Выйдя из кабинета, я умылась холодной водой в больничном туалете, вглядываясь в своё отражение. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но всё ещё я. Всё ещё врач, которому доверяют дети. Это никто не отнимет. Холод воды немного взбодрил, но тяжесть в груди осталась. Я вытерла руки и вышла в коридор, где гудели лампы и пахло антисептиком.

Телефон зазвонил, когда я выходила из больниц. Номер Сергея.

— Ника? Простите, что беспокою. Как вы? — его голос звучал устало, но в нём чувствовалась искренняя забота.

— Нормально. А вы?

— Если честно, не очень. Можем встретиться? Мне нужно кое-что рассказать.

Я заколебалась на секунду, но любопытство и чувство солидарности пересилили. Мы договорились встретиться через час в кофейне «Маяк» — том самом месте, где вчера мы впервые поделились своими бедами.

Сергей уже ждал за столиком у окна. Он выглядел хуже, чем вчера: щетина, помятая рубашка, глаза, будто не спавшие ночь. Но при виде меня он попытался улыбнуться, и в этой улыбке было что-то живое, почти тёплое.

— Спасибо, что пришли. Кофе?

Я кивнула. Официантка принесла два капучино, и мы какое-то время молчали, глядя на пену в чашках, словно она могла дать ответы на все вопросы.

— Я выгнал её, — наконец сказал Сергей, и его голос дрогнул. — Вчера, после того как привёз домой. Сказал, чтобы собрала вещи и уходила.

— И она ушла? — я старалась говорить ровно, но внутри всё сжалось.

— Даже не пыталась объясниться или просить прощения. Просто собрала чемодан и уехала. К нему, — последнее слово он выплюнул, словно яд.

Я опустила взгляд. Значит, Саша не соврал. Марина действительно переехала к нему. В нашу квартиру. В нашу спальню.

— Знаете, что самое поганое? — Сергей сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Она сказала, что давно хотела уйти. Что я душил её своей заботой, контролем. Что с вашим мужем она наконец-то свободна.

Я невольно усмехнулась, хотя в горле стоял ком.

— Мне Саша сказал, что я робот в белом халате, — призналась я, глядя в чашку. — Что женился на мне, потому что я была удобной ширмой. Без родственников, без претензий. Идеальная декорация для его идеальной жизни.

Сергей посмотрел на меня, и в его карих глазах мелькнула смесь удивления и сочувствия.

— Вы держитесь лучше, чем я ожидал, — сказал он. — После такого… я думал, вы будете разбиты.

— О, я разбита, — я отхлебнула кофе, посмотрев на него поверх кружки. — Но я не из тех, кто падает в обморок. У меня в запасе ещё пара саркастичных шуточек и твёрдое намерение не дать этому уроду сломать меня. А вы?

Он невесело усмехнулся, потирая шею.

— Пытаюсь. Но, честно говоря, мне хочется взять молоток и разнести пару стен. Может, это было бы проще.

— Предлагаю начать с его машины, — я подмигнула, и он впервые за всё время искренне рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

— Вы опасная женщина, Ника.

— Только когда меня доводят, — я пожала плечами, чувствуя, как его смех слегка разгоняет тьму внутри.

Мы допили кофе, и разговор плавно перешёл к практическим вещам: адвокатам, документам, процедуре развода. Я упомянула свой брачный договор и то, как он теперь играет против меня, оставляя меня почти ни с чем.

— Это несправедливо, — Сергей нахмурился, постукивая пальцами по столу. — Брачный договор, конечно, осложняет дело, но знаете, Ника, у меня есть знакомый адвокат, Игорь Смирнов. Он как бульдог — вцепится и не отпустит. Если в договоре есть хоть малейшая зацепка, например пункт про измену, он её найдёт и вытащит на свет. Хотите, я дам его контакт?

Я посмотрела на него, чувствуя, как в груди шевельнулась слабая искра надежды.

— Это было бы здорово, — ответила я. — Спасибо, Сергей. Правда.

Он махнул рукой, словно отмахиваясь от благодарности.

— Да ладно, это меньшее, что я могу сделать. А вот мне с Мариной будет сложнее, — он вздохнул, потирая виски. — Мы с ней никаких контрактов не заключали. Всё нажитое за четыре года брака — квартира, машина, дача — делится пополам. Она, конечно, потребует свою половину, и я ничего не смогу с этим поделать. Чёрт, я строил эту квартиру для нас, думал, там будут дети, а теперь… — он замолчал, глядя в окно, где снег кружился под фонарями, словно танцуя под неслышимую мелодию.

— Это несправедливо, — эхом повторила я его слова, сочувствуя ему. — Вы строили будущее, а она всё разрушила.

— Да уж, — он горько усмехнулся. — Знаете, я проектирую дома, которые стоят веками. А семью построить не смог. Смешно, правда?

— Не вините себя, — сказала я тихо, но твёрдо. — Вы не могли знать. Мы оба не могли.

Он кивнул, и на мгновение между нами повисла тишина — не тяжёлая, а какая-то тёплая, словно мы оба понимали друг друга без слов.

— Ника, — сказал он, когда мы прощались у выхода из кофейни. — Я знаю, сейчас тяжело, но… мы справимся. Оба справимся. И позвоните Игорю, он правда хорош.

— Да, — я улыбнулась, на этот раз искренне. — И, Сергей, если решите всё-таки взять молоток — позовите. Я знаю пару мест, где он пригодится.

Он рассмеялся снова, и в его глазах мелькнула искра, которой не было вчера.

— Договорились.

По дороге к Кате я думала о странности судьбы. Ещё вчера у меня были муж, дом, привычная жизнь. Сегодня — только работа, подруга и неожиданная связь с человеком, которого объединила со мной измена людей, которых мы считали близкими и родными. Но Сергей был прав. Мы справимся. А я, Ника, ещё докажу, что никакой «робот в белом халате» не позволит предательству сломать её. С номером адвоката в кармане и сарказмом в запасе я чувствовала себя готовой дать бой. Потому что я всегда была сильнее, чем думали другие. И остроумнее, чёрт возьми.

Я почти дошла до дома Кати, когда телефон снова зазвонил. Номер Романа Игоревича, моего свёкра. Сердце ёкнуло — его звонки никогда не были случайными. — Ника, добрый вечер, — его голос, как всегда, был ровным, с лёгкой хрипотцой, но я уловила в нём непривычную напряжённость. — Нам нужно поговорить. О Саше. И о тебе. — Что случилось? — спросила я, замедляя шаг. Снег хрустел под ногами, а в груди нарастало предчувствие беды. — Он приходил ко мне сегодня, — Роман Игоревич сделал паузу, и я услышала, как он тяжело вздохнул. — Рассказал свою версию. Но я хочу услышать твою. И, Ника, я знаю, что ты не из тех, кто сдаётся. Зайди завтра ко мне утром, до начала приёма, если я не ошибаюсь, после приёмных часов, ты заступаешь в стационар на дежурство до следующего утра? Есть вещи, которые мы должны обсудить. Без него.

Я сжала телефон, чувствуя, как холод пробирается под пальто. — Хорошо, — ответила я. — Я зайду. — Вот и умница, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень одобрения. — Держись, Ника. Мы разберёмся.

Я положила трубку и остановилась, глядя на падающий снег. «Разберёмся». Это слово эхом отозвалось в голове. Впервые за день я почувствовала, что не одна в этой битве. Роман Игоревич, со всей своей строгостью и старомодной прямотой, всегда был на моей стороне — в отличие от свекрови, Тамары Алексеевны, которая невзлюбила меня с первой встречи два с половиной года назад, когда мы с Сашей пришли к ним знакомиться.

Я поправила шарф и пошла дальше, к тёплому свету Катиного дома, чувствуя, как внутри зарождается надежда.