Истинный друг познается в несчастье

Цицерон

Венди Гилморт

Голод колит живот. Не помню, когда ела в последний раз за эти сутки. Да и в душ не помешало бы сходить. Коллега по работе внезапно передумала помогать. Она и до этого казалось мне странной, но её причуды словно усилились со сменой власти. Так и семенит перед Джейком, надеясь на мимолетный флирт, быть может. Какого черта я об этом думаю? Плевать мне, кто с кем собирается спать, главное, чтобы все высыпались. Кстати, где же придется ночевать мне? Мой немой вопрос повис в воздухе, когда перед нами открылись двери лифта в холл с дорогими картинами в золотых багетах как из музея.

Предложение совместного житья и взор моего новоиспеченного начальника не просто угнетали, скорее, терроризировали. Мысль наскрести на ночлежку и спать по соседству с бездомными казалось уже не такой дикой, когда мысы моих туфли ступили на отполированный паркет шикарного пентхауса. Кольца, что покоились на длинных пальцах Ричардсона заговорщически шептали мне: «нахер твою жизнь». Женщина в роскошных мехах на семейных фотографиях вокруг смотрит на меня в духе «тебе лучше уйти». Проглотив ком безысходности в горле, я наивно полагала, что святая доброта Джейка не выйдет мне боком.

Первым, на что я обратила внимание, были безупречно обставленные апартаменты. Минималистично выстроенная математика углов, цвета, материалов удивляла и восхищала. Конечно, Джейк, наверняка перфекционист до мозга костей, как и его папаша. В прихожей, что плавно переходила в гардеробную блестели начищенные однообразные туфли Челси. Сильный аромат лаванды, что разносили палочки ароматического диффузора больше напрягал, чем расслаблял голову.

— Так и останешься в дверях стоять? — басил Ричардсон, потерев шею, задерживая на мне взгляд в коридоре.

— Зарплата же завтра придет, верно? — я смотрю себе под ноги, лишь бы не сталкиваться с новоиспеченным начальником взглядами. — Всего одну ночь.

— Да...да. — как-то наотмашь произнёс мужчина, подходя к кухонной гарнитуре в поисках, видимо, чего-то съестного.

После нескольких секунд изучения пустого холодильника на признаки продуктов, встав руки в боки, начальник бросает мне:

— Я собираюсь заказать что-нибудь пожевать. Что будешь? — я тут же отрицательно киваю, бормоча про себя, но Джейк несколько раз хлопает густыми «коровьими» ресницами в ожидании, — Тогда то же, что и я. Понял.

Быстро выбрав блюда в приложении телефона, он делает заказ. До меня доносится лишь звук уведомления о списанных средствах с его электронной карты. Всё это время я буравлю отчетливую ямку на его подбородке, невероятно удивительное для концентрации внимания место. Тем временем улавливаю, что Джейк, отвлекшись от телефона, уставился на меня, пришлось стыдливо поднять глаза.

— Ну, рассказывай.

— Что?

— Как ты докатилась до жизни такой? — Ричардсон произносит эти слова с какой-то несвойственной ему жестокостью. В воспоминаниях проскальзывает его угрозы об изнасиловании в лесу в нашу первую встречу. Игнорирую вопрос и верчу головой, рассматривая высоченные потолки и витиеватые лампы.

— Где я могу принять душ и переодеться? — в руках всё ещё сжимаю ручку небольшого чемодана вещей, что Джейк любезно согласился забрать с порога моего прошлого местожительства.

Он жестом указывает на дверь за моей спиной и передает мне пушистые тапочки с помпоном, похожим на хвостик кролика. С благодарностью принимаю домашнюю обувь и мой взгляд задерживается на странной ухмылке веснушчатого. Да пофиг, что у него в голове, главное, что тапки мягкие и удобные.

В эти минуты блаженства под струями теплой воды я замираю, растворяюсь, умираю, а затем снова возрождаюсь. Рассматриваю немногочисленные баночки шампуней Джейка, всего три аромата: бергамот и мускус, текила и лайм, жгучий перец и тмин. С удовольствием принюхиваюсь по пять минут к каждому и делаю выбор в пользу текилы с лаймом. Приятный цитрус обволакивает, а терпкий запах спиртного согревает. Я растворяюсь в пене нежного геля, позволив выдавить на мочалку чуть больше средства, чем требуется. Скоблю кожу как полоумная, до красноты. Интенсивно, больно. Меня настигает нега удовлетворения, когда я прохожусь гребнем по чистым, чуть высушенным полотенцем, волосам. С неописуемым блаженством надеваю черное нижнее белье, душа требует кружева. Или дело в симпатичном и богатом мужчине, пьющем кофе за дверью? Я странно дергаюсь в ответ самой себе, глядя в зеркало. Проблемная кожа со следами от подросткового акне, растяжки на бедрах как следствие того же самого пубертата — отражение вырисовывает мне картину неидеальный светленькой девчонки двадцати семи лет. Однако, я не назову себя страшной, я такая какая есть, и может в юности нос с горбинкой, светлые короткие ресницы, пухлые губы и периодические высыпания раздражали меня, то во взрослой жизни меня мало волнует моя внешность. Большему значению уделяю здоровью, хотя и оно дало сбой в последние лет пять, как ушли мои родители. Я была поздним ребенком, и нет, это не какая-то трагическая смерть, наоборот, мои родители умерли в один день вместе, как и завещали друг другу перед священником в день венчания тридцать лет назад. Их любовь друг к другу и ко мне была воистину волшебной. Никакие трудности не могли разлучить их, даже чёртова бедность. Нехватка средств на страховку, поддерживающую лечение мамы от пожирающего рака и отец, утопавший в вине из-за горя — они не могли быть друг без друга. Их смерть дала мне толчок добиваться своей цели, быть той, кем мне суждено стать, найти себя и полюбить себя, так как они любили меня.

Но запотевшее стекло дает мне протрезветь в жаркой ванной комнате. Я не смогла. Я не принадлежу себе, я зависима от Джейка Ричардсона, от его хитрого прищура и лукавой ухмылки. Я должна была решить проблему с жильем самостоятельно, а не идти на поводу у случая. Чокнутая. Глупая. Идиотка!

Меня пробивает дрожь, когда я склонившись над раковиной, слышу звонок в дверь. Быстро накидываю легкое ситцевое платье с треугольным вырезом и выхожу.

— Я как раз поднимался к тебе, встретил доставщика и перехватил еду. — говорит широкоплечий блондин чуть выше ростом Джейка. Его звонкий тенор показался мне знакомым, до боли в висках я попыталась понять, где же могла слышать его раньше.

— О, отлично, хавчик! — Джейк взял пакет из рук мужчины и панибратски обнялся.

А у меня дыхание с каждым биением сердца учащается тому в такт, как только блондин позволяет себе обернуться вполоборота в мою сторону. Джейк улыбается от уха до уха, делая широкий шаг ко мне и представляя гостя:

— Венди, знакомься, это Ал... — начинает босс, но я поднимаю ладонь в протесте. Я знаю, кто это и, одновременно, никогда не хотела бы его знать.

— Алан. Алан Хьюберт. — сипло произношу я и меня до дрожи прожигают темно-синие глаза напротив, которые я пыталась забыть навсегда.