Августовская книжка «Знамени» отзывается множеством вопросов, далеко не все из которых здесь обозначены. Это хорошо. И доказывает, что выстроилась она все-таки совсем не случайно.

2.09.2005.

Без «улова» не останемся

Сегодня открывается Восемнадцатая Московская международная книжная выставка-ярмарка

Осенний смотр книжных достижений по традиции пройдет в 20-м и 57-м павильонах Всероссийского выставочного центра. Со среды до воскресенья гости ярмарки смогут лицезреть более ста тысяч книг, альбомов, буклетов и прочих полиграфических изделий, представляемых почти тремя тысячами участников. В Москву намерены прибыть издатели из 54 стран. Почетный гость ярмарки — Польша, что естественно, если вспомнить о России как почетном госте прошлогоднего книжного форума в Варшаве.

Изобилие чужеземных книжников (ждут, в частности, американских издателей эпопеи о Гарри Поттере из Scholastic Children’s Books) не отменяет преимущественно внутреннего характера ММКВЯ — прежде всего, это подведение итогов годовой работы российских издателей и книгопродавцев. Книг в нашей стране выходит все больше (уже перейден барьер девяноста тысяч наименований в год) — вопрос в том, какие это книги, для кого они печатаются и всегда ли находят своего покупателя. Широта книжного репертуара реальна, но двусмысленна. Особенно это касается современной отечественной словесности. С огромными тиражами «раскрученных» (заслуженно или нет — вопрос отдельный) авторов, книги которых глядят на нас с каждого лотка, соседствуют, деликатно говоря, «минимализированные» издания нередко очень достойных писателей, что не пользуются одобрением книгопродавцев (если и попадают в магазины, то задвигаются в углы потемнее) и порой не распродаются годами. Малый тираж изначально маргинализирует качественную книгу; издатели, пытающиеся поддерживать настоящую литературу, оказываются в сомнительном положении и с трудом удерживают позиции.

Ярмарка дает реальную возможность приблизить писателя к читателю, и издатели этого шанса не упускают. Для посетителей организованы встречи со многими поэтами, прозаиками, историками, критиками, журналистами — в павильонах ВВЦ можно будет увидеть Андрея Битова и Александра Кабакова, Людмилу Улицкую и Дмитрия Быкова, Алексея Слаповского и Тимура Кибирова, Юнну Мориц и Юрия Кублановского, Эдуарда Лимонова и Александра Бушкова, Мариэтту Чудакову и Льва Аннинского, Эдварда Радзинского и Александру Маринину, Михаила Шишкина и Виктора Шендеровича, Андрея Колесникова (который видел Путина) и Максима Кононенко (который про Путина много слышал)…

Как водится, будет роздано несколько премиальных комплектов. Журнал «Книжный бизнес» награждает своих фаворитов премией «Иванушка», «Книжное обозрение» определяет «Бестселлеры года» и совместно с Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям оглашает итоги конкурса региональных журналистов-книжников «Читают все!». Пройдет презентация национальной премии по детской литературе «Заветная мечта».

Сегодня вечером в ГЦКЗ «Россия» в пятый раз будут названы победители конкурса «Книга года» в девяти номинациях — лауреатам вручат дипломы и бронзовые статуэтки под названием «Идущие с книгой». На победу в главной — соименной конкурсу — номинации претендуют альбом «Век русского книжного искусства» (М.: «Вагриус»), коллективный двухтомный труд «Маршал Советского Союза Г. К. Жуков» (М.: «Московские учебники и картолитография») и энциклопедия «Санкт-Петербург» (М.; СПб.: «РОССПЭН»). Награды вручат по номинациям «Эврика» (естественные науки), HUMANITAS (науки гуманитарные), «Искусство книги», «Отпечатано в России», «Вместе с книгой мы растем» (детская литература), но всего более интригуют три сюжета. За лавры «Бестселлера» спорят «Шпионский роман» Бориса Акунина (М.: «АСТ»; интересно, почему не «Детская книга» или «Фантастика»?), «Код да Винчи» Дэна Брауна (М.: «АСТ» — вообще-то странно видеть в конкурсе импортный продукт) и «Causal» Оксаны Робски (М.: «Росмэн»). На титул «Проза года» нацелены роман Василия Аксенова «Вольтерьянцы и вольтерьянки» (М.: «Изографус», «Эксмо»), «Московские сказки» Александра Кабакова (М.: «Вагриус»), том Алексея Слаповского «Мы» (М.: «Эксмо» — в него вошли «Книга для тех, кто не любит читать», повесть «Война балбесов» и ее «опровержение» «Не война, а мир») и сборник рассказов Людмилы Улицкой «Люди нашего царя» (М.: «Эксмо»). Из четырех книг, что могут снискать премию «Поэзия года», три выпущены издательством «Время» — «Сага с помарками» безвременно ушедшей Татьяны Бек, «По закону — привет почтальону» Юнны Мориц и «Стихи» Тимура Кибирова. Правда, с маститыми «временскими» авторами конкурирует молодая, но яркая и уже прочно вошедшая в поэтический бомонд Мария Степанова («Физиология и малая история» — М.: «Прагматика культуры»). Что ж, вечером все узнаем.

Но славно «Время» не только поэтическими книгами. Сегодня в 17.00 издательство представит в конференц-зале павильона № 57 два только что вышедших в свет романа Марины Влади — «Путешествие Сергея Ивановича» и «Мой вишневый сад» (перевод Юлии Абдуловой; в планах «Времени» и другие книги прославленной актрисы, в том числе, ее автобиография «24 кадра в секунду». Завтра на стенде издательства (павильон № 20) пройдет презентация книги Юлии Кантор «Война и мир Михаила Тухачевского», написанной с привлечением материалов из спецхрана ФСБ и германских архивов (о книге расскажут потомки Тухачевского и Уборевича, директор Эрмитажа Михаил Пиотровский). На ярмарке появятся и другие новинки «Времени» — например, сборник модного драматурга Ивана Вырыпаева «13 текстов, написанных осенью» и свежайший «ехидный детектив» Льва Гурского «Никто, кроме президента».

Да и на других стендах будет чем поживиться. Если не новыми книгами, то теми, что прежде почему-то в поле зрения не попали. Так что любителям чтения есть прямой резон до конца недели посетить ВВЦ. Тем более, что минувшим летом мы потеряли три отличных магазина интеллектуальной книги — «Фаланстер» (пожар), «Билингва» (пожар) и «Humanus» (аварийное состояние дома, где он квартировал), а слухи об универсальности книжных супермаркетов (включая лучшие) сильно преувеличены.

7.09.2005.

Героическая симфония

Изданы воспоминания о Борисе Слуцком

Сборники воспоминаний редко бывают удачными. На поминках худого не говорят — вместо живого и грешного человека возникает благостный муляж. (Обратный и еще более неприятный случай — злая карикатура — характерен скорее для «индивидуальных проектов».) Книга, о которой пойдет речь, сильное исключение.

Поэт Борис Слуцкий умер почти двадцать лет назад — 23 февраля 1986 года. Мемуары, вошедшие в книгу «Борис Слуцкий: Воспоминания современников» (СПб.: Журнал «Нева»), писались в разные годы (одни раньше, другие — позже), но чувство свежей утраты, неостывшей боли ощутимо едва ли не в каждом из них. Как и с разной мерой ясности акцентированное чувство горького недоумения: почему же большому поэту, мужественному и доброму человеку, верному другу выпала такая страшная судьба? Не все мемуаристы прямо пишут о последних годах Слуцкого, когда, после безвременной смерти горячо любимой жены, он существовал на грани безумия, но помнят об этом все — тяжелая тень страшного предсмертия ложится и на совсем другие сюжеты. Независимо от установок и меры одаренности отдельных авторов книга получилась на редкость цельной. И глубоко трагичной.

В затертом словосочетании «трагический герой» равно важны обе составляющих. Трагедия выпадает именно герою, изначально отмеченному судьбой. Слуцкий был отмечен — поэтическим даром, острым умом, могучей волей, незаурядным мужеством, умением хранить верность себе и однажды обретенным идеалам и, как явствует из воспоминаний, феноменальным обаянием. Не раз и не два встречаются в книге сюжеты, производящие на человека стороннего неприятное впечатление (Слуцкий бывал резок, нетерпим, а то и бестактен), за которыми непременно следует разъяснение: на это нельзя было сердиться. Друзья его по-настоящему любили и рады (обречены) были прощать, чувствуя в «железном» человеке то же, что чувствуют читатели «железных» стихов, — скрытую нежность, жажду милосердия, смущенность от собственной «сентиментальности». И неотступающую боль.

Когда мы вернулись с войны / я понял, что мы не нужны — в этом была глубинная суть трагедии Слуцкого. Понял, но не примирился, не принял подлой «правды», не поверил в ее неколебимость. Потому и не мог расстаться со старой верой. Потому и надеялся издать без поправок заветные стихи. Потому и мучился отнюдь не только из-за своего всем памятного греха (выступления на писательском сборище, клеймившем Пастернака) и не только в последние годы. Он чувствовал свою роковую неуместность в том мире, который из «правильного» превратился в «вывихнутый» — и столь же роковую невозможность «выправить сустав». Друзья его любили (и сильно любили), он любил друзей (и страстно искал друзей новых, был широк и щедр, порой, как выяснилось со временем, чрезмерно) — но от одиночества это почему-то не спасало. Как не спасала и поэзия — его «песнопенье» не врачевало «болящий дух», но усиливало все ту же боль. Неудивительно, что Слуцкого ценил Бродский.

Книга составлена Петром Гореликом, не литератором, а военным (ныне, разумеется, отставным), «другом юности и всей жизни» Слуцкого. Так называется его мемуарный очерк, из которого ясно следует, что чувство это было взаимным. Не менее четко о том свидетельствует нынешний подвижнический труд Горелика — его тщанием недавно была издана замечательная проза Слуцкого (см. «Время новостей» от 6 мая; см. также публикацию на Ruthenia), а красота и сила сборника воспоминаний обусловлены не только масштабом героя и дарованиями мемуаристов, но и точностью работы составителя. Важно, что в книгу включены статья Эренбурга «О стихах Бориса Слуцкого»(1956), сыгравшая особую роль в судьбе поэта, и статья Юрия Болдырева (1936–1993), благодаря которому вышло из-под спуда великое множество потаенных стихов Слуцкого. Очень интересен замыкающий сборник раздел «Штрихи к портрету», сложенный из «слуцких» фрагментов мемуаров «общего плана». Горелик выстроил настоящую книгу о поэте — и всякое слово благодарности здесь прозвучит слабо. Возможен лишь один достойный ответ — масштабное издание стихов Бориса Слуцкого, последний (небольшой и без научного аппарата) сборник которого вышел в 2001 году.

16.09.2005.

Уже не странно

Вероятно, редакция «Нового мира» полагает, что открывающая сентябрьскую книжку журнала «документальная дезинформация» Евгениии Мальчуженко «Крупа и Фантик» может кому-то показаться забавной. Вниманию почтеннейшей публики предложена «фантастическая» переписка Надежды Крупской и Фанни Каплан. Пламенные революционерки обмениваются признаниями в неуклонно нарастающих взаимных сердечных чувствах, перемежая их байками о несносном В. И., коварной Инесске, Максе Горьком, Теодоре Шаляпине, любвеобильном Мишеле Калинине, жуликоватом Кобе-Фикусе, железном Феликсе и прочих не менее затейливых персонажах. Читатель узнает много нового и интересного про съезды, партконференции, расколы, женское движение, атмосферу в семье Ульяновых, облысение вождя мирового пролетариата, галстук в горошек, войну, революцию и выстрел на заводе Михельсона. Коим подружка Фантик мечтала освободить подружку Крупу от многолетних тягот. Обхохочешься. К сожалению, сочинительница не указывает, в каких именно пунктах ее довольно объемистого (70 страниц) опуса надо смеяться особенно заразительно и громко. Настоятельно рекомендую Мальчуженко Евгении Ильиничне (урожд. Каплан), жительнице Санкт-Петербурга, окончившей Ленинградский электротехнический институт имени В. И. Ульянова (Ленина), работающей в консалтинговой компании, печатающейся впервые, при публикации новых творений восполнить этот пробел. Шрифтами поиграть можно: на курсиве — гоготать будем, на полужирном — слезу пускать, а на полужирном курсиве — мыслить о неразрешимых загадках бытия.

Кстати, вот одна из них. Объяснил бы мне кто-нибудь премудрый, как можно рядом с пронзительными стихами Инны Лиснянской («Прозрачен век и дом») и Владимира Рецептера («Нестойкий дождь»), артистичным и глубоко поэтичным триптихом Сергея Солоуха «Химия» (входит в тот же цикл рассказов «Естественные науки», что и опубликованная в № 8 «Октября» «Математика»), серьезными статьями Елены Ознобкиной («Моя утопия») и Татьяны Касаткиной («Разная смертная казнь») о проблеме смертной казни, опытами Сергея Боровикова «В русском жанре — 29», исследованием Валентина Непомнящего «Условие Клеопатры. К творческой истории повести “Египетские ночи”: Пушкин и Мицкевич», концептуальными рецензиями Никиты Елисеева (на роман Михаила Шишкина «Венерин волос»), Дмитрия Быкова (на «Эросипед» и «Новые виньетки» Александра Жолковского), Юрия Кублановского (на «Дневник политика» Петра Струве) — как можно рядом с этими текстами (конечно, не бесспорными, конечно, способными вызвать и недоумение, и полемику, и раздражение) печатать то, чем журнал открывается. Могу выдвинуть лишь одну гипотезу: некий доброхот втайне назначил здоровущую премию за самую бессмысленную и безвкусную публикацию в благородном контексте. Если так, то все понятно. Вполне в духе времени. Необходимая печальная оговорка: почти уверен, что сунься автор «документальной дезинформации» в другой журнал, и там сервировали бы эти позавчерашние щи. В том и тоска, что ничего специфически «новомирского» в означенном сюжете нет. Есть знак общей растерянности, ведущей к общей же готовности состязаться за «Золотую малину».

У «Дружбы народов» (№ 9) на этом конкурсе шансы невысоки. Пейзаж знакомый и ровный. И мило растрепанный Александр Тимофеевский («Письмо режиссеру Н.» — стихи чередуются с прозой) узнаваем, и профессионально истерикующая Инна Кабыш («Бог — писатель, я только чтец…») на свою аудиторию имеет право, и Георгий Данелия («Тостуемый пьет до дна» — окончание) гонит телегу занимательных воспоминаний в привычном ритме (кажется, мемуары его уже книгой вышли — а коли еще нет, так завтра кто-нибудь эту «брендоносность» непременно тиснет), и без пафосного скепсиса (скептического пафоса) Александра Мелихова (очередное credo называется «Справедливость найти нельзя, но можно вообразить) нынче не обойдешься. Есть даже действительно впечатляющая статья — «Десантный нож в сердце ближнему. Масслит как школа жизни» Елены Иваницкой.