Скажут, что российские власти обязаны думать о своем, что у наших профессоров, музейщиков, артистов, библиотекарей нищенские зарплаты, что студенты получают символические стипендии, а писатели - издевательские гонорары. Все это так, но от того тартуские проблемы не перестают быть нашими. Как и тартуские достижения, о которых хорошо знает русское научное сообщество (потому и приехали в Тарту российские ученые с мировыми именами!), но которые неведомы академическому и культурному начальству, практичным политикам, ушлым радетелям интересов "русскоязычного населения", трепетным поборникам "интеграции в мировое культурное сообщество" и говорливым изобретателям "национальной идеи". Юрий Михайлович Лотман, его труды, его научная школа, его кафедра - это национальное достояние и гордость России. Вновь, по горькому слову поэта, слава "отдается задаром, как будто она не по нашим амбарам". И не поправят дела кивки на "сложные обстоятельства" и "международные проблемы" (на то и МИД с его посольствами, чтобы таковые грамотно распутывать) или бодрые сообщения о том, что книги Лотмана в России издаются и в институтах изучаются. Прояви российские инстанции хоть какой-то интерес к тартускому конгрессу и памяти Лотмана, всем было бы лучше: и тартуским русистам, что ощутили бы свою "востребованность" (вполне значимую для эстонских политиков!), и российским ученым, которым не пришлось бы внутренне сгорать от стыда, и самим российским властям, что таким образом доказали бы соседней державе: Москву есть за что уважать. Уважать тех, кто отступается от своих, затруднительно и при наличии доброй воли. К счастью, в Эстонии достаточно людей, что и теперь прощают России беспамятство и дикость ее властей, сердечно любят русскую культуру и ее носителей, оптимистично глядят на наше будущее. Требуется ответное движение. Юбилеем жизнь не исчерпывается.

Тарту - Москва

07/03/02

С неизбежностью

Прямо перед премьерой "Азазеля" я читал свежий номер "Вопросов литературы" и наткнулся на изящную формулировку: "Акунин - это маленький пикуль для антипикулевского электората" (Елена Черняева). Близко к истине, но все же не вполне точно. Во-первых, Акунин совсем не "маленький", а фамилию автора "Фаворита" лучше бы писать с заглавной буквы. Во-вторых, граница меж "электоратами" двух беллетристов никак не на замке.

Когда двадцать лет назад либеральные критики бранили Пикуля за невежество, популизм и черносотенство, в их благородных по посылу текстах сквозила некая фальшь. Да, Пикуль некритически работал с источниками и ляпал анахронизмы, но таков удел всякого исторического беллетриста, а Пикулев "материал" был обилен, разнообразен и "вкусен". Да, Пикуля глотали продавцы, парикмахеры и партработники, но из-за них не стали бы профессионалы бряцать увесистыми аргументами - их заботили инженеры, врачи, учителя, читавшие Пикуля с куда большим азартом, чем серьезных исторических романистов - к примеру, Юрия Давыдова или (стоящего на совсем иных - условно говоря, "националистических" - позициях) Дмитрия Балашова. И патентованных интеллектуалов Пикуль весьма занимал - хотя бы как человек, сорвавший крупный куш. Что же до "идеологии", то извлечь ее из наваристого бульварного месива могли только те, кто без всякого Пикуля заимели те или иные (но вполне определенные) воззрения на Россию, революцию, государственничество, евреев и прочие "интересные материи". Пикуля корили (не только либералы, но и газета "Правда") за русопятство и ксенофобию, но с не меньшим успехом ему могли инкриминировать глумление над историей России - страны, где хоть при Анне Иоанновне, хоть при Екатерине Великой, хоть при Николае II только и делали, что били морды, интриговали, любострастничали, жрали, грабили, врали, парились в банях и мучились похмельем, страны, где всегда правили фирменные дебилы, а умный человек оказывался лишним, страны самоваров, тараканов, ухватов, таинственных прелестниц, философствующих уголовников и гуляющих по столичным улицам бурых медведей. Перечитайте - убедитесь - и найдите пять отличий от прозы либерала Акунина.

Русская история у Пикуля была товаром разом "экспортным" (магазин "Березка") и "импортным" (Голливуд). По-нашенски, но не хуже, чем у них. Такая установка сама собой подразумевала как вторичность (зависимость от образчиков), так и глубинную двусмысленность. Проще говоря - цинизм. Русофилам - златоглавую с конфетками-бараночками, русофобам - заспанный и загаженный Глупов; была бы доступная занимательность да "фламандская" пышность, а за "моралью" дело не станет. Примерно так же - только умнее, изысканней, глумливее - работал первый отечественный "голливудец" и главный радетель национальной самобытности Никита Михалков. (На мой взгляд, не только в "Сибирском цирюльнике", но и в трепетно любимых просвещенным сообществом "Неоконченной пьесе…", "Пяти вечерах", "Нескольких днях из жизни Обломова" - всегда.) Совсем не случайно имя Михалкова всплывало в связи с экранизацией акунинского "Статского советника": рыбак рыбака видит издалека. Так же не случайно обращение к "Азазелю" михалковского наивного сотоварища Александра Адабашьяна. Михалков без Пикуля обходился - обошелся (обойдется) и без Акунина. Сам с усам, он чует: при обработке вторичного продукта тот неизбежно станет "третичным", фальшивая суть полезет из всех щелей. Так и вышло.

Иначе с "фандоринским проектом" и быть не могло. Художнику тут делать нечего. Крепкому ремесленнику, что мог бы спроворить типовую развлекуху (вроде "Петербургских тайн"), - тоже. Во-первых, потому что в повестке дня стоит не нормальный сюжетно-костюмный сериал, а "культовый феномен" - с соответствующими интеллектуальными прибамбасами, русофобско-русофильскими двусмысленностями, подмигиванием и кукишами в кармане. А во-вторых, потому что Акунина все равно смотреть будут. Ведь убедили уже "электорат" (или, по крайней мере, самих себя): есть на Руси великий писатель. Массовый, но элитарный. Игровой, но серьезный. Культурный, но попсовый. Нас (умных) развлекающий, их (быдло) просвещающий. Добавим к трехгодичному пиару своей рекламы - посмотрят как миленькие. А там - трава не расти. И если на несколько вечеров фильм не тянет, то уж один-то точно "пипл схавает". Выигрыш продюсеров очевиден. Выигрыш Акунина - тоже: как же, его "изысканную" прозу не поняли, опошлили, загубили неловкой режиссурой! (Все это мы еще прочтем. И не раз.) В проигрыше - достойные актеры, которым нечего играть, и Адабашьян, на которого все шишки повалятся. Но жалеть их как-то не получается: чать, гонорары получили.

В позднюю перестройку наша элита негодовала: Теперь всякая шваль будет так же, как мы, читать Мандельштама, Булгакова и "Москву - Петушки"! В 90-е - упоенно гундела о конце искусства и пагубе идеологий, вольно или невольно стимулируя не только стеб, вторичность, пошлость, но и элементарную профнепригодность. За что боролись, на то и напоролись. Какой из Акунина писатель, я знал и раньше. Теперь знаю, какой из него деятель масскульта.

12/03/02

Спасибо бедной Марии

"Главным" лауреатом премии Аполлона Григорьева стал Андрей Дмитриев

25 января 2000 года многие наблюдатели были шокированы решением жюри премии Аполлона Григорьева: тогда в шорт-лист не вошел роман Андрея Дмитриева "Закрытая книга". Гулял шепоток: если премировать Дмитриева, то только "главной" наградой, а раз таковая предназначена Виктору Сосноре (он ее и получил, честно говоря, не столько за сборник стихов, сколько "по совокупности заслуг"), то и путать карты нечего. Пожалуй, за пять лет "григорьевки" это был ее самый крупный промах (на мой взгляд - так и единственный). Ибо премия учреждалась Росбанком и Академией русской современной словесности для поощрения самодостаточных художественных текстов, а именно таким сочинением и была "Закрытая книга". Как, впрочем, и появившиеся ранее дмитриевские рассказы "Шаги" и "Пролетарий Елистратов", повести "Воскобоев и Елизавета" и "Поворот реки". Или заслуженно увенчанная ныне "Дорога обратно".

История о том, как нянька рассказчика однажды, выйдя за хлебом и комбижиром, отправилась в Пушкинские горы праздновать день рождения Пушкина, там как следует подгуляла, осталась одна, купила на последние копейки сборничек михайловского ссылочного невольника и пешком вернулась во Псков, одновременно проста и многопланова, приземленно страшна и высоко поэтична, достоверна и невероятна. Вспоминая и домысливая горькое (и все же счастливое) приключение бедной (вздорной, доброй, совестливой, разгульной, вороватой, трогательной, беззащитной, упрямой) няньки Марии, писатель одновременно ведет речь о собственном духовном становлении. Сквозь объективный эпос (Дмитриев всегда помнит о том, сколь "закрыт", то есть таинственен, неповторим и "не вычисляем" каждый человек) тихо, но уверенно пробивается лирическая исповедь. Живая - светлая и грешная - Мария заставляет поверить в реальность давно превратившейся в жухлую олеографию, но когда-то тоже живой (и разной) Арины Родионовны. Социально-историческая конкретика конца 50-х годов сливается с делами давно минувших дней, физиологический очерк отзывается национальным мифом. Сползающий в пародию официоз "праздника поэзии", сопутствующая ему пьяная гульба, надрывные исповеди марииных ухажеров, тягостные воспоминания измочаленной подсоветским ХХ веком героини, злость, равнодушие и доброта тех, кто встретился Марии на "дороге обратно" - все это существует в неразрывном и плотном, загадочном и естественном смысловом единстве. Пушкинском - не только по "месту действия". Как писал замечательный поэт Лев Лосев: Он на лошадке цвета шоколадки/ катался без дорог,/ и цоканье копыт его лошадки/ отцеживалась в местный говорок. В рассказ няньки Марии о ее путешествии. В повесть ее воспитанника.

Поздравляя Андрея Дмитриева с заслуженным триумфом, не стоит забывать о лауреатах "малых" аполлонгригорьевских премий. "Бессмертный" Ольги Славниковой и "Трезвенник" Леонида Зорина - бесспорно настоящие творческие свершения, и лишь неизбежный для любого премиального сюжета "спортивно-случайный" аспект отодвинул незаурядных прозаиков от "большой награды". Деньги деньгами, но Зорин и Славникова - неподдельные лауреаты премии Аполлона Григорьева.

P. S. Кстати, победа Дмитриева сильно укрепляет шансы "Бессмертного" Славниковой на "главную" премию Ивана Петровича Белкина ("повесть года"). Ибо здесь главным конкурентом славниковской работы видится как раз дмитриевская "Дорога обратно", а две премии одному автору на одной Масленице вряд ли дадут. Впрочем, в жизни всяко бывает - "белкинские" результаты огласят завтра вечером.

13/03/02

Дело привычное

Открылась ярмарка "Книги России"

Выставка-ярмарка "Книги России" проходит в пятый раз. Мероприятие это вполне рутинное. С одной стороны, неловко отечественным книгоиздателям и книгопродавцам обходиться одной только осенней Московской международной, да и лишний раз напомнить миру о делах книжной отрасли совсем не вредно. С другой... дважды в год выкладываться по полной (придерживать событийные книги, тормошить к дате ленивых типографщиков, громоздить эффектные павильоны и скликать раскрученных авторов) особой охоты нет. К тому же на носу Лейпциг и другие крупные мировые книжные смотры. Но и отказываться от заведенного обычая не резон. Словом, сказка про белого бычка. Привычная и по-своему приятная.

На открытии огласили приветствие председателя правительства РФ Михаила Касьянова, где справедливо констатировалось, что книга была и остается "источником знаний, основой образования, научного и культурного потенциала". Радостно слышать - особенно в связи с недавней ликвидацией налоговых льгот, круто осадившей наметившийся было подъем книгоиздания и, как не раз замечали эксперты, ничего хорошего не сулящей госбюджету. Впрочем, лидер КПРФ Геннадий Зюганов заверил публику: думцы свою ошибку уже осознали и премьер, кажется, тоже (чтобы ему самому о том не сообщить!) - того гляди, вернут издателям "леготу". Вице-премьер Валентина Матвиенко предпочла говорить о динамичности российского книжного рынка и народной любви к чтению, а министр культуры Михаил Швыдкой пожелал, чтобы "все рекламировали книги, а не что-то другое". (Интересно, а фильмы - можно?) После чего заместитель министра печати Владимир Григорьев (строго говоря, "главный по книгам" в правительстве) открыл ярмарку, каковая собрала более 900 участников из всех регионов России. Издатели, книгопродавцы, библиотекари, журналисты и первые посетители (перед официальным открытием в кассы тянулись приличные очереди) разбрелись по 57 павильону Всероссийского выставочного центра.

Новацией оргкомитета стал так называемый "центральный экпонент", на роль которого избран Татарстан. Обещан фестиваль детской книги с подобающими призами. Ясное дело: решено было на недавнем Совете по культуре при президенте РФ "подтянуться" по детской части (госпремией по детской литературе обзавестись) - как тут не откликнуться. А о том, что дети (и родители при выборе книг для своих чад) весьма консервативны и всегда предпочтут сочинение апробированное, лучше не вспоминать. Кстати, сверхпопулярная ныне эпопея о Гарри Поттере удостоилась издевательского антиприза "Абзац" - за худший перевод и худшую редактуру. Вроде бы справедливо: и перевод Марины Литвиновой не ахти (хотя видали мы изделья похуже), и редактура "Росмэна" - притча во языцех. Только вряд ли повлияет "Абзац" на судьбу книг о вихрастом магеныше, чей лик по праву доминирует на стенде "Росмэна". А как вспомнишь о призывах к "патриотическому воспитанию", так и вовсе зеленая тоска берет. Чреватая неприятными подозрениями. Замечу, что никак не являюсь поклонником школьно-сказочной саги, а появлению новой качественной сказки, написанной по-русски, был бы очень рад. Но что-то не верится. Ибо не ради премий и не по "зову партии" хорошие книги пишутся.