Ещё один специфический риск разберу на примере токена Padre. 24 октября 2025 года компания Pump․fun объявила о приобретении платформы Padre Trading Terminal.

Padre был презентован как «ведущий в отрасли торговый терминал, обеспечивающий бесперебойную и высокоскоростную торговлю с аналитикой нового уровня для профессиональных трейдеров на Solana, BNB Chain, Base и Ethereum L1».

Pump․fun нахваливал Padre, будто это Дональд Трамп: «Команда Padre — это исключительные разработчики, которые работают с криптовалютой уже несколько циклов и всегда ставят пользователей на первое место. Несмотря на то, что Padre — один из самых новых участников рынка профессионального трейдинга, он уже стал одним из самых популярных инструментов благодаря лучшему пользовательскому опыту; самому выгодному кэшбэку и конкурентоспособным комиссиям; лучшей специализированной поддержке трейдеров; самым мощным базовым технологиям. Благодаря нашим ресурсам и уникальному положению самой доминирующей и инновационной стартовой площадки, Padre сможет предоставить трейдерам больше преимуществ, чем любой конкурент».

Успех для всех причастных? Только на первый взгляд. В сообщении указывалось, что после сделки терминал Padre продолжит работу, но его внутренний токен Padre покупателю не нужен. Как следствие, цена токена Padre обрушилась на 80 процентов.

Люди, считавшие себя выгодоприобретателями сделки, остались ни с чем: продажа компании оказалась для них не успехом, а обнулением ставки.

«Что-то должно измениться! Минус 90 процентов для держателей $PADRE — это не поглощение; это форма кражи… Думаю, теперь мы более чем согласны с тем, что токены, запускаемые протоколами, — это просто мем, который больше не имеет никакого значения и не является реальным владением. Какой смысл в токенах, если команды могут продать 100 процентов акций без юридических последствий? Это не должно стать отраслевым стандартом… Мы должны остановить это прямо сейчас», — возмущался блокчейн-аналитик Амир Орму, — кстати, я не являюсь держателем $PADRE и не имею никакого отношения к этому. Но мы не можем молчать о том, как люди теряют деньги из-за подобных глупостей».

Рыночная капитализация токена после всплеска временно выросла до 12 миллионов долларов, но затем опустилась до 0,8 миллиона. Сообщество держателей выразило возмущение: почему не было конверсии токенов или компенсации за утрату возможности использовать токен в объединённой компании. Токен перестал быть необходимым элементом функционирования платформы, что лишило его смысловой основы.

Держатели воспринимали токен как часть экосистемы и свою инвестиционную ставку, но условия игры изменили без них и против них. Это пример того, как токен без функции практически обнуляется, даже если проект «технологически работает» и развивается. Обычно тысячи токенов обнулялись, так как командам не удавалось вообще создать работающий продукт.

Что тут сказать? Только базовые вещи, известные студентам экономических вузов. Если желаете заработать на финансовом успехе фирмы, надо покупать её акции. Если же хотите оказаться топливом для чужого успеха, путь лежит в токены, не представляющие собой ни долговое обязательство, ни долю в бизнесе. Это просто карета, которая превратится в тыкву.

И сделка поглощения тут не обязательна. Если бизнес вдруг стал прибыльным (в крипте это получается только у тех, кто «продаёт лопаты», например, у бирж), у владельцев нет никаких юридических обязательств делиться с толпой хомяков, поддержавших его на первом этапе.

Токены — не акции, дивиденды по ним не предусмотрены. Как и зарплаты, которые назначат себе члены команды. Держатели токенов в этой картине мира представляют собой расходный материал, которым рано или поздно пренебрегут. Не своими же интересами пренебрегать, в конце концов. Так ведь и не обещали ничего. Сами виноваты.

Как говорится, хорошего вам настроения, держитесь там.