Андрей Немзер

29.08.2006.

Как слово наше отзовется?

Русские писатели на Пекинской книжной ярмарке

Четыре дня (с 30 августа по 2 сентября) на площади Тяньаньмэнь развивались не только китайские красные флаги, но и российские триколоры, с фасада Китайского международного выставочного центра на публику смотрела кириллическая надпись «Россия» (вокруг сплошные иероглифы), а на многочисленных плакатах бурый медвежонок в трехцветной майке держал за лапу панду в майке красной с желтыми звездочками. Россия была почетным гостем XIII Пекинской международной книжной ярмарки — самого крупного в Азии форума издателей, книгопродавцев, полиграфистов, сочинителей и всех прочих связанных с книжным делом лиц.

Накануне открытия ярмарки в Доме народных представителей (могучий сталинский «ампир» с легким национальным акцентом) прошел торжественный прием, гости которого (в том числе — официальная делегация российских писателей, руководители соответствующих государственных структур нашей страны, ряд участвовавших в работе ярмарке российских издателей) слушали речи члена Госсовета КНР Чэнь Чжили и первого вице-премьера РФ Дмитрия Медведева, аплодировали новым лауреатам Премии за особый вклад в китайское книгоиздание (награды получили титулованные российские китаисты и издатели литературы о Китае) и вкушали разнообразные местные яства. На следующее утро Чэнь Чжили и Дмитрий Медведев встретились с российскими писателями, которые, попивая чай с московскими конфетами, ждали прибытия высоких гостей не так уж долго. Вновь прозвучали слова о великом значении литературы, книгоиздания и переводов, о крепнущей российско-китайской дружбе, о будущем сотрудничестве, о Китае, который в 2007 году выступит в роли почетного гостя Московской международной книжной ярмарки. Выпив чашку чая и отметив, что чай этот не зеленый (или жасминовый), а привычный черный, Дмитрий Медведев пообещал ответить на все возможные вопросы писателей-соотечественников в Москве, где они еще непременно встретятся. Тоже за чашкой чая. Не назвав даты грядущего чаепития, вице-премьер вместе с госпожой Чэнь Чжили отправился осматривать российскую экспозицию (разумеется, самую большую на ярмарке). Все было почти как на прошлогоднем Парижском книжном салоне, где русским писателям выпало лицезреть президентов Путина и Ширака.

Концепция нашего стенда, разработанная известным монгольским графиком, скульптором и дизайнером Дензеном Барсболдтом, вполне соответствовала слогану «Россия. Перелистывая страницы». Упор на национальную символику и исторические воспоминания при входе; затем стойка с программами и персональными буклетами писателей-гостей, в глубине конференц-зал, где проходили всевозможные круглые столы, встречи и презентации, по краям тематические выставки и отсеки тех издательств, что добрались до Пекина. Свою продукцию здесь показывали «Наука», «Молодая гвардия», «Эксмо», «Вагриус», «Олма-Пресс», «Русский путь», «Азбука», «Текст» и ряд других (в том числе — мало кому известных) издательств. К сожалению, список отсутствовавших в китайской столице тоже весьма велик. И, что еще печальнее, включает немало фирм, без которых ни о нашей словесности, ни о нашем книгоиздании адекватного представления не составишь. К примеру, не было в Пекине «Амфоры», «Времени», «Нового литературного обозрения», «Захарова», «О.Г.И.», «Слова»; отнюдь не блестящим образом представлялись книг для детей, да и изобилия словарей, альбомов, книг по искусству не наблюдалось (хотя, казалось бы, что может смотреться эффектней?). Что поделать — ехать в Пекин дорого, а надежда заключить выгодный контракт именно на ярмарке совсем не велика. Во всяком случае, побывавшие в китайской столице издатели не хвастались заключенными там выгодными сделками.

Это не значит, что русская литература китайскому читателю не надобна. И китайская экспозиция на ярмарке (вот она-то действительно огромна!), и пекинские книжные магазины, и рассказы китайских филологов и издателей свидетельствуют о другом. Русская классика переиздается постоянно (появляются и новые переводы). Так называемая «советская классика» по-прежнему в цене (на разных встречах имена Пушкина и Достоевского, с одной стороны, и Фадеева и Николая Островского, с другой, произносятся, как говорится, «через запятую»). Переводятся и писатели современные. Например, присутствовавшие на ярмарке Владимир Маканин и Алексей Варламов. Но тиражи их книг совсем не велики. И это касается авторов самых разных направлений, включая «коммунопатриотов», продвижение которых на китайский книжный рынок проходит не без поддержки здешних властей. Говорят, неплохо обстоят дела у Людмилы Улицкой (что в общем понятно). Говорят, что вопреки большим ожиданиям Виктор Пелевин в Китае «не пошел» (что тоже понятно — хорош ли Пелевин, плох ли, но проза его слишком крепко сцеплена с российской реальностью и российскими же химерами). По-настоящему сегодняшняя русская литература (во всем ее широчайшем диапазоне) интересна, в первую очередь, китайским русистам.

Они-то (от почтенных старцев до студентов, только вступивших на соблазнительную, но рискованную дорожку) и составляли основную аудиторию круглых столов, презентаций, писательских выступлений. Они-то и слушали с равным вниманием Василия Аксенова и Ольгу Славникову, Римму Казакову и Максима Амелина, Александра Кабакова и Михаила Шишкина, Всеволода Овчинникова и Александра Архангельского, Евгения Бунимовича и Михаила Тарковского, Романа Солнцева и Равиля Бухараева, Михаила Веллера и Эдуарда Успенского (похоже, все-таки самого известного в Китае русского писателя; что не удивительно — создатель Чебурашки и в отечестве занимает такую же позицию), Юрия Полякова и Петра Алешкина (не входивших в официальную российскую делегацию).

Думаю, будь состав писательской команды иным (без единого пересечения с теми, кто попал в Пекин!), принципиально ситуация бы не изменилась. И на традиционную вежливость (в сочетании с дисциплинированностью) принимающей стороны этого жадного интереса профессионалов не спишешь. Порукой тому самые массовые и самые камерные встречи. На «русских вечерах» в парке Лонг-Тан-Ху стихи наших поэтов (в авторском исполнении и в переводах) слушала тысячная аудитория. На университетских встречах с писателями преподаватели, аспиранты, студенты, великолепно владеющие русским языком, задавали весьма серьезные вопросы и о новейших поворотах нашей истории, и об общем состоянии русской литературы в начале XXI века, и о конкретных книгах, написанных их гостями. Надо было видеть, как напряженно вслушивались русисты из Пекинского университета иностранных языков в сложные размышления Маканина о его последнем (совсем недавно законченном и еще в полной версии нам неизвестном) романе. Коллеги прекрасно понимали, кто такие приехавшие к ним Маканин, Варламов, Архангельский, их вопросы и дискуссионные реплики были обращены именно к этим писателям, был ощутим реальный интерес к индивидуальностям (невозможный без предварительного знакомства с работами гостей!), а не только к «общим проблемам». Обращаю внимание на эту встречу по простой причине — я на ней присутствовал, а на других подобного рода посиделках —нет. Но уверен: сходные насыщенные диалоги шли не только там. Уверен, потому что видел: китайские коллеги допрашивали наших писателей в любую свободную минуту: в холле гостиницы, между ярмарочными мероприятиями, по дороге с заседания на заседание, в застольях, радовавших не только экзотическими вкусностями и велеречивыми тостами.

Разумеется, в приватных интервью (как и на официальных встречах) звучало некоторое количество благоглупостей о «реализме» и «постмодернизме». К примеру, спрашивает меня юное созданье (на хорошем, замечу, русском): «— Почему все букеровские лауреаты — постмодернисты?»; отвечаю вопросом: «А кого из букеровских лауреатов вы читали? Или хотя бы по фамилии помните?» Получаю предсказуемый ответ: «Никого». И подобающее уточнение: «Но ведь так про них пишут». Спрашиваю: «— Кто и где?» И опять угадываю ответ: «— Ну, вообще. В Интернете». Есть надежда, что милая девушка когда-нибудь уразумеет: в Интернете (равно газетах, журналах, книгах) пишут много разностей и всем им верить не след. Ничего специфически китайского в этом диалоге, конечно, нет, но все равно досадно.

Знакомый курьез — оборотная сторона русофильства китайских коллег, их страстной и доверчивой любви к нашей словесности. Будем надеяться, что любовь эта принесет реальные плоды, что усилия переводчиков и исследователей не пройдут даром, что их праздник (а для китайских русистов ярмарка была настоящим праздником!) со временем перестанет быть «профессиональным». Только будем при этом честны с собой: как бы ни были азартны и компетентны китайские коллеги, русская литература придет в Китай не раньше, чем она придет в Россию. Сегодня открывается Московская международная книжная выставка-ярмарка.

Андрей Немзер

06.09.2006.

Плюс 4 000 квадратных метров

Открылась 19-я Московская международная книжная выставка-ярмарка

На открытии осеннего смотра книгоиздательских достижений глава федерального агентства по печати и массовым коммуникациям сообщил: прошлогоднюю — восемнадцатую — ярмарку посетило 300 000 человек, а на нынешней гостей будет еще больше. Вот и выставочная площадь на 4 000 квадратных метров возросла — теперь их аж 30 000. Правда, вице-спикер Государственной думы Владимир Жириновский считает, что и это не предел — будет и 100 000, и 150 000, а там, глядишь, все пространство Всероссийского выставочного центра превратится в книжное царство. И пусть завидуют России и Франции (почетному гостю нынешней ярмарки) другие, менее просвещенные народы и государства. И пусть приезжают в Москву издатели не из 56 стран (как сейчас), а из 156. Геннадий Зюганов был настроен не менее пафосно; лидер КПРФ сообщил, что, во-первых, книжная ярмарка куда краше, чем выставка цветов, на которой ему тоже пришлось побывать, а во-вторых, что открытие ММКВЯ — событие более важное, чем начало очередной парламентской сессии. Словом, вожди противоборствующих партий были трогательно единодушны: все у нас с книгоизданием хорошо, с чтением отлично, с литературой замечательно. Вот и посол Франции Жан Каде нашими достижениями восхищается, с удовольствием вспоминает о том, что Россия была почетным гостем прошлогоднего Парижского книжного салона и многие наши писатели снискали там громкий успех.

Приятно слушать. Только возникают наивные вопросы. Почему на ММКВЯ стенд почетного гостя выглядит довольно скромно? (По моим впечатлениям, на ярмарке Пекинской французских книг было больше.) Почему о массовом десанте галльских литераторов в Москву и речи нет? (Кое-кто, конечно, прибыл, но без особого шума.) Почему крупнейшие издательства ведущих книжных держав Европы и Америки на нашем форуме практически отсутствуют? (Уже который год.) Ладно, не сошелся свет клином на иностранцах — все равно у нас 840 стендов и 2 785 организаций-участников. А одно только исчисление мероприятий, которые пройдут на ярмарке (6–11 сентября), составило брошюру в 150 страниц (правда, на двух языках). Интересно, зачем нам — при таком-то великолепии — назначать 2007 год Годом Чтения? Зачем нам какая-то государственная программа поддержки чтения, о которой возмечтал на открытии ярмарки спикер Совета Федерации Сергей Миронов? Почему это он говорит, что Россия перестала быть самой читающей страной? С чего печалиться, если в 57 и 20 павильонах такое изобилие да еще и в межпавильонном пространстве уйма лотков с книгами?

Да с того и печалиться. Потому что годами не расходятся очень недурные книги. Потому что от ярмарки к ярмарке идет их уценка, да, похоже, толку от нее мало. Потому что триумфы иных «бестселлеров» свидетельствуют не о росте, а о катастрофическом падении читательской культуры. Потому что по-настоящему серьезные издания как художественной, так и научной литературы доступны, как правило, только жителям двух столиц. Потому что успешные и грамотные губернские издательства можно по пальцам счесть (да и те везут свои книги в Москву). Потому что ярмарка — со всеми ее круглыми столами, семинарами, презентациями, встречами, премиями и антипремиями — продлится всего шесть дней, а 300 (да хоть бы и 400) тысяч посетителей — это для нашего мегаполиса не так уж много. Потому что все эти сюжеты повторяются из года в год. И нет гарантии, что не повторятся в грядущем Году Чтения.

Хватит, однако, о грустном. Книг на ВВЦ действительно с избытком. В том числе и выпущенных прямо к ярмарке. Иные из них должны стать событиями — хотя бы для знатоков. Серия «Жизнь замечательных людей» пополнилась книгой Льва Лосева «Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии». Наше «Время» завершило собрание сочинений А. Д. Сахарова трехтомным «романом-документом» — дневниками Сахарова и Елены Боннэр. Наконец, напечатано много лет находившееся под запретом (а потом — не находившее издателя) исследование выдающегося историка А. А. Зимина о «Слове о полку Игореве» (СПб.: Дмитрий Буланин). «Вагриус» собрал под одной обложкой всю драматургию Андрея Платонова, включая долго считавшуюся утраченной и публикуемую впервые пьесу «Дураки на периферии» — книга называется «Ноев ковчег». Питерской «Амфорой» выпущен том киносценариев Евгения Шварца («Золушка»). У «Захарова» появилась книга новых стихов Веры Павловой «Ручная кладь». Сборник «Стих, язык, поэзия» (РГГУ) посвящен памяти ушедшего в прошлом году великого филолога Михаила Леоновича Гаспарова… Наконец, нельзя не упомянуть о двух сочинениях, что непременно вызовут бурную реакцию публики и критики — повести Владимира Сорокина «День опричника» («Захаров») и толстенном романе Дмитрия Быкова «ЖД» («Вагриус»). Разглядел я наверняка не все — может, вам повезет больше.

Андрей Немзер

07.09.2006.

Там, внутри

Лев Лосев написал книгу об Иосифе Бродском

Всякий автор, рискующий взяться за биографию Бродского, обречен на столкновение с тремя тяжелыми проблемами.