снишься.

Впервые я почувствовала холод, и, обняв себя руками, отвернулась. Не нужен мне чужой мужчина. Мне никто не нужен, кроме Алека.

— Алек! Где ты? — закричала я, вкладывая в свой голос всю боль, что накопилась во мне за эту неделю.

Я ведь так и не смогла забыть увиденные фотографии, поэтому гнала от себя мысли о Тэуне, заглушая их мыслями о пропавшем Алеке. Слёзы снова полились, и я, не зная, как ещё узнать о том, где же находится мой оборотень, повернулась обратно и попросила:

— Тэун, верни мне Алека, прошу, найди его!

* * *

С наступлением каникул в академии стало намного тише. Многие адепты, сдав экзамены, разъезжались по домам. Табиба взяла отпуск и уехала к родным. Самала я еле уговорила никого мне не нанимать, потому что сама могла справиться со всеми делами. Он ни в какую не хотел оставлять меня без присмотра. Естественно, мы сильно поругались на эту тему. Помучившись, я первая потом пошла мириться, и в конечном счёте он тоже попросил у меня прощения. И вот наконец-то я стала почти самостоятельной. Ходила в общую столовую, в прачечную, в библиотеку, правда, в сопровождении Маруа или Фурата. Подруга моя наотрез отказывалась от компании моего водника, поэтому пришлось составить график, чтобы они не пересекались. Фурат был очень огорчён этим, но вскоре успокоился, так как мы с ним замечательно стали проводить время.

Его друзья вскоре начали присоединяться к нам на обед, и теперь я знала половину его группы. Ребята, не переставая, подшучивали над Фуратом, не зная, кем я ему прихожусь. «Наконец-то ты стал обращать внимание на других девушек», — произнёс крупный парень, обращаясь к нему. Так и началось моё знакомство с ними. Поначалу я очень стеснялась, но вскоре привыкла к чрезмерному людскому любопытству, тем более мне пришлось посещать некоторые занятия, назначенные ректором.

Не хочется вспоминать, как я тряслась, заходя в аудиторию, и как на меня смотрели адепты, пока их не приструнила госпожа Цафрир. Пусть было запрещено обсуждать меня вслух, но после того случая с водником и его экраном на весь парк сложилось такое впечатление, что абсолютно все знали, кто я. Многие девушки, видя меня, демонстративно отворачивались, а парни, наоборот, с интересом разглядывали. Одевалась я теперь в новенькую белую форму лекарей и частенько пропадала в их крыле, осваивая практические занятия наравне с третьим курсом. За это я была признательна господину Пэйону: он смирился с тем, что теорию я не способна осилить, а вот на практике, доверяясь своему дару, делала успехи.

Агъян за это время ни разу не терял контроль над своим телом благодаря Джунии, и, к слову, Белый Камень мне ни разу не снился. Всё помещение, где он находился, было опечатано и закрыто такими мощными щитами, что я, подходя ближе, слышала даже, как трещит воздух. От остальных Камней я научилась «закрываться». Как только они желали со мной поговорить, я представляла дверь и выходила в неё, и тут же просыпалась. Что толку их слушать, если ничего запомнить не могу? Тем более мне всё равно нужно сначала познакомиться с Зелёным Камнем.

Вот так я постепенно привыкала к новой жизни и делала вид, что всё в порядке, не желая расстраивать Самала. Я видела и прекрасно понимала, как он старается для меня, но, увы, мне этого было не нужно. Мне хотелось вернуться в лес и жить там, как прежде, вместе с Алеком. Я всё бы отдала за любую информацию о нём, но время идёт, а мы до сих пор ничего не знаем, что могло с ним произойти. Без него жить в лесу я уже не смогу, да и возвращаться теперь некуда. В те дни, когда мне становилось особо невыносимо, я уходила в академический зоопарк, чтобы поплакать. Среди животных и птиц мне становилось легче. Я могла им рассказать то, что не осмелилась бы произнести вслух при людях. Звери чувствовали себя там хорошо, и я уже так сильно не огорчалась тому, что они живут вне воли. Многие уже просто не выживут в дикой природе.

В один жаркий денёк я вышла из лекарского крыла и пошла по аллее к месту встречи с Маруа. У неё сегодня последний экзаменационный день, и мы договорились отметить его походом в кафе. В то самое, куда меня водил Самал перед встречей с Синим Камнем.

— Аша, ты куда? — услышала я голос Фурата и оглянулась.

Парень шёл с ребятами к воротам и, увидев меня, попросил подождать их, а сам подбежал ко мне.

— На встречу с Маруа. Мы в кафе идём, — ответила я, разглядывая моего водника.

«Симпатичный парень, и чем он не нравится моей подруге?» — подумала я, слегка улыбнувшись. На нём сегодня была светло-голубая рубашка и чёрные брюки. Без формы он выглядел как-то иначе, и вдобавок его волнистые волосы ещё больше торчали в разные стороны. Продолжая улыбаться, я подняла руку, чтобы пригладить сильно торчащий локон, и он тут же наклонился.

— Мы с ребятами тоже собрались туда, не против, если мы присоединимся к вам?

— Ты же знаешь, я всегда тебе рада, но Маруа…

— Тогда мы первыми пойдём, а там к вам и подсядем, — улыбнулся он в ответ и, перехватив мою руку, слегка сжал её.

За спиной послышались смешки и улюлюканье его одногруппников, а он, продолжая улыбаться, отпустил мою руку, но не спешил выпрямляться. Стоял, немного склонившись, словно ждал от меня поцелуя. Ох уж этот Фурат! Сколько раз он получал подзатыльник от Самала за своё слишком игривое поведение, но ревность ректора он не воспринимает всерьёз. Думает, что это всё ради его воспитания. Вот и сейчас он стоит и играет на публику. Ещё месяц назад я бы покраснела, как мак, и сбежала, но сейчас я решила подыграть и, приблизившись к его лицу, прошептала:

— Не иди на поводу у Маруа. Увези её в уединенное место, где есть озеро с водоплавающими птицами. Вчера она снова поругалась со своим Антуаном.

— Понял, — серьёзно ответил он, а затем озорно улыбнулся, шутливо поклонился и быстрым шагом пошёл к друзьям, а я, продолжая улыбаться, посмотрела ему вслед.

В этом и был весь Фурат: весёлый, общительный, с девушками обходительный и в то же время умный и ответственный. В первые дни общения я жутко уставала от его активности, но со временем он понял, как нужно вести себя со мной. Порой мне кажется, что он чувствует моё настроение и как будто бы знает, когда ко мне лучше не приставать. Посмотрит на выражение моего лица и молча поведёт туда, куда мне нужно.

Я сначала думала, что он не рад наказу Самала сопровождать меня, и, не поговорив с ним об этом, сразу пошла к ректору снова просить свободы. Тот решил, что Фурат меня чем-то обидел, и предложил заменить его на более подходящего. Мы опять чуть не поругались, и в конечном счёте я решила оставить всё как есть. Ну никак не получается переубедить моего Щита в том, что мне не нужна компания.

Позже я насмелилась и поговорила с Фуратом. В подтверждение слов ректора о том, что мне нужно больше общаться с людьми, я поняла, как ошибалась, потому что мой водник, наоборот, очень рад побыть со мной рядом. Из-за печати его, как и Самала, тянет ко мне, и, увы, ничего с этим нельзя поделать. Даже на Агьяна стала действовать эта метка. Вот недавно он попросил разрешения иногда касаться меня, и я, чтобы не вынуждать лекаря спрашивать каждый раз, сама при встрече протягиваю ему руку.

К Майге я стала относиться намного теплее. Она присылает мне вестник и предупреждает, что вечером полковник перенесёт её в академию, и тогда мы в гостиной ректора ужинаем. В один из вечеров она призналась, что необъяснимая тоска на неё нападает, если долго меня не видит, и мы, обнявшись, поплакали, когда она заговорила об Алике. Я была благодарна ей за то, что она первая начала разговор об этом. С мужчинами я не могла дать волю слезам и держу постоянно всё в себе. Маруа не могла утешить меня, потому что не была знакома с моим оборотнем, вот и вышло так, что Майга единственная, кто понимает моё горе. Про Тэуна я стараюсь не думать, и спасибо его тётушке, она его ни разу не упоминала в разговоре, но я продолжаю видеть его во сне.

Проводив взглядом ребят, подходящих к воротам, я вспомнила, как Фурат хвастался мне об увеличении своего резерва. Он рассказал немного о своих занятиях с ректором и как тот, заметив изменения в адепте, стал больше выматывать его, проверяя границы. Воднику эти занятия очень нравятся, он гордится тем, что теперь он не просто адепт столичной академии, а приближённый потомка царицы Гамиры Первой. Вспомнив о том, кем я оказалась, тяжело вздохнула и неспеша продолжила свой путь. В запасе у меня есть минут пятнадцать, и нужно спрятаться в тени от палящего солнца, иначе мои веснушки станут ярче и ещё больше заполонят лицо. Посмотрев на занятые скамейки, я развернулась и пошла в другую сторону. «Подожду-ка я Маруа возле здания общежития», — решила я, совсем не ожидая столкнуться с Селиной Кёлер. Эта высокомерная девушка скривила такое лицо, будто съела лимон. С того дня, как по настоянию госпожи Цафрир она вернулась в академию, мы ни разу не встречались, а сегодня мне несказанно «повезло». Отведя от неё взгляд, я заметила, как вокруг всполошились девушки. Некоторые восхищённо заахали и стали слать вестники, крепко сжимая в руках кристаллы. Пока я оборачивалась, чтобы узнать, кого они там увидели, заметила, как в окнах общежития появились женские восторженные лица. «Мать-прародительницу что ли увидели?» — хмыкнула я и обернулась. Моё лицо, наверное, вытянулось, потому что я увидела Хранителя Красного Камня. Онгон Биргер шёл по аллее в ярко-красной сутане, которая ему невероятно шла. Длинная до пят с огненным рисунком на подоле, она превращала этого мужчину в сказочного героя, а его длинные, развивающиеся на ветру волосы только добавляли этой сказочности. Он шёл уверенной походкой, явно зная, какое впечатление создаёт у окружающих своим внешним видом.

— Девочки, да это же Хранитель Камня Правды с «Драконьей горы», — воскликнула одна из девушек, и те в ответ восторженно застонали.

Онгон, естественно, слышал этот всеобщий стон и, чтобы ещё больше поразить их своей красотой, повернулся в нашу сторону и увидел меня. На его прекрасном лице расцвела лучезарная улыбка, и рядом стоящие девушки ещё громче запищали от восторга. Мне захотелось сбежать и не разговаривать на виду у адепток, но я понимала, как это будет глупо выглядеть, ведь он пришёл именно ко мне. Красный Камень давно предупреждал меня об этой встрече. Оглянувшись, я хотела увидеть Маруа, чтобы под предлогом занятости сбежать, но наткнулась на злой взгляд Селины Кёлер. Она вдруг подошла ближе и прошипела, словно гадюка:

— Тебе ректора мало? Уже глазки Хранителю строишь?

— Зря ты так, — со вздохом ответила я и отвернулась.

Хранитель целенаправленно шёл ко мне, отвечая лёгкими кивками на приветствия адепток. Те «облепили» его, и каждая хотела выказать ему своё почтение. Вдруг Селина обошла меня и, встав на расстоянии трёх шагов, загораживая собой, приторно-сладким голосом заговорила:

— Господин Биргер, я рада снова видеть вас. Неужели ради меня вы покинули Камень?

«Даже так? Они знакомы? Хотя их высокомерие чем-то похоже, наверное, до того, как он стал Хранителем, они вращались в одних кругах», — подумала я и медленно стала отступать, увеличивая расстояние.

— Госпожа Кёлер, мир не вертится вокруг тебя, — серьёзно ответил он, видя, как я собираюсь сбежать. — Аша, нам нужно поговорить, — сказал он, повысив голос.

— Неудачное вы время выбрали, — тихо ответила я, делая ещё шаг назад. А затем поняла, что не поздоровалась, и решила всё же исправиться: — Добрый день, Хранитель.

— Добрый день, — настороженно сказал он, отодвигая с пути хлопающую густо накрашенными ресницами Селину. — Аша, не убегай, — добавил он, делая широкий шаг ко мне.

У Селины на щеках выступили красные пятна. Она поджала губы и сложила руки на груди. Мельком глянув на других девушек, я увидела на их лицах удивление, зависть, интерес к дальнейшим событиям и снова горько вздохнула. Вот опять появятся новые сплетни! Хранитель приблизился, и мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Прости, — прошептал он и вдруг опустился на колено, склонив голову.

Вокруг все дружно ахнули.

«Ой, беда-а-а! Ещё хуже сделал!» — заголосила я про себя, а вслух еле выдавила:

— Встаньте! Запачкаете одежду.

— Сутана зачарована от грязи. Где мы можем поговорить? — спросил мужчина, посмотрев на меня снизу вверх со слегка виноватым выражением лица.

— Может, в другой раз? Я занята и жду подругу, а вот и она, — произнесла я, увидев Маруа.

У неё, как и у других девушек, тоже отвисла челюсть, но она, не останавливаясь, сразу же подошла ко мне. Хранитель поднялся и окинул оценивающим взглядом юную магичку.

— Добрый день, Хранитель. Маруа Триаль, — представилась она, включая на всю своё обаяние.

— Госпожа Триаль, могу я вам с Ашей составить компанию? — чуть ли не промурлыкал он в ответ.

— Конечно, — с придыханием ответила она, глядя на него широко открытыми глазами.

На щеках появился румянец, и когда она облизнула губы, я поняла, что подругу надо спасать.

— Нет, не можете, — вернула я её на землю, дернув за руку.

— Мы в кафе собрались отметить окончание учебного года, — сдала она нас.

— Давно я не был среди людей, разрешите пойти с вами?

— Нет, — воскликнула я, вспомнив, что нас там ждёт Фурат и, скорее всего, уже планирует, как украсть Маруа из этого кафе, а тут из-за Хранителя она вообще его не заметит.

— Конечно, мы будем рады! — одновременно со мной сказала подруга.

«Так и идите вдвоём!» — хотелось ответить на это, но, подумав снова про Фурата, я, стиснув зубы, пошла в сторону ворот. Как же меня злила вся эта ситуация, а ещё раздражали любопытные девчонки, продолжающие смотреть на нас. Подходя к воротам, я с изумлением наблюдала, как Хранитель, махнув рукой, «переоделся». На нём исчезла его сутана, оставляя обычные тёмно-синие штаны, белую рубашку, на которой он принялся закатывать рукава, искоса поглядывая на меня. Свои волосы он собрал в хвост, чем заставил Маруа снова облизнуть губы. О, Святые! О чём она думает? Нахмурившись, я достала кристалл и отправила вестник Самалу о том, что выхожу за периметр. Он, конечно, и так сразу узнает об этом, но я хотела сказать ему про Хранителя. По голосу я поняла, что Самал немного удивился и вдруг сказал, что через час к нам присоединится. «Никакого праздника мы сегодня не отметим», — мрачно подумала я, цепляясь за руку Маруа.

Фурат, увидев нас в компании незнакомого мужчины, тут же подошёл к нам, чем вызвал раздражение на лице Маруа. Познакомив моего водника с Хранителем, тот, не спрашивая разрешения присоединиться, подставил стул и сел с нами, забыв про своих друзей. Ещё бы! Не каждый день тебе выпадет такая удача — поговорить с Хранителем Огненного Камня. Тем более Онгон не был против, зная, кем мне приходится Фурат. Стараясь делать безразличное лицо, внутри я кипела от всеобщего внимания. Девушки заглядывались на Онгона и изредка поглядывали на меня, не понимая, что такой красавец делает рядом с такой страшилкой, как я. Фурат ведь сел поближе к Маруа, и выглядело это так, словно за столиком сидят две парочки, но помимо чужих взглядов меня нервировало пристальное внимание Онгона. Он откровенно меня разглядывал, что и заметила Маруа. После того как мы сделали заказ, она потащила меня в уборную.

— Рассказывай, — припёрла она меня к стенке.

— Про что? — сделала вид, что не понимаю, о чём она.

— Почему Хранитель на тебя так смотрит?

— Как?

— А будто не видишь.

— Не вижу, как и ты не видишь взглядов Фурата.

— О! Кстати, о нём! Отошли этого дурака обратно к его тупоголовым друзьям. Видеть его не могу. Ай, шут с ним, ты мне лучше скажи, почему Хранитель стоял перед тобой на коленях?

— Прощения просил, не знаю только за что.

Маруа наконец отпустила меня и вцепилась в свои волосы. Потрепала их, немного взлохмачивая, и со стоном повернулась к зеркалу.

— Какой же он красивый! Я таких мужчин ещё не встречала! Как жаль, что он Хранитель! О, Мать-прародительница! За что мне всё это? Только решила бросить Антуана, понимая, что удовлетворять теперь меня будет некому, так тут такой возбуждающий экземпляр! — проговорила она, ставя на край раковины свою сумочку.

Порывшись в ней, вынула помаду, приблизилась к зеркалу и стала тщательно красить свои и так накрашенные губы. Я тоже посмотрела на своё отражение и заправила волнистую прядь за ухо. Благодаря зелью они отросли до плеч, а ресницы вымахали густыми и длинными, каких отродясь у меня не было. Шрамы на лице помогла убрать Джуния, и теперь их почти не видно, если не приглядываться.

Вернувшись в зал, мы не сразу увидели наш столик из-за столпившихся адепток столичной академии. Они окружили Фурата с Хранителем, и, глядя на беспомощный взгляд парня, несущего наш заказ, я поняла, что это шанс для меня избежать разговора. Маруа от увиденного впала в ярость и ринулась в самую гущу, расталкивая девушек локтями, а я подошла к столику, за которым сидели одногруппники моего водника.

— Передайте, пожалуйста, Фурату или Маруа, что я ушла в академию, — сказала я, не обращаясь ни к кому лично.

Парни, и так увидев меня, замолчали и перестали смеяться над тем, как Маруа пытается добраться до своей цели.

— Давай провожу, — сказал крупный парень с необычным именем Хок.

Он был как две меня в ширину и в высоту, но очень гибкий и подвижный. Прекрасно чувствуя свои габариты, он осторожно поднялся и, сдвинув слегка стол, вышел в проход, а я, спрятавшись за ним, поспешила на выход. На улице мы с ним разговорились, и он признался, что видел у Фурата его печать.

— Отец рассказывал мне про Гамиру Первую, поэтому я знаю, что у тебя на ладони, — невозмутимо сказал он, переводя меня через дорогу.

— Когда же ты успел разглядеть её? — насторожившись, спросила я и запнулась о бордюр, но ловкий парень подхватил меня и тут же отпустил.

— Я очень наблюдателен и весь в отца… Зреет переворот. Я хочу, чтобы ты знала… наша семья будет первая, кто пойдёт за тобой.

— Зачем ты мне это говоришь? — напугалась я и, задрав голову, посмотрела на него.

— Так надо, — пожав плечами, сказал этот здоровяк.

Как только мы зашли на территорию академии, я попрощалась со своим случайным провожатым и отправила вестник Самалу. Тот ответил, что находится у себя в кабинете, и я поспешила к нему. Новая его помощница, в лице строгой госпожи Смилги, увидев меня, расплылась в улыбке, которую окружающие люди никогда не видели, а всё потому, что она была смеском с волчьими зубами. Оказывается, у оборотней бывает такое, что от пары человека и волка может родиться ребёнок без второй ипостаси. Вот ей от зверя достались клыки с острыми зубами. Самал говорил, что такое случается очень редко и о её секрете почти никто не знает. Госпожа Смилга, пропуская меня в кабинет ректора, шепнула, что от меня пахнет посторонним мужчиной, и порекомендовала близко к Самалу не подходить. Ну да. Кроме зубов у неё ещё отменное обоняние. Она считает ректора своим альфой или кто там у них вожак, забывая, что у него такого обоняния, как у неё, нет. Странная женщина, но хорошая.

— Я слышал, что сказала тебе Смилга. Что там за мужчина возле тебя ошивался? — облокотившись локтем на стол, спросил Самал и слегка улыбнулся.

— Хок! — призналась я.

— Бекдияр что ли?

— Он самый, — кивнула я и пересказала слова Хока про переворот.

Ректор хмыкнул на это, поднялся, подошёл ко мне и обнял, зарываясь носом в моих волосах.

— Пустишь меня сегодня к себе?

— Я думала, что и спрашивать не будешь, — ответила я и обняла в ответ.

— А на большее я могу рассчитывать? — спросил он, целуя меня в лоб.

— Мы это обсуждали, и ты сам отказался завести себе женщину.

— Вот я не удивлюсь, если ты в следующий раз за руку приведёшь мне кого-нибудь…

— Госпожа Смилга мне это уже предлагала.

— Когда вы успели с ней так сдружиться? — со вздохом спросил он и выпустил из своих объятий.

— Я сбежала от Хранителя. Он остался в кафе в окружении твоих адепток. Сколько у меня есть времени, пока он не спохватится?

— И сколько ты собираешься избегать его? В твоих интересах принять помощь, а ещё я получил вестник от Омида Гайлиса. Хранитель просит встречи с тобой. Говорит, что у него сообщение от Синего Камня. От Камней ты тоже умудряешься бегать?

Я кивнула и села в кресло. Самал вернулся к своему рабочему столу и вдруг замер, подняв взгляд к потолку.

— Быстро он… не против, если я Хранителя приглашу сюда? — спросил он, усаживаясь в своё кресло.

— Нет, отправь его обратно в Драконью пасть, — ответила я, подскакивая на ноги. — Я к себе.

Выбегая из кабинета, я оглянулась на ректора. Его печальный взгляд ещё больше испортил мне настроение. Нет, я не могу согласиться выйти за него замуж. Всё моё нутро было против. Да и не до отношений мне, когда Алека до сих пор не можем найти и вообще слишком много всего происходит вокруг меня в последнее время.

Покинув стены главного здания, я, постоянно оглядываясь, побежала к ректорскому крылу, но спрятаться в стенах своих комнат мне не дал Суфьян. Мальчишка возвращался со своих занятий и, увидев меня, решил обратить на себя внимание, подхватив меня ветром. Взмыв над землёй, я взвизгнула и замахала руками, потому что, в отличие от стабильного воздушного потока Самала, этот иногда был слабым и с перебоями.

— Суфьян! — закричала я, увидев, как к нему бежит его «нянька».

Господин Дугдан за такие проделки сурово наказывает своего подопечного, и я попыталась спасти мальчишку от того, что его уже ожидает, но ребёнок и так уже понял, что облажался. Испугавшись разгневанного мужчины, он придал вихрю силы, и тот швырнул меня в сторону аллеи. Пролетев над кустами, я зажмурилась и напряглась в ожидании падения, но спиной в кого-то врезалась.

— Поймал, — сказал мой спаситель, и я распахнула глаза.

Онгон собственной персоной. Он крепко держал меня поперёк груди, а когда стал отпускать на землю, я почувствовала, как он слегка сжал ладонь. Пусть моя грудь не такая роскошная, как у Маруа, но какая есть, и это не повод вот так её щупать, проверяя на наличие. Не успела я возмутиться такой сверхнаглости и сказать об этом вслух, как сбоку раздался крик:

— Аша, прости меня! — голосил Суфьян, перепрыгивая через самшитовые кусты.

Следом бежал господин Дугдан.

— Всё в порядке, но тренироваться тебе нужно как можно чаще и не на людях, — сказала я, поправляя на себе одежду.

— Спасибо, господин. Как хорошо, что вы тут были, иначе отец бы меня убил.

— Суфьян, познакомься, это Хранитель Красного Камня, господин Онгон Биргер. Хранитель, это Суфьян, сын Самала, а это…

— Я знаю, с Кеони мы давно знакомы, рад тебя видеть, старый друг, — перебил он меня и склонился, чтобы дотронуться до лба удивлённого мальчишки.

— Я тоже очень рад тебя видеть, — тихо сказал господин Дугдан и внимательнее посмотрел на меня, выискивая повреждения.

— Скажи отцу, чтобы показал тебя Хранительнице Жёлтого Камня, она поможет с твоим даром. Ты держишь в себе обиду, которая не даёт ему развиваться, — задумчиво произнёс этот красивый мужчина, выпрямляясь во весь рост.

О, да! Знаю я причину этой обиды и не только. Ненормальные родители — всему виной. Оделия три дня назад заявилась сюда и пыталась забрать сына, но когда он отказался, она устроила показательное выступление прямо в коридоре. Она стала называть Суфьяна неблагодарным балодиским отродьем и продолжала в таком духе, пока не полились настоящие слёзы, а потом, прорыдавшись, она стала просить у него прощения и говорить, что он ей нужен и что жить она в том огромном доме без него не может. Истерика продолжалась недолго, потому что на её крики прибежала я, и вышел из своей комнаты господин Дугдан. Он взмахом руки запечатал ей рот, и её натурально сдуло ветром на выход. Ох, каким злым взглядом она наградила меня, пролетая мимо, а мне весь вечер пришлось провести с Суфьяном. Я пыталась объяснить ему поведение Оделии, придумывая различные оправдания, чтобы он не думал о матери плохо. Мне хотелось, чтобы Суфьян не чувствовал себя виноватым в том, что не согласился к ней вернуться, тем более Самал всё равно не разрешил бы. Поняв, что доводов моих не хватает, я решила рассказать ему о своём детстве, надеясь на то, что он отвлечётся, слушая мои истории. В конечном счёте, ребёнок согласился с тем, что его родители намного лучше моих. Ещё бы! Мой отец, скорее всего, даже не знает о моём существовании, а мать оставила о себе только плохие воспоминания… И вот, сейчас, услышав от Хранителя про обиду, я заметила, как у Суфьяна опустились уголки губ.

— Хочешь посмотреть, как Хранитель будет латать мою энергетическую брешь? У меня просто огромная дыра в ауре, через которую улетает весь мой резерв, — восторженно сказала я, снова пытаясь отвлечь его от грустных мыслей.

— И как я это увижу? — спросил умный ребёнок.

— Понятия не имею. Давайте пойдём ко мне, и Хранитель нам расскажет или покажет, — сказала я, скосив глаза на улыбающегося Онгона.

Ну вот, не подстроил ли этот красавец всё это, чтобы я поскорее согласилась на непонятную мне процедуру? Кто их знает, этих Хранителей, на что они способны. Придя в моё убежище, я замерла на пороге, потому что совсем забыла, как я утром проспала и впопыхах собиралась, разбросав вещи в обеих моих комнатах. Что творилось в спальне, лучше никому не видеть, поэтому я ринулась собирать разбросанное, мучительно краснея.

— В твоём лесном доме было чище, — выдал Суфьян и получил небольшой выговор от господина Дугдана.

Онгон улыбался своей обворожительной улыбкой, наблюдая за тем, как я, скомкав всё, что подобрала, закинула в спальню, плотно закрыв дверь.

— Кеони, ставь купол, а ты, мой друг, ложись на диван. Я выведу твоё астральное тело, и ты всё увидишь, — обратился он к Суфьяну.

— Это не опасно для ребёнка? — спросила я, не зная, что такое астральное тело и зачем он будет его выводить.

— За те две минуты, что я буду с тобой заниматься, ничего ему не грозит, если, конечно, сам не захочет прогуляться по соседним комнатам.

— Что бы тут сидел! — угрожающе произнес господин Дугдан и взмахнул рукой, ставя купол от прослушки.

Онгон переплел свои волосы, туго закрутив выпавшие пряди, и поправил завернутые рукава на рубашке, затем лукаво посмотрел на меня.

— Садись, — поставил он стул возле диванчика, и я тут же плюхнулась на него.

Суфьян скинул обувь и лёг на диван. Его глаза блестели в предвкушении интересного приключения, а вот я была не рада, что втянула сюда мальчишку.

— Готовы? — спросил Хранитель и, посмотрев на то, как мы синхронно кивнули, дотронулся пальцем ко лбу Суфьяна, и тот мгновенно отключился.

Онгон замер, глядя куда-то вверх, а потом, кивнув, повернулся ко мне. Обхватил мою голову обеими руками и приблизил свое лицо, чуть ли не касаясь носом моих губ. За такую близость с прекрасным Хранителем Маруа, наверное, всё бы отдала, и тут я вспомнила, как она облизывала губы. «Она бы точно сейчас его поцеловала», — подумала я и увидела, как он улыбнулся.

— Вы мысли мои читаете? — прошептала я, понимая, какую глупость я только что думала.

— Конечно, но мне нравится тебя слушать, — прошептал он, и меня бросило в жар. Мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы больше не позориться, но Онгон крепко держал мою голову. — Не закрывайся, — шепнул он, и у меня мурашки по спине побежали. Предательские мысли я попыталась утихомирить, подумав о Суфьяне и о том, что же он там видит, и это действительно немного отвлекло меня. Когда я поняла, что снова начинаю думать о том, как Онгон близко сидит и как он, оказывается, вкусно пахнет, зажмурила глаза и начала считать про себя: «Один, два, три, четыре, пять…»

Вдруг почувствовала, как Хранитель дотронулся своим носом до моей щеки и тут же отпустил руки. Я медленно открыла глаза, боясь увидеть слишком близко его лицо, но к моему облегчению Онгон уже склонился над Суфьяном. Он начертил в воздухе руну возвращения, одну из тех, что я умудрилась запомнить, и мальчишка тут же проснулся. Он удивленно обвел комнату глазами и как заорет:

— Потрясно! Хранитель, это было просто невероятно! Я видел! Я висел в воздухе над своим телом и всё видел! Аша! У тебя ночное звёздное небо над головой, а у Кеони вокруг тела жёлтые круги!

— А у Хранителя что? — спросила я, помогая ему сесть.

— А ничего. Он такой же, как обычно, — восторженно проговорил ребёнок, глядя на меня как на Святую.

— Кеони, снимай щит и напои Суфьяна сладким чаем, — улыбаясь, проговорил Онгон, подавая мальчишке его ботинки.

— Вы всегда слышите чужие мысли? — спросила я, как только мы остались вдвоём.

— Нет, не беспокойся. Ты, кстати, рано ушла из кафе и не видела, как твой водник водрузил на плечо твою орущую ругательства подругу и воспользовался портальным камнем.

— Давно пора! Он её любит, а она нос воротит. Встречалась с ужасным парнем, когда рядом есть такой замечательный Фурат, — улыбаясь, проговорила я, представляя эту картину.

— А сама?

— Что сама? Я-то ни с кем не встречаюсь, — ответила я, понимая, к чему он ведёт.

— Долго ещё будешь архимага мучить?

— А вам какое дело? — разозлилась я за то, что он покопался в моей голове.

— Так… мужская солидарность, — улыбнулся он и снова приблизил ко мне своё лицо. — Раз боишься близости, то я могу быть у тебя первым и всему научу.

— Вы будете первым, кого я отсюда выгоню, — зло прошептала я, отодвигаясь от него.

— Я серьёзно, — продолжил он меня домогаться, положив свою руку мне на колено.

— И я серьёзно, — ответила я, скидывая её.

— Ты изменилась.

— Конечно, с того времени, как в последний раз мы виделись, — у меня отросли волосы, — ехидно проговорила я.

— Я не про внешность. Ты продолжаешь сидеть и довольно дерзко отвечать, глядя мне в глаза.

— Это плохо? — спросила я, предположив, что он специально сейчас выводит меня из себя.

— Нет, это очень хорошо. Тебе как будущей Царице нужно научиться быть сильной. Пусть тебе будет страшно, но ты обязана не показать свой страх.

— Никому ничего я не обязана. Я не собираюсь становиться никакой царицей.

— Увы, за тебя уже всё решили.

— Вам пора, Хранитель, — попыталась я его выпроводить.

— Нет, не пора, я ещё не выполнил то, зачем пришёл.

— А что вы тогда Суфьяну показывали?

— Красивые картинки. То, что вижу я. Ночное звёздное небо, которое видел будущий архимаг, вытягивает из тебя твой резерв.

— Какой у него второй дар? — удивилась я и сразу перехотела выгонять этого красавца.

— Понятия не имею, но у таких одарённых родителей, как Оделия и Самал, точно должен получиться сильный маг.

— Вот не поверила ни капельки, что вы не знаете, — прищурив глаза, сказала я и всё-таки встала.

Подошла к двери и открыла её.

— Выгоняешь? — спросил он, понизив голос.

— Да, — твёрдо ответила я.

Хранитель, продолжая на меня смотреть, медленно поднялся и подошёл к двери. Убрал мою руку с дверной ручки и, закрывая обратно дверь, прошептал, склоняясь надо мной:

— А если не уйду?

Мне пришлось сделать шаг назад, но и Хранитель не стоял на месте: он, держа мою руку, шагнул ко мне и притянул к себе. Я тут же упёрлась второй рукой ему в грудь, чтобы избежать объятий.

— Расслабься, я ведь тебе нравлюсь, — прошептал он мне на ухо, и от тёплого дыхания у меня побежали мурашки по телу.

— Вы же мысли читаете, так что знаете, что я думаю в данный момент, — почему-то прошептала я в ответ.

— Ошибаешься. Мне очень трудно считывать тебя, а вот сейчас, когда зажалась вся, я даже если сильно постараюсь, не услышу твоих мыслей.

— Тогда я вслух скажу, — твердо ответила я и, толкнув его, воскликнула: — Уходите!

— Отлично, — улыбнулся этот обольститель и отпустил меня.

Я непонимающе посмотрела на него и замерла в ожидании того, что он наконец-то покинет меня, но он вдруг начал расстегивать рубашку, меняясь в лице. Вся его доброжелательность исчезла, и теперь я видела сильного мужчину, решительно настроенного явно не на разговор. Спрашивать, для чего он это делает, я не стала и шагнула в сторону, чтобы обойти его и выйти. Я намеревалась пойти к Самалу и пожаловаться, но меня не пустили. Обнажив свой идеальный торс, он схватил меня за плечи и вжал в стену. От неожиданности у меня перехватило дыхание, и вся храбрость на то, чтобы оттолкнуть его и закричать, вмиг исчезла. Я прекрасно понимала, что не справлюсь, а мои дёрганья только посмешат его и до последнего верила в абсурдность ситуации. Глядя на его серьёзное лицо широко раскрытыми глазами, я поняла, что он не шутит. Судорожно вздохнув, я почувствовала, как стала задираться моя юбка. Вцепившись в подол, я предприняла попытку сопротивления, но он обхватил мои запястья одной рукой и придавил их к стене над моей головой. Второй рукой он дёрнул ткань, и швы на белоснежной летней форме затрещали. От возмущения и обиды за порчу новой одежды я начала дёргать руками, но его последующие два рывка освободили мою спину от платья. Оно повисло на плечах, и чтобы окончательно снять его с меня, ему пришлось освободить мои руки. Дёрнув снова за ткань, он лишил меня моей «брони», скрывающей шрамы от посторонних взглядов. Хорошо, что моя прежняя привычка надевать длинную майку под низ заставила удивиться Онгона, вероятно ожидавшему увидеть на мне нижнее бельё. Приподняв бровь, он окинул меня насмешливым взглядом и вдруг подтянул мои руки выше, заставляя встать на носочки.

— Ты передумала? Уже не хочешь выгонять? Почему не кричишь? — прошептал он и, склонившись, лизнул шею.

Во рту пересохло, я почувствовала его ладонь у себя под майкой. Напористым движением он стал протискиваться коленом между моих ног. В голове сделалось пусто. Я не понимала, для чего он это делает, но закричать и позвать на помощь почему-то не смогла. Спазм сдавил горло от одной только мысли, что Господин Дугдан может и услышит, но вдруг первым прибежит Суфьян. Я не хотела пугать ребёнка, а Онгон убивать меня точно не будет. Будет очень плохо, если Самал об этом узнает. Красный Камень мгновенно лишится Хранителя. Таких жертв я не хотела, а себя мне было не жалко. Пока я об этом думала, меня уже откровенно целовали, причём грубо. Он специально делал мне больно, и нежная кожа на шее уже горела огнём от царапанья его небольшой щетины и укусов.

— Я думал, ты другая, а ты как все, — разочарованно сказал он, освобождая наконец-то мои руки.

Он что, думал? Что я покорно обниму его и буду рада очутиться с ним в кровати? Ну нет! Только я собралась оттолкнуть его, как он развернул меня к себе спиной и, обхватив за талию, поднял над полом. Подошёл к столу и, смахнув с него всё, что я оставила со вчерашнего вечера — а это книги, тетради, кружка с недопитым чаем и пишущие принадлежности — грубо кинул меня на этот стол и придавил сверху собой, положив руку мне на голову. Второй рукой он задрал майку и стал снимать трусики. Ягодицами я почувствовала его возбуждение, и во мне что-то оборвалось. «Не может быть! Он всерьёз меня сейчас изнасилует!» — закричала я про себя и попыталась сдвинуть ноги, упираясь руками в стол.

— Можешь кричать, я поставил купол, — произнёс он, шумно дыша мне над ухом, и это стало для меня спасением.

Теперь никто не узнает, что тут сейчас случится, и я бы с радостью тоже не знала. Вот бы выйти отсюда и не возвращаться никогда. Вспомнив про те времена, когда я была одна в лесу, я представила свой лесной домик и как захожу в него, закрывая за собой дверь. Пусть делает, что хочет, я всё равно не люблю своё тело и переживу как-нибудь потерю девственности. Тем более в свои-то годы… давно пора… не велика потеря…

Мой домик… как я тоскую о тебе…

Окинув взглядом сухие веточки, что висят на стене, лежанку, застеленную покрывалом — подарок Агли, ширму, сделанную Алеком, стол и старые стулья, печку с трещинами, чугунок и умывальник, — слёзы полились по щекам. Всхлипывая, я принялась вытирать лицо рукавом, как оказалось, моей порванной летней формы, которую я надела всего лишь в третий раз. Самал специально для меня заказал её с длинными рукавами. Аккуратно сняв её, я взяла с лавки своё старое серое платье и удивилась, насколько грубая у него ткань. Вот так быстро я привыкла к хорошим вещам. Не желая надевать его, решила найти нитки и зашить свою форму. Белых ниток не оказалось, и я взяла единственный коричневый моток — тот самый, что давала мне Агли, когда я хотела зашить ботинки. С трудом вставила нить в иглу и трясущимися руками принялась за работу. Это занятие меня немного успокоило. Что происходит сейчас там, далеко в комнате, я не хотела знать. Я зашивала грубыми стежками тончайшую ткань и плакала. Слёзы падали мне на руки… болела душа, но не тело. Физически я ничего не чувствовала, но собственные эмоции били меня наотмашь. Закончив с юбкой, я повертела форму и, расправив её, разложила на столе. На спине было гораздо больше разрывов, и всё же, справившись с ними, я сразу принялась за разорванный шов на плече. Пальцы уже крепче сжимали иглу, и стало лучше получаться. Последний шов вышел вообще ровным, и я, посмотрев на свои старания, почувствовала умиротворение.

— Пожалуй, поберегу её и всё же надену своё старое платье, — сказала я вслух и аккуратно положила напоминание о своей жизни в академии на рядом стоящий стул.

Возвращаться я не хотела. Мне было здесь хорошо и спокойно. Поднявшись, я поставила чайник на печку и почувствовала от неё жар. Ух ты! Как здорово! Не надо нести дрова! Заглянув в топку, убедилась, что она полная, и чайник уже зашумел, закипая. С полки достала заварник, насыпала успокаивающих травок и залила кипятком. Сладкий аромат, совсем не похожий на мяту, заполнил всё пространство. Наклонившись, я вдохнула поглубже и не смогла понять, почему чай пахнет духами Майги. Или всё-таки это пахнет чаем? «Майга, точно! Мне не нужно было вслух звать на помощь. Отмеченные печатью и так почувствуют, что мне угрожает опасность. Нужно было мысленно позвать», — осенило меня, и я посмотрела на свой мерцающий узор.

«Вы с ума сошли?» — услышала я голос Майги и оглянулась.

«Значит, всё же это не чаем пахнет», — подумала я, обведя глазами всю комнату.

«Мне нужны были её сильные эмоции», — ответил на это Онгон.

«Я устрою тебе сильные эмоции», — гневно прошипел Самал.

«Господин Балодис, отпустите его, пожалуйста», — проговорила Майга совсем близко.

Пространство вокруг меня стало подрагивать и заполняться туманом.

— Нет. Я не хочу возвращаться! — простонала я, обхватив себя руками, но в следующую секунду я уже смотрела на взволнованное лицо госпожи Брунс.

Я лежала в своей кровати, а она сидела на краю и держала меня за руку. Видеть остальных, кто присутствовал в комнате, я не хотела, поэтому, закрыв глаза, спросила:

— Каким ещё способом вы будете пробовать получить от меня эти сильные эмоции?

— Никаким! Без моего вмешательства брешь сама затягивается. Вы не поверите, но я вижу сейчас белое полотно, сшитое коричневыми нитками. Есть небольшие щели, через которые видно ночное звездное небо, но появляется новый кривой стежок, словно кто-то зашивает материю, и щелей становится меньше. Я такого никогда раньше не видел, — восторженно проговорил Хранитель.

— Что за бред он говорит? — услышала я голос Агъяна.

— Господин Балодис, вы, наверное, его слишком сильно ударили, — сказала Майга, и я улыбнулась.

Нет, мне было радостно не от того, что Онгон получил за свой поступок, а от того, что я сама залатала свою брешь. Поощрять действия Хранителя я не хотела, но всё же благодаря ему у меня теперь будет сохраняться и накапливаться магический резерв.

— Хранитель, возвращайтесь к Камню, я не сержусь на вас, — сказала я и услышала какое-то копошение, затем услышала его голос откуда-то снизу. Опять на колени, что ли, встал? Что за дикость?

— Покорно благодарю и прошу прощения. Я поздно понял, что выбрал неверный способ и тем самым усугубил твое отношение к мужчинам. Прости меня, я не ожидал такой реакции…

— Лучше молчите, не злите Самала, — перебила я его, подумав, что действительно теперь у меня аллергия на красивых мужчин, и мне пришлось открыть глаза, чтобы увидеть, как тот действительно стоит на коленях в расстегнутой рубашке и с растрепанными волосами.

На лице виднеется след от удара, а вот Самал стоит позади него и очень недобро взирает на него сверху вниз. Чуть дальше стоит Агъян и почему-то держит в руках мою порванную форму.

— Нет, пусть расскажет, что произошло здесь, — сказал он, вытянув руку вперёд.

Размер повреждения платья был намного больше, чем на том, что я зашивала в своих фантазиях.

— Не нужно, отпустите уже человека, — простонала я, не желая этого слушать.

— Почему ты его защищаешь? Ты бы шею свою видела. Он что, душил тебя? — спросила Майга, взмахом руки подзывая к нам Агъяна.

— Не душил, — ответила я, начиная краснеть.

Щёки обдало жаром, вспомнив грубые прикосновения Хранителя. И я тут же накрылась одеялом до самого носа.

— Прости меня, — снова сказал он и склонил голову.

— Уходите, прошу вас, — сглотнув, ответила я и перевела взгляд на Агъяна.

Он прекрасно видел следы на моих руках и шее, а теперь злобно взирал на Онгона.

— Дальше того, что было, я бы не зашёл. Клянусь! Я бы никогда так не поступил! Хоть я и не в полной мере владел собой! Вы же знаете, как мы подчиняемся воле Камней, — попытался оправдаться Хранитель, вставая с колен.

Взмахом руки он привёл себя в порядок, и когда на нём появилась его сутана, он посмотрел на меня извиняющимся взглядом и вышел из комнаты.

— Вы одновременно пришли? — спросила я, решив узнать, как в таких ситуациях действует печать и в каком виде они нас застали.

— Когда я пришла, господин Пэйон разнимал их, — ответила Майга, указав взглядом на Самала и на дверь.

— А я где была?

— В кровати, а что? Ты не помнишь, что произошло? — изумилась она и вопросительно посмотрела на Агъяна.

Самал продолжал стоять на том же месте, и я могу представить, что у него там за мысли в голове. Спасибо Онгону, что догадался перенести меня в кровать до появления Самала. Увидь меня на столе с голым задом, архимаг сразу бы его убил, не спрашивая мотивов. Кстати, о голом заде. Смутившись пристальных взглядов, я ощупала себя. Майка и трусики на месте.

— Ничего страшного не случилось, давайте не будем это обсуждать. Он действительно мне помог, так что скоро я смогу посещать другие занятия. И не обязательно было его бить, — произнесла я, поднимаясь с кровати.

Чувствовала я себя как обычно, и разлеживаться посреди бела дня не было смысла.

— Я его не бил, — ответил Самал, но я, естественно, ему не поверила.

Чуть позже, когда мужчины ушли, мы с Майгой решили прогуляться. Мне захотелось познакомить её со своими друзьями из зверинца. Я прекрасно помнила, как она любит кошачьих, и первым делом повела её к тиграм. Тагар и Тамта встретили нас по-кошачьи безразлично. Они спали в тенёчке и поприветствовать Майгу отказались. Мы не стали настаивать и пошли дальше. Майга рассказала мне, что Фурат находится где-то на севере страны и прислал вестник, когда замерцал его узор.

— Его всё равно господин Балодис не пустил бы в спальню к тебе, поэтому я ответила ему, что мы с тобой и, если что, сообщим позже.

— Он там должен быть с Маруа. Я его подговорила, чтобы он увёз её подальше, и они могли побыть наедине, — улыбнувшись, сказала я и свернула к вольеру с рысью.

Имя я ей ещё не дала, потому что она у нас новенькая. Знакомый Самала нашёл её привязанной в неблагополучном районе. Бывшему хозяину выписали штраф, а её отправили к нам. Подлечив хищницу, я поняла, что она останется с нами. Пушистая была ещё котёнком, когда её посадили на цепь. Увидев нас, рысь побежала мне навстречу, и пока я открывала дверь, она громко заурчала.

— Майга — моя подруга, как и ты, так что не рычи на неё, а дай себя погладить, — сказала я и почесала за ушком.

Рысь с интересом стала разглядывать Майгу и покорно подставила ей свою усатую мордочку, но та с опаской смотрела на хищницу и не шевелилась.

«Боится», — сказала рысь, и отвернувшись от неё, стала тереться о мою ногу.

— Конечно, боится, ты ведь не домашняя кошечка, — хохотнула я и села на траву, подогнув ноги.

Рысь тут же улеглась рядом и положила голову мне на колени. Майга, глядя на это, тоже присоединилась к нам, но в отличие от меня гладить эту большую кошку не стала. Сидела и любовалась лохматой красоткой. Рысь от моих почесушек начала урчать и вибрировать. Сидя в такой хорошей компании, я немного расслабилась и рассказала Майге о том, что произошло, взяв обещание о нераспространении, особенно Самалу.

— На такие случаи нам нужно потренироваться в ментальной связи. Отдохнешь пару дней, поймёшь, что изменится в тебе после восстановления твоей «заштопанной бреши», и будем пробовать, — уверенно сказала она, наконец-то погладив рысь.

Усатая снова начала урчать, и Майга немного смелее стала её гладить. Наше умиротворение нарушил сигнал вестника. Вынув кристалл из кармана, Майга сжала его, и мы услышали голос Самала:

«Вашего племянника захватили дроу. Архимаг Гайлис сейчас на месте и опрашивает выживших».

Майга, охнув, испуганно посмотрела на меня, а я, не поняв, кто его захватил, насторожилась только от слова «выживших». Что это значит? Кто-то напал на наши границы? Есть погибшие? Я совсем не интересуюсь тем, что находится дальше моего носа, и понятия не имею, что вообще происходит в мире. Какая из меня царица? Я себе-то помочь не могу. И почему я не почувствовала, что с Тэуном что-то случилось? Посмотрев на свой узор, я спросила:

— Кто захватил? Куда?

— Дроу — тёмные эльфы. Они надевают пленникам антимагические ошейники и уводят на свои земли, — дрожащим голосом проговорила она.