Следующие дни прошли в относительном спокойствии. Я погрузилась в привычный ритм работы: принимала маленьких пациентов, заполняла медицинские карты, выписывала направления. Саша не пытался выйти на связь — ни звонков, ни сообщений, и я вздохнула с облегчением. Возможно, он наконец понял, что мне нужно время и пространство. Или, как подсказывала интуиция, готовил новую тактику — с ним никогда нельзя быть уверенной до конца.

Утренний токсикоз постепенно отступал, уступая место странным гастрономическим прихотям. Вчера, например, мне отчаянно захотелось солёных огурцов с мёдом — сочетание, от которого Катя скривилась, но всё же послушно сбегала в магазин. Её реакция рассмешила меня, несмотря на усталость.

Наступил день суда у Сергея. Утром я отправила ему сообщение с пожеланиями удачи, а Катя взяла день за свой счёт, чтобы поддержать его в зале заседаний. Около полудня мне позвонила разъярённая подруга.

— Ника, ты не поверишь! — её голос дрожал от ярости. — Эта стерва не явилась! Прислала справку из поликлиники, что, видите ли, болеет!

Я присела на кушетку в ординаторской, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— И что теперь?

— Заседание перенесли на две недели, — Катя выплюнула слова, будто горькое лекарство. — Сергей спокоен, говорит, что ожидал чего-то подобного. А я… я готова её придушить!

— Кать, успокойся, — попыталась я её утешить. — Она просто тянет время. Рано или поздно ей придётся явиться.

Но через две недели история повторилась. Марина снова не пришла, предоставив очередную справку о болезни. Заседание опять перенесли. В тот день я была дома, когда Катя ворвалась ко мне после очередного провала в суде.

— Всё, Ника, я больше не могу! — она швырнула сумку на стул и начала мерить шагами кухню. — Эта змея специально издевается! Знает, что мы с Сергеем хотим пожениться, и нарочно тянет!

Я налила ей воды и мягко попросила присесть за стол.

— Может, стоит нанять частного детектива? Проверить, действительно ли она болеет?

— Сергей уже думал об этом, — ответила Катя, отпив воды и чуть успокоившись. — Но адвокат сказал, что это может обернуться против нас. Типа, обвинения в преследовании и всё такое.

Мы обсуждали ситуацию, пока Катя не озвучила решение, от которого у меня всё сжалось внутри.

— Я поговорю с ней, — заявила она с той решимостью, которую я помнила ещё с детдома. — Сама. Выясню, чего она добивается.

— Катя, это плохая идея…

— Ника, пойдёшь со мной? — перебила она, глядя на меня умоляюще. — Пожалуйста. Одной мне будет сложно сдержаться, а с тобой я буду спокойнее.

Я вздохнула. Отказать Кате, когда она просила о помощи, я не могла.

— Хорошо. Но обещай — никаких драк.

— Обещаю, — кивнула она. — Просто поговорим. Цивилизованно.

На следующий день после работы Катя позвонила Марине и предложила встретиться. К моему удивлению, та согласилась сразу, прислав адрес кафе в спальном районе, где она снимала квартиру. Мы нашли заведение неподалёку и направились туда. Марина уже сидела за столиком, потягивая коктейль. Её взгляд, насмешливый и холодный, скользнул по нам, пока мы стояли в дверях. Увидев её, мы подошли ближе.

— Марина? — Катя шагнула вперёд.

Та кивнула, не отрываясь от своего бокала.

— Катя. Это я звонила. Нам нужно поговорить.

Марина медленно поставила коктейль на стол, её губы растянулись в язвительной улыбке.

— А, новая пассия Сергея? — в её голосе сквозила насмешка. — И что, даже с группой поддержки пришла? Присаживайтесь.

Мы сели: Катя напротив Марины, я рядом с подругой. Напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было разрезать ножом.

— Почему ты не являешься на заседания? — прямо спросила Катя, стараясь держать себя в руках.

Марина рассмеялась — резко, зло.

— А почему я должна? Чтобы вы с Сергеем зажили счастливо? Чтобы он забыл четыре года нашего брака, как будто их и не было?

— Марина, ты сама изменяла ему три года, — напомнила я, стараясь говорить спокойно.

Она перевела на меня взгляд, полный яда.

— О, Ника. Как мило. Брошенная жена решила поучаствовать в разговоре.

— Я не брошенная, — ответила я, выдерживая её взгляд. — Я сама ушла. И подала на развод.

— Да? — Марина наклонилась вперёд, её глаза блеснули. — И как, Саша уже подписал согласие под твоим заявлением? Или всё ещё бегает за тобой, умоляя вернуться?

Катя напряглась, но я положила руку ей на колено, призывая сохранять спокойствие.

— Это не твоё дело, — твёрдо сказала я. — Мы здесь не о Саше. Мы говорим о Сергее. Что ты хочешь, Марина? Деньги? Сергей готов отдать тебе половину всего. Квартиру? Можете договориться. Просто назови свои условия.

Марина откинулась в кресле, потягивая коктейль. Её улыбка стала ещё более язвительной.

— А знаешь, чего я хочу? — её голос стал тише, но от этого только злее. — Я хочу, чтобы вы все были так же несчастны, как я. Саша… — она замялась, её пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели. — Он выгнал меня, как собаку. Сказал, что я ему не нужна, что он ошибся, связавшись со мной. Что я была просто способом отвлечься от проблем, Ника. Мол, он всегда любил только тебя, что он это понял, только сейчас, а я… я была просто ошибкой. И это после всего, что я для него сделала!

Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, спрятав уязвимость за привычной маской злобы.

— Он сказал, что хочет вернуться к тебе, Ника. Что сделает всё, чтобы загладить вину. А меня просто вышвырнул. Даже вещи мои выбросил на улицу, пока я была на работе. И всё это из-за того, что папочка прочистил ему мозги. Роман Игоревич, видите ли, сказал, что я обычная шлюха, которая обманывала своего мужа три года и вот уж точно, не достойна их семьи.

Я молчала, чувствуя, как слова Марины впиваются в меня, словно иглы. Катя сжала мою руку под столом, её взгляд был полон тревоги.

— Марина, — Катя старалась говорить ровно, — это не повод мстить Сергею. Он не виноват в том, что сделал Саша. Назови свои условия. Чего ты хочешь за развод?

Марина посмотрела на Катю, её губы искривились в презрительной усмешке.

— Условия? — она рассмеялась. — Да никаких условий. Я хочу, чтобы ты, рыжая, знала, каково это — хотеть быть с любимым, но не мочь. Чтобы ты страдала, как я. А ты, Ника… — она перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнула неприкрытая угроза. — С тобой мы ещё не закончили. Саша, может, и хочет вернуться к тебе, но я этого не допущу. Ты ещё пожалеешь, что вообще появилась в его жизни.

— Хватит! — Катя вскочила, её голос дрожал от гнева. — Марина, мы пришли говорить, а не слушать твои угрозы. Назови цену или явись в суд. Иначе мы найдём способ доказать, что твои справки — фальшивка.

Марина тоже встала, обойдя стол и приблизившись ко мне. Её лицо было так близко, что я чувствовала запах её духов.

— Докажите, — прошипела она. — У меня есть знакомый врач, он выпишет любые справки. А ты, Ника, берегись. Я знаю, где ты живёшь.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Катя шагнула между нами, её кулаки сжались.

— Ещё одно слово, и я забуду про своё обещание, — процедила она.

Марина лишь усмехнулась, отступив назад.

— Убирайтесь, — бросила она, возвращаясь к своему коктейлю. — Мне надоело смотреть на ваши рожи.

Мы вышли из кафе, и только на улице я позволила себе выдохнуть. Катя молчала, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— Она совсем слетела с катушек, — наконец сказала я, стараясь унять дрожь в голосе.

— Как Сергей и говорил, — ответила Катя, её глаза пылали гневом. — Она будет тянуть с разводом до последнего, лишь бы отомстить.

Пока мы шли к метро, я не могла отделаться от слов Марины. Её угрозы, её ненависть, её уверенность в том, что она может навредить мне, — всё это оседало в груди тяжёлым грузом. Она знала о ребёнке. Знала, где я живу. И хотя я старалась убедить себя, что это просто слова, брошенные в запале, страх всё равно пробирался под кожу. Я положила руку на живот, словно защищая малыша от невидимой угрозы. Что бы ни задумала Марина, я не позволю ей разрушить мою жизнь.