Отец должен быть для своих детей другом, а не тираном.

Машель Фуко

Джейк Ричардсон

Затуманенный отчетами и заказами, взявшихся от клиентов с утра пораньше, мои глаза сыграли со мною злую шутку, в момент, где я абсолютно разъярённый от несостоявшейся сделки, встречаю её. Венди Элисон Гилморт с влажным блеском в глазах, поджатыми персиковыми губами напоминала испуганного пушистого кролика.

Зверушка встала в дверном проёме как вкопанная, в лапках держа огромную коробку с офисными принадлежностями, чертежами и ноутбуком.

«Я работаю пресс-секретарем в одной фирме дизайна, вернее, работала.»

То есть она была уволена моим отцом? Я еле сдерживаю ироничный смешок.

«Потрясающе круглая земля!»

— Ты! — я кивком указал в её сторону, не отвлекаясь от телефона. — Принеси мне кофе в кабинет.

Её глаза округлились позже прежнего:

— Дже... кхм! Я больше здесь не работаю, сэр.

— Поздравляю, ты снова нанята. А теперь кофе. — Весь офис наблюдал за нами как единый живой организм. Венди мгновенно изменилась в лице. Её взгляд был похож на тот, что я увидел вчера, когда помешал ей спрыгнуть, когда поцеловал, а теперь мешаю уволиться. Ещё ни к одной девушке я так часто не приставал. Меня пробивает смех, но нужно сохранять лицо. — Ещё вопросы?

— Д..да! Уточните, какой кофе Вы пьете?

— Растворимый, «три в одном», — моя усмешка вызвала в ней желание срочно закатить глаза. Мило. Мы будем работать над этим.

Пушистик одёрнула юбку и сконфужено поплыла на каблуках в сторону офисной кухни, пока я пытался сосредоточиться над тем хаосом, что оставил после себя отец.

Будучи единственным сыном я вступаю в права наследования и, наконец, становлюсь центральной фигурой семьи Ричардсон, во владении которой несколько особняков, многомиллионная компания и бесконечное количество акций. Я был обречен на такую жизнь, у меня не было выбора. К предпринимательству и строению бизнеса меня готовили с пеленок, а в последнее время более усиленно. У главы семьи диагностировали рак четвертой степени, и даже самые квалифицированные и дорогостоящие врачи бессильно разводят руками. Мне бы не хватило выдержки признать уныние и печаль, в котором я желаю раствориться, зная, что я с детства рос без матери, а в скором времени останусь без отца. Ритмично барабаня пальцами по дубовому столу, я презираю себя за то, что упускаю главное. Мой отец — единственный человек, который знал, что именно происходит с мамой до того, как она совершила самоубийство. Единственный, кто был уверен в её депрессии и твёрдо стоял на этом, но не я. Пять лет бесполезных собственных расследований, изучения мотивов, показаний свидетелей завели меня в тупик. Тогда я, абсолютно отчаявшийся продолжать поиски ответов, познакомился с Аланом Хьюбертом — лучшим сыщиком Нью-Йорка. Именно он стал моей надеждой, уверив, что моя мама была очередной жертвой четко спланированного заказного убийства. Благодаря Алану у меня всё ещё остались силы вставать по утрам, я жажду отмщения также сильно, как и долбаный кофе, который так долго делает Зверушка.

Отовсюду в кабинете отца среди гор казенного барахла веет холодом и нарочитой царственностью, давая мне чувство непрошеного потерянного гостя. Любопытство взяло вверх над дедлайном, и я деловито сложив руки, стал прогуливаться по столам моих новоиспеченных работников. Стол Венди был пустым, но лишь потому что она ещё не успела расставить свои вещи по местам. Телефон девушки одиноко лежал на краю тумбы. Зашёл на кухню, но и там Пушистика не обнаружил. Может отошла в уборную?

Я повернулся к азиатке, чей пристальный взгляд ощущал затылком. В эту же секунду сотрудница отвернулась, скрыв вкладку пасьянса, и уверенно мониторила пустоту рабочего стола.

— Вы случаем не видели куда подевалась Мисс Гилморт?

Азиатка стрельнула глазками глубокими и хитрыми в сторону аварийной лестницы на крышу.

Любопытно. Повторение вчерашнего инцидента? Похоже, ей всё мало.

Я резко хлопаю железной дверью и слегка вздрагиваю всем телом от осеннего ветра. Передо мной открывается завораживающий вид самого сердца города, бизнес-центра, и заплаканной, дрожащей от холода Венди.

— Ты снова прыгать собиралась? — меня затрясло от приливающей волны агрессии. Она снова нарывается на неприятности? Тащится от этого? Адреналина не хватает?

Девушка сквозь зубы невнятно отрицала:

— Я вышла немного проветриться и дверь сама захлопнулась. — она переминалась с ноги на ногу.

— Проветрилась? — чуть более сердито спрашивал я, чем того требовала ситуация. Не знаю с чего именно, но я был сильно взбешен. Не хочу скандала с прессой в первый рабочий день из-за неряшливой и чокнутой сотрудницы. — А позвонить не могла никому?

— Т...телефон оставила в офисе... — её подбородок дрожал. — И кофе остыло.

— Быстро заходи. Кофе теперь я тебе сделаю.

Она юркнула и постучала каблучками по лестнице, пока я не схватил её за локоть и не прижал к стене. Я чувствовал как багровела шея. Мою злость было не остановить:

— Я не потерплю, если ты решишь свести счеты с жизнью... — Мисс Гилморт удивленно приоткрыла персиковые губы, — Я имею ввиду, на территории моего офиса, кхм... — я сделал шаг в сторону, всё ещё держа зрительный контакт. — Так и вижу заголовки «доведение сотрудника популярной компании до самоубийства», аж в дрожь бросает, понимаешь? С чего ты проветриться то решила внезапно в такой холод? Окно бы открыла, не знаю, в офисе кондиционеры имеются!

Пушистик сузила взор и с обидой из-за нарушения личных границ выпалила:

— Не ваше дело, Мистер Ричардсон!

— Советую тебе осторожнее общаться с человеком, который дважды спас тебе жизнь: от прыжка с крыши и переохлаждения! — я снова приблизился к ней почти вплотную, ощущая её дыхание на своей шее, настолько она низенькая. Мой гнев сменился на милость, когда я глядел на зайку сверху вниз. Я отчетливее ощутил аромат ванили и корицы от её пшеничных волос. Она густо покраснела, всё же не подавая вида заинтересованности мной. Вспомнился вчерашний кроткий поцелуй, и я поймал себя на мысли, что не прочь повторить. Венди, словно читая мои грязные мысли, досадно покачала головой:

— Меня работа ждёт, Мистер Ричардсон. — она выскочила из моих "оков".

Весь оставшийся рабочий я наблюдал как вместо работы над отчетами Верди Гилморт слоняется по офису будто привидение. От одного к стола та подходит к другому, что-то спрашивает, грустно улыбается и снова подходит к другому. Я же с необъятным любопытством аккуратно подозвал к себе уже знакомую мне азиатку с допросом.

— Она целый день сама не своя, сначала увольнение, потом хозяин квартиры позвонил, сообщил, что выставил счета за неуплату и вещи за порог. Вот просится то денег занять, то пожить какое-то время. Бедняжка.

— И Вы ей помогли?

— Конечно, как же я могла её оставить? — слишком громко восклицала пиар-менеджер. Готов поспорить вот-вот над ней нимб засияет.

— Мир не без добрых людей, да Мисс Лин? — я искренне улыбнулся и жестом пригласил девушку в мини-юбке присесть напротив. — А теперь Вы подойдете к Мисс Гилморт и скажете, что ничем помочь не сможете.

— Что..?

— Что слышали. Проблемы со слухом? — доброжелательная улыбка сменилась строгим тоном. — Скажите, что к Вам в гости нагрянет вся ваша китайская семья и Мисс Гилморт даже в прихожей не постелите. Не беспокойтесь, Вас ждёт приятный бонус премиальных за сотрудничество для Вас и вашей семьи. Я ценю преданных и отзывчивых сотрудников. Согласны?

Азиатка отвела взгляд, но продажность восторжествовала, как обычно, впрочем. Благодаря отцу, моя репутация и без того была не очень, а значит Мисс Лин не особо удивилась моей выходке.

Последние солнечные лучи осени пробивались сквозь пыльные жалюзи и невероятно нежными полосами очерчивали тонкие черты печального лица. Все сотрудники, кроме Венди покинули рабочее помещение и ушли домой, а девушке идти было некуда. Не без моей помощи.

— Домой не собираешься или на сверхурочные рассчитываешь? — я облокотился на угол стола, скрестив руки на груди.

— Да мне совсем немного осталось. Доделаю и пойду домой, — Зайчик имитировала активный набор текста на клавиатуре.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь ночевать в офисе? — я повернулся к ней спиной, поправляя листы куста в горшке и ожидая реакции. Раздался протяжный стон бессилия, после которого обычно следует истерика и слезы.

— А что мне ещё остаётся делать? — почти криком вопрошала Венди, смотря исподлобья как загнанный зверь.

Я развернулся вполоборота и обворожительно улыбнулся:

— Поживи у меня до первой зарплаты.