Приём шёл своим чередом. Простуды, прививки, плановые осмотры — привычная рутина, которая помогала не думать об утренней встрече с Сашей. К обеду позвонила Катя.

— Ника! Мы с Сергеем на месте, ждём доставку. Ты не представляешь, он такой… — она запнулась, — в общем, он принёс инструменты! Говорит, сам всё соберёт!

Я улыбнулась, слыша взволнованные нотки в её голосе.

— И как вы там… ладите?

— Нормально! — слишком быстро ответила Катя. — То есть, он милый. В смысле, вежливый. Ой, всё, звонят в дверь, наверное, мебель! Пока!

Она отключилась, оставив меня улыбаться. Эти двое определённо нашли друг друга.

После обеда я осматривала шестилетнего Артёма с подозрением на ангину. Мальчик капризничал, не давал посмотреть горло. Я присела на корточки, уговаривая его открыть рот, когда вдруг почувствовала странную слабость. Комната качнулась, в глазах потемнело.

— Ника, вам плохо? — услышала я встревоженный голос мамы Артёма словно издалека.

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Последнее, что помню — пол, стремительно приближающийся к лицу, и чьи-то руки, подхватившие меня в последний момент.

Очнулась я на кушетке в своём же кабинете. Надо мной склонились встревоженные лица: Оксана, доктор Михайлов из терапии и ещё несколько медсестёр.

— Слава богу, очнулась! — Оксана прижала прохладную ладонь к моему лбу. — Ты нас напугала!

— Что… что случилось? — я попыталась сесть, но Михайлов мягко удержал меня.

— Полежите, коллега. Вы потеряли сознание. Давление в норме, пульс тоже. Когда последний раз ели?

Я попыталась вспомнить. Вчерашнее вино в новой квартире, кофе утром…

— Вчера вечером, — призналась я.

Михайлов покачал головой.

— Так не пойдёт. Оксана, проследите, чтобы Вероника Андреевна поела. А вам, советую сдать анализы. Переутомление, стресс, недоедание — всё это может давать такие симптомы.

Он ушёл, оставив меня с Оксаной, которая тут же засуетилась, доставая из холодильника йогурт и яблоко.

— Ешь немедленно! И не спорь!

Я послушно взяла йогурт, хотя от одного запаха мутило. Но под строгим взглядом Оксаны заставила себя съесть несколько ложек.

До конца приёма оставался час. Я хотела продолжить, но Оксана категорически запретила.

— Никаких пациентов! Сиди, отдыхай. Я скажу в регистратуре, что приём окончен. Оставшихся пациентов перенаправят к другому врачу.

Она вышла, а я осталась лежать на кушетке, глядя в потолок. Странная слабость, головокружение, тошнота… Стресс, конечно. Последняя неделя была адом.

Через полчаса вернулся доктор Михайлов, и с ним — Вера Николаевна, наш гинеколог. Пожилая женщина с добрым лицом и внимательными глазами.

— Ника, дорогая, — она села рядом. — Михаил Петрович рассказал о вашем обмороке. Учитывая симптомы, я бы хотела вас осмотреть. Не возражаете?

— Но я же… — начала я, но она перебила.

— Знаю, знаю. Вы уверены, что это стресс. Но давайте исключим все варианты. Когда у вас последний раз были критические дни?

Я задумалась. С переездом, работой совсем забыла следить за циклом.

— Не помню точно… Может, полтора месяца назад?

Вера Николаевна и Михайлов переглянулись.

— Пойдёмте со мной, — мягко сказала она.

В её кабинете она провела осмотр, взяла анализы. Потом достала тест на беременность.

— На всякий случай, — сказала она, видя моё ошеломлённое лицо. У меня есть подозрения…, но, давайте всё же проверим.

Я сходила в туалет, выждала две минуты, смотрела на полоску в своих руках, не веря своим глазам. Это невозможно. Не может быть. Не сейчас.

Две полоски. Яркие, чёткие, не оставляющие сомнений.

— Ника, присядьте, — Вера Николаевна подвела меня к стулу. — Судя по всему, вы беременны. Недель 6–7, не больше. Нужно ещё сделать УЗИ для подтверждения.

Беременна. Слово эхом отозвалось в голове. Я прижала руку к животу, где зарождалась новая жизнь. Ребёнок Саши. Ребёнок человека, который предал меня, который сейчас строит новую жизнь с другой.

— Ника? — Вера Николаевна обеспокоенно взяла меня за руку. — Вы в порядке?

— Я… я не знаю, — честно призналась я. Слёзы подступили к глазам. — Мы с мужем разводимся. Он… у него другая. А теперь это.

Она сжала мою руку.

— Понимаю, дорогая. Это шок. Но у вас есть время подумать, принять решение. Сейчас главное — ваше здоровье. Вам нужны витамины, полноценное питание, отдых.

— Я оставлю ребёнка, — услышала я свой голос. — Что бы ни было, я его оставлю.

Откуда пришла эта уверенность? Может, от воспоминаний о собственном детстве, о том, как мои родители любили меня те недолгие семь лет? Или от профессии — я слишком часто видела детские глаза, полные доверия, чтобы отказаться от своего ребёнка.

— Хорошо, — кивнула Вера Николаевна. — Тогда вот вам направление на анализы, рецепт на витамины. И обязательно встаньте на учёт. Через неделю жду вас на приём.

Я вышла из её кабинета в полном ступоре. Беременна. У меня будет ребёнок. В новой съёмной квартире, в разводе, без мужа.

Телефон зазвонил — Катя.

— Ника! Мы всё собрали! Квартира выглядит потрясающе! Когда ты освободишься? Сергей предлагает заехать за тобой.

— Я… — голос дрогнул. — Я скоро буду. Сама доберусь.

— Ты в порядке? Голос какой-то странный.

— Да, всё хорошо. До встречи.

Я отключилась, не в силах сейчас объяснять. Нужно было осмыслить, принять, решить, говорить Саше или нет, как жить дальше.

В ординаторской я переоделась, собрала вещи. Рецепт на витамины жёг карман. Ребёнок. У меня будет ребёнок.

Выходя из больницы, я невольно прижала руку к животу. Там, под слоями одежды, росла новая жизнь. Моя кровиночка. И не важно, что отец этого ребёнка оказался предателем. Это МОЙ ребёнок. И я сделаю всё, чтобы он был счастлив.

Снег падал крупными хлопьями, укутывая город в белое покрывало. Я подняла лицо к небу, позволяя снежинкам таять на щеках. Новая жизнь во всех смыслах. И теперь я несу ответственность не только за себя.

— Держись, малыш, — прошептала я, поглаживая живот. — Мы справимся. Вдвоём справимся.