Воспоминание накрыло меня, едва я переступила порог Катиной квартиры. Два с половиной года назад, ноябрь. Мы с Сашей стояли у дверей респектабельного дома в престижном районе Москвы. Я нервно теребила подол своего лучшего платья — тёмно-синего, купленного специально для этого вечера, — и сжимала в руках коробку дорогих конфет, выбранных после долгих раздумий в кондитерском магазине.

— Не волнуйся так, — Саша обнял меня за плечи, его голос был мягким, но я уловила лёгкую дрожь. — Они тебя полюбят.

Но в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он рассказывал о своих родителях: отец — главврач крупной московской больницы, мать — бывшая оперная певица, теперь посвятившая себя благотворительности. Идеальная семья, о которой я, выросшая в детском доме, могла только мечтать.

Дверь открыла Тамара Алексеевна. Высокая, стройная женщина лет пятидесяти пяти, с безупречно уложенными пепельными волосами и холодными серыми глазами. Она окинула меня оценивающим взглядом — от простых чёрных туфель до скромных серебряных серёжек, подаренных Сашей на мой день рождения. Я почувствовала себя бабочкой, которую разглядывают под микроскопом.

— Александр, — она поцеловала сына в щёку, не сводя с меня глаз. — И это… Ника?

Её тон, словно она пробовала на вкус что-то неприятное, заставил меня внутренне сжаться.

— Добрый вечер, Тамара Алексеевна, — я протянула ей конфеты, стараясь улыбаться. — Рада познакомиться.

Она взяла коробку двумя пальцами, будто это был подозрительный предмет, и слегка приподняла бровь.

— Милочка, у меня диабет, — сказала она с ледяной улыбкой. — Саша разве не предупредил?

Саша покраснел, его рука на моём плече напряглась. Он не предупредил, видимо забыл. Щёки у меня запылали от смущения.

— Простите, я не знала, — пробормотала я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

— Конечно, — она отвернулась, жестом приглашая следовать за ней. — Проходите в гостиную. Роман Игоревич уже ждёт.

Гостиная была словно из глянцевого журнала: антикварная мебель, картины в золочёных рамах, рояль у панорамного окна с видом на вечернюю Москву. Всё здесь кричало о достатке и положении. У камина стоял Роман Игоревич — высокий седовласый мужчина с добрыми карими глазами за очками в тонкой оправе.

— Вы, должно быть, Ника, — он подошёл ко мне, протягивая руку. Его рукопожатие было тёплым и крепким. — Саша о вас рассказывал. Педиатр, да? Благородная профессия.

— Спасибо, — я с облегчением улыбнулась, чувствуя, как его доброжелательный тон снимает напряжение.

— Садитесь, милочка, — Тамара Алексеевна указала на диван, усаживаясь в кресло напротив. Её поза была идеально прямой, как у балерины. — Расскажите о себе. Саша так мало говорил о вас. Где вы учились? Кто ваши родители?

Я почувствовала, как Саша напрягся рядом. Мы оба знали, к чему может привести этот разговор.

— Я окончила Первый мед, — начала я, стараясь говорить ровно. — Сейчас работаю в детской городской больнице, в отделении педиатрии…

— А родители? — перебила Тамара Алексеевна, и в её глазах блеснуло что-то хищное. — Чем они занимаются?

Я глубоко вздохнула. Врать не было смысла — Саша предупреждал, что его мать способна раскопать всё, что захочет.

— Мои родители погибли, когда мне было семь лет. Я выросла в детском доме.

Тишина в комнате стала оглушительной. Тамара Алексеевна замерла с чашкой чая в руках, её идеально накрашенные губы приоткрылись от удивления. Затем её лицо приняло выражение, которое я слишком хорошо знала: смесь жалости и высокомерного презрения.

— В детском доме? — она поставила чашку с таким звоном, что я вздрогнула. — Александр, ты не упоминал об этом… обстоятельстве.

— Мама… — начал Саша, но она подняла руку, заставляя его замолчать.

— Понимаю. Бедная девочка. Должно быть, вам было очень тяжело, — её тон был приторно-сладким, но в нём чувствовался яд. — И вы, конечно, очень благодарны Саше за то, что он… обратил на вас внимание? Это, должно быть, как сказка для вас — из детдома да в такую семью?

Я почувствовала, как внутри закипает гнев, но заставила себя улыбнуться, сжимая кулаки под столом.

— Я благодарна судьбе за встречу с Сашей, но не потому, что он из обеспеченной семьи, а потому, что люблю его.

— Конечно, конечно, — Тамара Алексеевна махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Все мы любим. Но понимаете, милочка, в нашем кругу… Происхождение, воспитание, связи — это всё имеет значение. А вы… простите, но что вы можете предложить моему сыну, кроме… как это сказать… романтических чувств?

— Тамара! — Роман Игоревич резко поставил свою чашку, и его голос прогремел, как в операционной. — Достаточно!

Я вздрогнула от его тона. Добродушный человек вдруг превратился в грозного главврача, перед которым трепетала вся больница.

— Ника — врач, спасающий детские жизни. Она сама добилась всего, что имеет. И если наш сын выбрал её, значит, он видит то, что ты отказываешься замечать: порядочность, ум, доброту. Происхождение? — он фыркнул. — Твой дед был простым фельдшером, если ты забыла.

Тамара Алексеевна побледнела, её губы сжались в тонкую линию, но она промолчала. Роман Игоревич повернулся ко мне, и его суровое лицо смягчилось.

— Ника, простите мою жену. Она иногда забывает о манерах. Но я рад, что Саша встретил вас. По его глазам вижу — он счастлив. А это главное.

Остаток вечера прошёл в напряжённой атмосфере. Тамара Алексеевна больше не делала прямых выпадов, но её холодность была красноречивее слов. Когда мы уходили, Роман Игоревич проводил нас до двери.

— Ника, — сказал он тихо, пока Саша искал в гардеробе моё пальто. — Не обращайте внимания на Тамару. Она привыкла мерить людей по обложке. Но я вижу — вы хороший человек. И если понадобится помощь, любая — обращайтесь.

Эти слова согрели меня больше, чем весь вечер у камина.

— Земля вызывает Нику! — Катя щёлкнула пальцами перед моим лицом, выдернув меня из воспоминаний. — Ты где витаешь?

Я встряхнулась, возвращаясь в уютную Катину кухню. Запах свежезаваренного чая и лёгкий аромат ванили от её свечей помогли мне заземлиться.

— Вспоминала знакомство со свекровью, — я горько усмехнулась. — Она меня с первого взгляда невзлюбила. Детдомовская девчонка, позарившаяся на её драгоценного сыночка.

— Стерва, — коротко резюмировала Катя, откидывая назад свои рыжие кудри. — Ну а свёкор? Ты говорила, он нормальный мужик.

— Роман Игоревич — золотой человек, — я кивнула, чувствуя, как на душе становится чуть теплее. — Всегда был на моей стороне. Это он предложил мне работать в его больнице, после нашей свадьбы с Сашей. Сегодня, кстати, звонил, просил заглянуть к нему завтра утром перед началом приёма. Наверное, хочет обсудить… всё это.

Катя прищурилась, пододвигая ко мне чашку с чаем.

— Слушай, а он знает про развод? Про эту… — она скривилась, — новую пассию Саши?

— Уверена, что уже знает, — я пожала плечами, обхватывая горячую чашку ладонями. — Он ничего не сказал по телефону, но тон был серьёзный. Может, хочет помочь. Или просто поговорить.

— Ну, если он на твоей стороне, это уже половина дела, — Катя отхлебнула чай и посмотрела на меня с хитринкой. — А адвокату ты позвонила? Тому, что Сергей порекомендовал?

Я достала из кармана визитку, которую дал мне Сергей, и повертела её в руках. Белый картон с чёрными буквами: «Игорь Николаевич Смирнов, адвокат».

— Только что собиралась, — я набрала номер. После третьего гудка ответил мужской голос — уверенный, с лёгкой хрипотцой:

— Игорь Смирнов слушает.

— Добрый вечер, Игорь Николаевич. Меня зовут Ника Петрова. Ваш номер дал Сергей Варламов.

— А, Сергей! Как он? Мы вчера созванивались. Вероника, да? Он упоминал вашу ситуацию. Давайте встретимся и всё обсудим. Когда вам удобно?

— Я завтра выхожу на суточное дежурство…

— Тогда давайте послезавтра? Часов в пять вечера вас устроит? Мой офис на Чистых прудах.

— Да, отлично, — я записала адрес, который он продиктовал. — Спасибо, Игорь Николаевич.

— Не за что, Вероника. До встречи.

Я положила трубку и выдохнула. Колесо завертелось. Адвокат, разговор со свёкром, работа — у меня был план. А когда есть план, легче не думать о том, что в моей бывшей спальне сейчас спит другая женщина.

— Ну что, как он? — Катя смотрела на меня с любопытством, подперев подбородок рукой.

— Кажется, нормальный, — я улыбнулась. — Сергей говорил, что он профи. Разберётся с разделом имущества и.… всем остальным.

— Вот и отлично, — Катя хлопнула ладонью по столу. — Слушай, Ника, я знаю, тебе сейчас паршиво. Но ты сильная, ты справишься. А эта его новая… — она фыркнула. — Она ещё пожалеет, что связалась с Сашей. Он же под каблуком у мамочки, а Тамара Алексеевна её в два счёта сожрёт.

Я невольно рассмеялась, представляя, как свекровь расправляется с новой избранницей Саши.

— Может, и так. Но знаешь, я просто хочу закрыть эту главу. Развод, имущество, всё. И двигаться дальше.

— Правильно, — Катя подняла чашку, как будто это был бокал. — За новую Нику. Свободную, сильную и готовую всем показать, кто тут босс.

Я чокнулась своей чашкой о её, чувствуя, как её поддержка придаёт мне сил.

— За новую Нику, — повторила я, и на мгновение поверила, что всё действительно будет хорошо.