Да, при Ельцине Лихачев сохранил тот статус, что был дарован ему Горбачевым. Орден св. Андрея Первозванного (1998) стоит «гертруды». Президент, спрашивая у Лихачева, участвовать ли в перезахоронении останков последнего императора, и принимая (в сложной ситуации) совет академика, укреплял его имидж не меньше, чем собственный.

В последние годы Лихачев был окружен аффектированным почтением (государства, ученого сообщества, интеллигенции), все книги его (включая мемуары и публицистику) были изданы и переизданы, его ученики стали крупными и признанными филологами, знакомством с ним гордились лучшие люди страны, его благословения испрашивали по любому поводу и без оного, его имя стало принято произносить с придыханием, словосочетания «великий ученый», «совесть нации», «истинный русский интеллигент» витали в воздухе…

Все это можно было бы счесть «компенсацией» за исковерканную молодость, за многолетние унижения и творившиеся исподтишка пакости, за то, что и в «лучшие годы» приходилось прятать свои религиозные чувства, сносить глумление над людьми, культурой, наукой — над Родиной и верой, наконец… Можно было бы, если б такое вообще могло компенсироваться хоть как-то. Можно было бы, если б славословия не отдавали пустословием, а противовесом «культу» не становилась глумливая подворотная брань, смесь клеветы и особенно оскорбительной «полуправды». Можно было бы, если б власть и общество научились уважать не назначаемых либо избираемых (пусть после самого справедливого «конкурса») кумиров, а творческую личность, науку, искусство, «культурное наследие».

Дмитрий Сергеевич Лихачев прожил долгую жизнь. Страшную. По-своему — величественную. Бесспорно достойную. Не поворачивается рука написать ожидаемое «счастливую», хотя очень многое, о чем ученый мечтал, ему удалось свершить. Наверно, куда больше, чем грезилось в соловецкие или блокадные ночи. Он не был «совестью нации» — достаточно вспомнить имена Сахарова и Солженицына, чтобы понять, как безответственно звучит это словосочетание применительно к благородному и мужественному, но совсем иначе выстроившему свои отношения с миром человеку. Был ли он великим ученым, пусть решают специалисты. Но роль его в сбережении научной традиции, в раздвигании смысловых горизонтов российского гуманитарного знания, в подключении отечественной школы к мировому контексту, в приобщении «обычных читателей» к действительно «великому наследию» иначе как великой не назовешь.

Русским интеллигентом — не в смысле сборника «Вехи», который Лихачев прочел раньше нас, а в смысле общепонятном и неколебимом, — он, разумеется, был. Был настолько, что без Лихачева несколько поколений русских интеллигентов — не только филологов, историков или писателей, но и художников, артистов, музыкантов, учителей, врачей, инженеров — выглядели бы иначе, чем сегодня, вчера или позавчера. Другими бы мы все были — вне зависимости от меры знакомства с «Поэтикой древнерусской литературы» (1967), «Развитием русской литературы X–XVII веков» (1973) или «Заметками о русском» (1981). Кто жил (а особенно — кто формировался) в позднесоветскую пору, должен меня понять (коли память не атрофировалась), младших прошу поверить.

Андрей Немзер

28.11.2006.

Как войдете, сразу направо

Открылась Восьмая Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fiction

Если суммировать речи организаторов и членов экспертного совета нефиктивной ярмарки, звучавшие на предварившей открытие пресс-конференции, то выйдет примерно вот что: Некогда мы придумали нечто совершенно невероятное; тогда все глумливо смеялись; меж тем ярмарка год от года хорошеет, интеллектуальность вошла в моду, гостей — со всех волостей, мероприятий — выше крыши, жизнь без non/fiction непредставима, будущее ярмарки, читающей публики и пишущей братии великолепно, а умные книги, того гляди, досягнут и регионов…

Кто ходит на non/fiction регулярно, слышит эту песню уже в седьмой раз. В седьмой, а не в восьмой, потому что на первой ярмарке использовались чуть иные зачин и система глаголов: кругом смеются, а у нас будет… (далее по тексту). Получается. Кто бы спорил. Наверно, те же мифические персонажи, что восемь лет назад полагали идею non/fiction невероятной, а ее инициаторов — достойными осмеяния. Я лично такого никогда не слыхал. Слыхал (и даже сам говорил) другое: non/fiction не так уж сильно отличается от осенней ММКВЯ. Да, официоза поменьше (но его и в сентябре игнорировать легко), Центральный дом художника уютней (хоть и немногим) ангаров бывшей ВДНХ, оргбардака всюду хватает (нынче, к примеру, пришлось буквально выцарапывать программу-путеводитель, без которой отсматривать и воспевать праздник интеллекта малость несподручно), если осенним смотром брезгуют иные малые издательства, то на зимнем нет, к примеру, «Эксмо», без которого — как к нему ни относись — наш книжный мир точно неполный… Но еще важнее другое: что на ММКВЯ, что на non/fiction, что на весенних «Книгах России» мы год за годом наблюдаем, как все (или почти все) издательства торгуют одними и теми же — зачастую весьма интересными, яркими, душеполезными! — книгами, распродать которые нормальным путем, видимо, невозможно. И пока будет сохраняться такое положение, тиражи — пылиться в столичных магазинах (лучший случай!) и на издательских складах, «книжкина неделя» — случаться четырежды (считая новоизобретенный летний фестиваль) в году, речи о торжественной поступи умного чтива будут вызывать противоречивые чувства. Как и славная ярмарка non/fiction.

Действительно ведь славная! Вчера финалистов «Большой книги» желающим представили, завтра лауреатов премии Андрея Белого назовут. Почетный гость — Израиль (как раз сегодня его день), но появятся на ярмарке и норвежские, польские, финские, канадские, шведские и прочих чужедальных земель писатели, а в субботу — один из самых известных драматургов нашего времени Том Стоппард, чью многославную трилогию «Берег утопии» издала (и презентирует) «Иностранка», а ставит Российский академический молодежный театр. Да что там Стоппард — «Азбука» грозит показать народу самого Чингиза Айтматова, чью книгу «Когда падают горы» она недавно выпустила. Хотите узнать, что читают ваши (и не ваши) дети? — Спешите на сегодняшний круглый стол «Литература для подростков — кому и почему это выгодно», организованный издательством «Самокат» при поддержке нескольких посольств. Или на другой — его проводит оргкомитет премии «Заветная мечта». Любите изящные искусства? — Можете поздравить издательство «Галарт» (в прежней жизни — «Советский художник») с шестидесятилетием. Вам интересно «про это»? — «Октопус» и «Гаятри» сервируют в субботу круглый стол «О сексе без грязи и ханжества». В тот же день можно будет узнать, кому и зачем сейчас нужны книги по философии (объяснит Институт развития имени Г. П. Щедровицкого), почему русские ездят в Гоа (Павел Пепперштейн и издательство Ad Marginem полагают, что это «стратегия личного сопротивления в эпоху глобализма»), что такое мимесис (не по Аристотелю, а по Подороге), и кто был кумиром вашего детства (это Джеймс Бонд, о чьей литературной и киношной карьере «НЛО» выпустило книгу). Словом, все пути открыты…

Главное: при входе сразу поворачивайте направо — там стенд издательства «Время». А на стенде, кроме прочего, только что выскочивший из типографии двухтомник Сергея Чупринина «Русская литература сегодня». Том первый — «Большой путеводитель» (основные даты нашей литературной истории 1986–2006 годов; писательские персоналии; премии, творческие союзы, периодика) — открывается слоганом: Все, что вы хотели узнать о современной российской литературе, но не знали у кого спросить. Второй — «Жизнь по понятиям» (словарь терминов, формул, метафор, мифологем и дразнилок, используемых в литературных спорах-разговорах) — не менее зазывным: Все, что вам нужно знать, чтобы прослыть человеком, хорошо разбирающимся в современной литературе. С таким бедекером можно смело двигаться по остальному пространству ярмарки. Может, и книгу какую-нибудь купите.

Андрей Немзер

30.11.2006.

Заветам Кушнера верны

«Знамя» вновь выпустило «не такой» номер

В третий раз редакция журнала «Знамя» выстраивает ноябрьский номер по спецрецепту. Вспоминается чудесное стихотворение Александра Кушнера. Я ходил бы на руках, / Чтобы все сказали «Ах!» / Я бы ел траву и мох, / Чтобы все сказали «Ох!» Два года назад журнал развернул «малую сцену», на которой явились тексты, якобы не вписывающиеся в привычный формат. В прошлом году номер был отведен литературе non-fiction. Тому проекту и грандиозным перспективам нефиктивной литературы вообще было посвящено интеллектуальное толковище на одноименной книжной ярмарке. Сходный диспут случится на той же площадке завтра в полдень — на сей раз предметом станет «Ultra-fiction, или Фантастические возможности русской словесности». Так называется статья Натальи Ивановой под памятной с прошлого года рубрикой avanti.

Чистой воды Кушнер! Я надел бы наизнанку / Брюки, шапку и пальто / И пошел бы на Фонтанку, / Что бы все вскричали: «Кто?! / Это кто такой ужасный? / Бесконечно безобразный? / Это кто такой опасный? / Кто он? Где его семья? / Эй, держи его за лапку! / Да хватай его в охапку!» / Я бы снял пальто и шапку / И сказал бы: «Это я». А кто ж еще?

Год назад были манифест Ивановой и классифицирующие «не такую» литературу в азбучном порядке заметки Сергея Чупринина — и сейчас они есть. Год назад Анатолий Королев воплощал нефиктивность — теперь столь же манерной и банальной «Коллекцией пепла» знаменует триумф ультрафиктивности. Год назад стихи Тимура Кибирова крепились к проекту белыми нитками — теперь эта судьба постигла Александра Левина. Год назад щеголяли неприкрашенными «свидетельствами», теперь — домодельными побасенками и ироничными страшилками («Последний читатель» Олега Хафизова позабавнее, «Апокалипсис Ку» Василия Голованова позануднее). И удачи, как прежде, есть — отрывок из поэтичного сказочного романа Марины Вишневецкой «Небесный меч» (продолжение «Кощея и Ягды»). Что же до «Синдрома Феникса» Алексея Слаповского, то говорить о нем стоит по завершении публикации. Впрочем, и сейчас видно: ультрафиктивен этот роман в той же мере, что «Человек без имени» Николая Веревочкина или «Черт» Натальи Смирновой, напечатанные, впрочем, в обычных ноябрьских номерах «Дружбы народов» и «Нового мира».

Что ж, вольному — воля. Я кушнеровского героя полюбил лет двадцать пять назад. И чувства мои неизменны.

Андрей Немзер

01.12.2006.

Наконец-то!

Премию за «роман года» получила Ольга Славникова

За пятнадцать лет существования русской букеровской премии я лишь дважды уверенно (все же одолевая малую толику сомнений) называл имя будущего лауреата. Дело совсем не в симпатиях-антипатиях. Спрашивают ведь не кого бы ты наградил (тут-то обычно все ясно), а кого наградят. Так вот, рисковал предсказывать я в 1995 году, когда премию получил Георгий Владимов за «Генерала и его армию», и в году нынешнем, принесшем награду Ольге Славниковой за роман «2017» (М.: Вагриус, 2006).

У Славниковой были сильные конкуренты: реальные достоинства есть и у «Рыбы» Петра Алешковского, и у «Саньки» Захара Прилепина, и (особенно, на мой взгляд, большие) у «Виллы Бель-Летра» Алана Черчесова. (В романе Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы» и выдаваемом за роман сборнике новелл Дениса Соболева «Иерусалим», увы, ничего привлекательного и даже примечательного углядеть не могу.) Но все же предчувствие победы Славниковой пришло ко мне еще до оглашения длинного списка претендентов — сразу по прочтении книги. Прочел и понял — роман. Многомерный. Чутко улавливающий боли и тревоги времени и точно их фиксирующий. Ведомый ищущей мыслью. Лавирующий меж газетной хроникой и притчей, триллером и памфлетом, антиутопией (ну да, в недалеком будущем живут, страдают, ищут драгоценные камни, счастье, свободу герои Славниковой) и сказкой, очерком о мастерах своего дела и love story, но остающийся романом. Я подробно писал о «2017» (см. «Время новостей» от 17 апреля) — теперь скажу коротко: наконец-то!

Понимать этот «выдох» надо трояко. Во-первых, наконец-то написан проблемный роман о нашем настоящем и будущем. Во-вторых, наконец-то Славникова получила «высшую» награду. В 1997 году ее роман «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки» входил в букеровский шорт-лист, но уступил «Клетке» Анатолия Азольского; в 2001 повесть «Бессмертный» удостоилась малой премии Аполлона Григорьева (большую получил Андрей Дмитриев за «Дорогу обратно»). «Проиграть» таким соперникам не стыдно, счесть решения тех жюри «пристрастными» невозможно, но все же… В-третьих, личное: наконец-то вердикт букеровского жюри не вызывает сомнений. Я по-разному оценивал решения судейских коллегий: иногда внутренне «кипел», чаще — принимал как «чужую правду». Но как же было обидно, когда проигрывали писатели, которых я и сегодня считаю истинными победителями тех букериад: Виктор Астафьев («Чертова яма», 1993), Алексей Слаповский («Первое второе пришествие», 1994; «День денег», 2000 — сам я в жюри сидел!), Андрей Дмитриев («Поворот реки», 1996), та же Ольга Славникова («Стрекоза…», 1997), Ирина Полянская («Прохождение тени», 1998), Владимир Маканин («Андеграунд, или Герой нашего времени», 1999), Александр Чудаков («Ложится мгла на старые ступени», 2001), Леонид Зорин («Юпитер», 2003), Олег Зайончковский («Сергеев и городок», 2004)… За пятнадцать букеровских лет чистую радость я пережил трижды: в 1992 году, когда первую премию получил Марк Харитонов за «Линии судьбы, или Сундучок Милашевича», в 1995, когда наградили Владимова и его «Генерала…», и сейчас. Наконец-то!

Андрей Немзер

07.12.2006.

Бессловесность

Названы очередные «триумфаторы»

Лауреатами вручаемой в пятнадцатый раз премии «Триумф» стали композитор Софья Губайдуллина, кинорежиссер Эльдар Рязанов, артист Богдан Ступка и Юрий Шевчук, именуемый в пресс-релизе «поэтом» и «композитором».