Тяжелая ваза сорвалась со стола и с грохотом разбилась о каменную плитку.

Белые цветы рассыпались по полу вместе с осколками. Несколько мокрых лепестков прилипли к темному камню, вода быстро растеклась под ножками стола, и Ника на секунду все-таки зажмурилась. Как будто что-то внутри нее тоже не выдержало и треснуло вместе с этой проклятой вазой.

Но Денис даже не вздрогнул.

Он стоял между ее коленями, втиснув ее в край тяжелого кухонного стола, и целовал так, будто этот грохот только сильнее его завел. Одна ладонь крепко держала ее за бедро, вторая уже скользнула выше по талии, под тонкую ткань короткого халата, который Ника набросила после душа и который теперь только мешал.

Она уперлась ладонью ему в грудь, скорее по инерции, чем всерьез. Под пальцами была теплая кожа и жесткие мышцы. Денис перехватил ее запястье, прижал руку к столешнице рядом с ее бедром и на секунду отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо.

Глаза у него были темные, ясные и слишком спокойные для мужчины, который только что вместе с ней снес со стола вазу.

— Осторожнее, — тихо сказал он.

Он сдвинул ее ближе к краю стола, и Ника невольно вцепилась пальцами ему в плечи. Холодная столешница под бедрами, жар его тела между ее коленями, влажный воздух с открытой террасы, запах соли, дерева и кожи смешались в что-то слишком плотное, почти невыносимое. Денис целовал ее медленно, но без всякой мягкости, как мужчина, который не собирается спрашивать, хочет ли она продолжать. Не потому, что ему все равно. А потому, что он и так знает ответ.

Ника чувствовала, как злость внутри нее становится жарче с каждым его движением. Она ненавидела, что он умеет вот так. Будто не соблазняет ее, а просто берет то, что уже считает своим.

Это должно было оттолкнуть. Вместо этого она сама притянула его ближе. Денис понял сразу.

Ника знала, что сейчас происходит не просто секс. Между ними было слишком много лишнего: ее тревога, его подозрения, их странный, все более жесткий брак и еще что-то хуже, от чего все время казалось, будто земля под ногами незаметно уходит.

Денис поднял голову и посмотрел на нее внимательно, почти изучающе. Ладонь медленно скользнула по ее животу выше, к груди, и Ника тихо втянула воздух.

— Ты опять думаешь, — сказал он.

— Это не запрещено.

— В твоем случае иногда мешает.

— А в твоем? — спросила она, сама подаваясь ему навстречу. — Ты вообще умеешь выключать голову?

Он усмехнулся спокойно.

— С тобой? Редко.

Ее это завело еще сильнее.

Она сама рванула на нем рубашку, заставляя верхние пуговицы натянуться, провела ладонью по груди, по твердому животу и снова подняла взгляд. Ей хотелось хоть раз выбить из него это чертово спокойствие. Сделать так, чтобы он потерял контроль не меньше, чем она.

Денис понял и это тоже.

— Ника, — сказал он низко, почти предупреждающе.

— Что?

— Не играй в то, что не собираешься выиграть.

Она коротко рассмеялась, хотя дыхание уже сбилось окончательно.

— А ты уверен, что тут вообще выигрываешь ты?

Спорить она не хотела. Хотела чувствовать его еще ближе. Хотела, чтобы это короткое, злое безумие хотя бы на несколько минут перекрыло все остальное: голубую воду под стеклянным полом, рыб, остров, Тину с красными глазами и вопросами про Андрею, Волка, Соловьева и взгляд Дениса, который становился внимательнее, чем ей нравилось.

Она потянулась к нему сама, целуя уже жадно, без попытки держать лицо. Денис тихо выдохнул ей в рот, и вот теперь в этом звуке наконец стало меньше контроля. Его ладонь скользнула по ее спине, зарылась в волосы, еще ближе притягивая к себе. От этого жеста по телу у Ники пошла новая волна жара. Нельзя было отрицать очевидное. Он хотел ее всерьез. Не как красивую жену, не как выгодный союз, не как часть идеальной картинки. Именно ее — с характером, злостью, упрямством и готовностью укусить в ответ.

Денис провел пальцами по ее шее, словно успокаивая. Этот жест был почти нежным. Оттого и страшнее.

— Я весь день пытался понять одну вещь, — сказал он.

Она отвела взгляд. Денис не торопил ее.

— Откуда ты взял эту фамилию? — спросила она наконец.

Ника соскользнула со стола так быстро, что босые ступни едва не попали в воду и осколки. Денис сразу придержал ее за локоть, не давая наступить на стекло.

Денис посмотрел на нее спокойно.

— Ника, не надо. Я прекрасно знаю, кто такой Соловьев.

У нее ничего не дрогнуло на лице, но он, конечно, все равно это увидел.

— Вопрос не в нем. Вопрос в том, почему ты так дергаешься каждый раз, когда эта история подходит слишком близко к Волку.

Ника скрестила руки на груди.

— Это история лиги. И история бойца. Не твоя.

— Ошибаешься. С тех пор как ты стала моей женой, я очень быстро отличаю рабочий интерес от личного.

Ника выдержала его взгляд.

— И что именно ты уже успел отличить?

Денис помолчал секунду.

— Что между вами все было сложнее, чем мне пытались продать. И что ты до сих пор из этого не вышла до конца.

Воздух между ними словно стал плотнее.

— Осторожнее, — сказала Ника.

— Нет, это тебе стоит быть осторожнее, — так же тихо ответил он. — Потому что я еще не решил, что злит меня больше: то, что ты мне врешь, или то, что я, кажется, опоздал совсем немного.

* * *

В дверь постучали так настойчиво, будто с той стороны уже знали: открывать не хотят.

Ника и Денис одновременно повернули головы.

Он не сказал ни слова. Только еще секунду смотрел на нее тем самым спокойным взглядом, от которого у нее внутри все сжималось сильнее, чем от крика, а потом пошел к двери.

Ника осталась в кухне, плотнее запахивая халат. На полу все еще блестели осколки, мокли белые цветы, в воздухе держался жар их недавней близости. И на этом фоне чужой стук прозвучал особенно остро.

Когда она вышла в гостиную, Денис уже стоял у двери. На пороге был управляющий резиденцией — сухой, прямой, с лицом человека, который слишком много знает, чтобы задавать вопросы.

— Прошу прощения за беспокойство, мистер Харпер. Миссис Харпер, — произнес он ровно. — Мне поручили срочно передать изменения по вашему расписанию.

Денис не пригласил его войти.

— Какие именно?

— Борт мистера Джона Харпера изменил маршрут. Он прибудет на главный остров сегодня вечером. Для вас зарезервирован вертолет на семь тридцать.

Джон.

Он просто сдвинул логистику под себя, как сдвигают мебель в доме, где все и так принадлежит тебе.

Управляющий продолжил тем же спокойным голосом:

— Также семейный офис просит подтвердить ваше присутствие на финальной встрече с управляющим трастом. Без этого следующий этап перевода средств не будет завершен.

Ника медленно перевела взгляд на Дениса. Он не шевельнулся, но она слишком хорошо увидела, как напряглась у него челюсть. Значит, все было именно так. Свадьба не открывала деньги автоматически. Она только запускала процедуру, а последний шаг по-прежнему оставался не у Дениса в руках.

— Вчера у меня была другая информация, — сказал он.

— Да, сэр.

— И когда именно она изменилась?

— Полтора часа назад. Сразу после подтверждения прибытия мистера Харпера на главный остров.

Денис коротко усмехнулся.

— Разумеется.

Управляющий, как будто не заметив тона, добавил:

— Мистера Харпера будет сопровождать миссис Харпер. И дети.

Ника уже знала достаточно, чтобы понять: это не семейный визит. Это демонстрация. Джон прилетал не один.

— Еще что-нибудь? — спросил Денис.

— Только одно, сэр. Если вы не воспользуетесь вертолетом в семь тридцать, следующий вылет на главный остров будет возможен только утром.

Управляющий слегка склонил голову и ушел. Дверь закрылась за ним мягко и беззвучно.

Несколько секунд в гостиной стояла тишина. Потом Денис взял со стола бутылку воды, открутил крышку и сделал несколько больших глотков, будто это могло хоть немного сбить злость, уже забравшуюся под кожу.

— Это значит, деньги еще не вышли? — спросила Ника.

Он поставил бутылку на стол.

— Это значит, что свадьба запустила процедуру. Все как было прописано. Но крупные суммы автоматически не уходят. Для этого нужен последний кивок управляющего трастом. Формально он независим. По факту слишком давно смотрит в рот моему отцу.

Ника смотрела на него, не перебивая.

— То есть он опять держит все на поводке, — сказала она.

— Конечно. Он никогда не дает то, что и так должен дать, без последнего напоминания, кому именно принадлежит ключ.

— И что теперь? — тихо спросила Ника.

— Теперь он хочет, чтобы я прилетел к нему как послушный сын, привез новую жену, сел напротив Тины и сделал вид, что все это просто семейный ужин.

Имя Тины он произнес жестче, чем стоило бы для обычной неприязни. Ника сразу это отметила.

— А на самом деле?

Денис посмотрел на нее.

— А на самом деле это проверка. И, заодно, демонстрация новой витрины.

Ника медленно выдохнула.

Вот оно. Настоящий смысл этого визита. Джон привозил не семью. Он привозил аргументы. Тина рядом с ним была новой ставкой, мальчики — еще одной.

— Ты думаешь, он правда готов переиграть все в их пользу? — спросила она.

— Я думаю, он хочет, чтобы я никогда не был до конца уверен, что этого не случится.

Денис подошел к окну. За стеклом спокойно лежал океан, мягко шевелились пальмы, белел песок. Остров выглядел как место, где не должно быть ничего грязного.

— Мы можем не лететь, — сказала она.

Он обернулся.

— И что тогда?

— Пусть подождет до утра. Пусть поймет, что ты тоже можешь двигать правила.

— Это сработало бы с нормальным человеком, — сказал он. — Но если я не полечу, он сделает следующий ход жестче. Не потому, что ему так нужны эти несколько часов. А потому, что он слишком любит выигрывать даже там, где проигрыш никто, кроме него, не заметил бы.

Ника помолчала.

— И ты все равно полетишь?

— Да.

Она подошла ближе.

— Потому что тебе нужны деньги?

— Не только.

— А что еще?

Денис помолчал секунду.

— Потому что если я сейчас не полечу, он решит, что все еще может выстраивать мне жизнь через ожидание, страх и подачки, — сказал он. — А я слишком долго жил именно так.

Ника смотрела на него молча. Потом подошла вплотную и поправила на нем ворот рубашки, который сама же недавно смяла.

— Тогда не заставляй его ждать, — тихо сказала она. — Полетим.

Денис задержал на ней взгляд.

— Ты уверена?

— Нет. Но я уже поняла, что в вашей семье ничего не дают просто так.

Он подошел к ней вплотную. Совсем близко, но уже без прежнего жара. Сейчас в этой близости было другое: напряжение перед следующей ступенью, которую им придется пройти вдвоем, хотя каждый из них уже понимал, что играет и за себя тоже.

— Когда увидишь Тину, — тихо сказал он, — не дай ей усыпить тебя мягким тоном. Она опаснее, чем выглядит. А отец любит смотреть, как люди ошибаются в ней с первого взгляда.

— В ней я точно не ошибусь.

Он отошел, взял с кресла пиджак и коротко бросил:

— Собирайся. У нас меньше часа, чтобы прилететь к человеку, который до сих пор считает, что даже мой брак — это этап его процедуры.

Ника осталась стоять посреди гостиной, глядя ему вслед.

На кухне все еще мокли белые цветы. На полу блестели осколки. За окнами сиял океан. А внутри у нее медленно поднималось новое, тяжелое чувство, от которого уже не спасал ни жар, ни злость, ни этот остров.