Оставив розы на скамейке в больничном парке, я направилась к остановке. Холодный воздух обжигал лицо, но я решила не откладывать дела в долгий ящик. В автобусе достала телефон и набрала номер адвоката.

— Игорь Николаевич? Это Вероника Петрова. Могу я к вам приехать? У вас найдётся время?

— Вероника Андреевна, рад вас слышать. Да, через полчаса есть окно, приезжайте.

Кабинет Игоря Николаевича Смирнова встретил привычной строгостью: тёмная мебель, кожаные кресла, аккуратные стопки папок на столе. Он выслушал мой рассказ о звонке Марины и встрече с Сашей, задумчиво постукивая ручкой по блокноту.

— Итак, он знает о беременности, — начал адвокат. — Это может повлиять на процесс. Согласно статье 23 Семейного кодекса РФ, при наличии беременности или ребёнка до года суд, если истец жена, с высокой вероятностью, назначит срок для примирения — три месяца. Даже с доказательствами измены, которые у вас есть, суд, скорее всего, даст эти три месяца, особенно если ваш муж будет настаивать на примирении.

— То есть нас сразу не разведут? — спросила я, нервно теребя край шарфа.

— Практически уверен, что нет, — пояснил Смирнов. — Первое заседание назначат примерно через два месяца, в зависимости от загрузки судей. Итого — около полугода в подвешенном состоянии.

Я вздохнула. Полгода, пока Саша будет пытаться доказать, что он «изменился». Полгода его обещаний и, возможно, новых манипуляций.

— Что насчёт раздела имущества? Компенсации морального вреда? — спросил Игорь Николаевич, листая документы.

— Мне ничего не нужно, — твёрдо ответила я. — Только развод.

Он приподнял брови, явно удивлённый.

— Вы уверены? У вас есть доказательства двухлетней измены — переписка, свидетель. Это серьёзное основание для компенсации. Плюс пункт в брачном договоре о последствиях измены.

— Уверена, — перебила я. — Не хочу его денег. Не хочу никаких разборок. Хочу просто перевернуть эту страницу книги в своей жизни.

Он кивнул, хотя в его взгляде мелькнуло лёгкое неодобрение.

— Хорошо, как скажете. Иск подадим завтра. Заявлю свидетеля Варламова Сергея Леонидовича с вашей стороны. Я свяжусь с вами, как только назначат заседание, моё присутствие там не нужно, так как, вы не претендуете на раздел имущества и компенсацию. Так что, всего вам доброго Вероника Андреевна, у вас всё получится. Счет на мои услуги, составление искового заявления, отправлю вам на электронную почту завтра.

— Спасибо вам за помощь Игорь Николаевич. До свидания!

Я вышла от адвоката и поехала в сторону своего дома. На душе было легко. Мне оставалось только ждать.

Войдя в квартиру, я увидела, что Катя уже приехала, как и обещала.

— Буду готовить плов! — объявила она, разбирая пакет с продуктами. — И не спорь, Ника. Беременным нужно нормально питаться, а не перекусывать йогуртами.

Я улыбнулась, чувствуя, как её энергия прогоняет усталость. Пока Катя колдовала на кухне, наполняя квартиру запахами риса, баранины и зиры, я рассказала ей о встрече с Сашей и визите к адвокату. Она слушала, помешивая плов, и её лицо становилось всё мрачнее.

— Он теперь из кожи вон лезть будет, — предупредила она, пробуя рис на готовность. — Цветочки, смс-ки, «я изменился». Классика жанра, Ника. Не ведись.

Она, как в воду глядела. Телефон завибрировал, и я взглянула на экран. СМС от Саши: «Ника, я знаю, что был идиотом. Но я готов всё исправить. Подумай о ребёнке». Следом ещё одно: «Мы можем быть семьёй. Настоящей семьёй. Дай мне шанс доказать, что я осознал свои ошибки».

Катя выхватила у меня телефон, её глаза сверкнули.

— Всё, выключаем эту штуку, — заявила она, нажимая на кнопку блокировки. — Я заблокировала его номер, Ника.

— Но вдруг что-то важное… — начала я, но она перебила.

— Важное он может передать через адвоката, — отрезала Катя. — Хватит с тебя его манипуляций.

Мы поужинали вкуснейшим пловом, который Катя готовила с какой-то магической лёгкостью. Она осталась на ночь, устроившись на диване с пледом и подушкой. Перед сном мы долго болтали, и вдруг она замялась, глядя на пустой бокал в своей руке.

— Ника, я тебе не рассказывала, но… — начала она, и её голос стал серьёзнее. — У Сергея через неделю суд с Мариной. Он переживает, что она будет против развода, и их сразу не разведут. Скорее всего, суд даст три месяца на примирение.

— Почему сразу не разведут? — спросила я, подтягивая плед ближе. — Марина же не возражала против развода. Хочет половину имущества Сергея, и он, насколько я поняла, готов ей отдать всё, что она хочет.

Катя вздохнула, её пальцы нервно теребили край бокала.

— Марина — она как паук, Ника. Она не сдаётся. Сергей сказал, что на той встрече в кафе она пыталась его вернуть, давила на жалость, потом на старые чувства. Сначала была согласна на развод, пока Саша её не бросил. А теперь она одна и, похоже, тянет время из вредности. Это значит, что она будет висеть над нами, как чёрная туча, и трепать нам с Сергеем нервы.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает гнев. Марина. Эта женщина умеет портить жизнь всем вокруг.

— Кать, — я взяла её за руку, — Сергей её не любит. Ты же видела, как он на тебя смотрит. Он не вернётся к ней, что бы она ни вытворяла.

Она кивнула, но её глаза всё ещё были полны тревоги.

— Я знаю, Ника. Но она… она умеет давить на жалость. А вдруг суд решит, что они должны «попробовать сохранить брак»? Я не хочу, чтобы Сергей проходил через это. Он и так настрадался из-за неё.

— Тогда поддерживай его, — сказала я твёрдо. — Будь рядом, как ты сейчас рядом со мной. Вы с ним сильные, Кать. Марина может сколько угодно плести свои интриги, но суд всё равно их разведёт, даже если придётся ждать дополнительные три месяца.

Катя улыбнулась, и её лицо немного разгладилось.

— Ты права, — сказала она, сжимая мою руку в ответ. — Мы справимся. И ты справишься, Ника. Мы все справимся.

На следующее утро Катя снова гремела посудой в кухне, напевая что-то весёлое. Я вошла, потирая глаза, и вдохнула аромат свежего травяного чая.

— Доброе утро! — Катя повернулась, держа в руках поднос с тостами и омлетом. — Сегодня без яичницы, решила разнообразить. Как спала?

— Лучше, чем вчера, — честно ответила я, садясь за стол. — Спасибо, что осталась. Опять.

— Да брось, — она махнула рукой, ставя передо мной тарелку. — Я же не могу оставить тебя одну с этими смс-ками от Саши.

Я покачала головой, чувствуя лёгкий укол вины.

— Может зря ты его заблокировала… Не знаю, Кать. Вдруг он правда хочет быть отцом? Может, ради ребёнка стоит хотя бы сохранить нормальные отношения?

Катя нахмурилась, поставив кружку с чаем так резко, что та звякнула о стол.

— Ника, не начинай. Он два года врал тебе в лицо. Думаешь, он за пару дней стал другим человеком? Это просто слова. Он знает, как на тебя давить. Не дай ему снова забраться тебе в голову и в сердце.

— Я не собираюсь прощать его, — возразила я, отрезая кусок омлета. — Но ребёнок… Он ведь тоже его. Если он хочет участвовать в его жизни, разве я могу просто взять и отрезать его?

Катя вздохнула, садясь напротив и глядя мне в глаза.

— Ты можешь. И должна, если он продолжит играть на твоих чувствах. Ника, ты сильная. Ты сама это знаешь. Если он хочет быть отцом, пусть доказывает это, помогает материально, через реальные действия, водиться с ним, даёт тебе время для отдыха, меняет памперсы, ходит гулять. А не через цветочки и смс-ки о «настоящей семье». Ты заслуживаешь большего, чем его обещания.

Я кивнула, чувствуя, как её слова дают мне силы, противостоять напору Саши. Катя всегда умела вернуть меня с небес на землю.

— Ладно, — сказала я, отпивая чай. — Озвучу ему про реальные действия, если он ещё раз встретит меня у больницы.

— Вот это моя Ника! — Катя хлопнула в ладоши, и её улыбка вернулась. — А теперь ешь, а то омлет остынет. И беги на работу, а то опоздаешь.

Я рассмеялась, и мы продолжили болтать о мелочах — о её планах на день, о том, как Аня подарила мне очередной рисунок, о том, как назовём малыша.