Приём прошёл в привычном ритме: кашель, температура, прививки, плановые осмотры. Дети с их непосредственностью и доверчивыми глазами помогали держаться на плаву. К обеду я осмотрела двадцать пациентов, выписала десяток рецептов и направлений. В три часа, закончив с последним малышом — четырёхлетней Машей с аллергической сыпью, — я спустилась в стационар.

Педиатрическое отделение встретило меня привычным шумом: плач младенцев, голоса медсестёр, писк мониторов. Дежурная медсестра Оля передала мне папку с историями болезни.

— Ника, у нас сегодня полный дом. Двадцать восемь детей, трое в тяжёлом состоянии. Максимка из третьей палаты температурит второй день, антибиотики пока не помогают. А в седьмой новенькая — Алиса, пять лет, пневмония.

Я кивнула, листая документы. Предстояла долгая ночь.

Суточное дежурство — это марафон, где нет права на усталость. Я обходила палаты, проверяла капельницы, корректировала назначения. В полночь поступил трёхмесячный малыш с высокой температурой — мама плакала от страха, папа метался по коридору. Два часа ночи — приступ у астматика. Четыре утра — рвота у девочки после химиотерапии.

К шести утра, когда за окнами забрезжил рассвет, я едва держалась на ногах. В ординаторской удалось урвать пятнадцать минут сна на жёстком диване, но даже во сне я слышала писк мониторов и детский плач.

В восемь утра пришла сменщица — доктор Карпова, энергичная женщина за пятьдесят. Она окинула меня сочувственным взглядом.

— Тяжёлая ночь?

— Как обычно, — я передала ей документы, стараясь не зевать. — Максимка пошёл на поправку, температура спала. Алисе добавила муколитик, хрипы уменьшились.

Выйдя из больницы, я глубоко вдохнула морозный воздух. Город просыпался: спешили прохожие, гудели машины. Обычная жизнь, в которой никто не знал, что я только что провела бессонную ночь, спасая детские жизни.

В метро я задремала, прислонившись к поручню, и чуть не проехала свою станцию. Катя встретила меня в пижаме, с кружкой кофе в руках.

— Господи, на тебя смотреть страшно! Живо в душ, потом спать. Адвокат в пять, помнишь?

Горячая вода смыла усталость. Я рухнула на диван и провалилась в сон без сновидений.

Проснулась я в три часа от запаха жареной картошки. Катя хлопотала на кухне, напевая что-то под нос.

— Подъём, спящая красавица! Обед готов. И одевайся поприличнее — к адвокату в офисных джинсах не ходят.

Я надела тёмно-синее платье — то самое, в котором когда-то пришла знакомиться с родителями Саши. Ирония судьбы.

Офис Игоря Смирнова располагался в старинном особняке на Чистых прудах. Массивная дубовая дверь, табличка «Адвокатская контора Смирнова» из латуни, строгий интерьер в тёмных тонах.

Сам Игорь Николаевич оказался мужчиной лет сорока пяти, коренастым, с проницательными серыми глазами и крепким рукопожатием. Седина на висках и морщины вокруг глаз выдавали опыт, а дорогой костюм и золотые часы — успешность.

— Вероника Андреевна, проходите, — он указал на кожаное кресло напротив массивного стола. — Кофе? Чай?

— Спасибо, только воды.

Он налил воду из графина, сел напротив и сцепил пальцы в замок.

— Сергей рассказал мне о вашей ситуации в общих чертах. Но мне нужны детали. Все документы, которые у вас есть. И полная картина произошедшего.

Я достала папку с документами: свидетельство о браке, брачный договор, справки о доходах. Рассказала всё: от первых подозрений до вчерашней встречи с Романом Игоревичем.

Смирнов слушал внимательно, делая пометки в блокноте. Когда я закончила, он откинулся на спинку кресла, постукивая ручкой по столу.

— Что ж, ситуация непростая, но не безнадёжная. Брачный договор, конечно, осложняет дело. Но есть нюансы.

Он открыл мой договор, пролистал несколько страниц.

— Вот, пункт 7.3: «В случае расторжения брака по причине супружеской измены виновная сторона обязана выплатить компенсацию в размере 30 % от совместно нажитого имущества». Это наша зацепка.

— Но у нас нет совместно нажитого имущества, — я пожала плечами. — Квартира куплена до брака, машина тоже.

— А вот тут вы ошибаетесь, — Смирнов хитро улыбнулся. — За два года брака ваш супруг наверняка делал крупные покупки, вложения. Нужно проверить. Плюс моральный ущерб — это отдельная статья. Измена, особенно длительная, с доказательствами…

— У меня есть фотографии и скриншоты переписки, — я вспомнила материалы, которые показывал Сергей.

— Отлично! — глаза адвоката загорелись азартом. — Это меняет дело. С такими доказательствами мы можем требовать серьёзную компенсацию. В российской практике суммы доходят до миллиона-двух.

Он достал калькулятор, что-то быстро подсчитал.

— Теперь о практической стороне. Мой гонорар — 15 % от выигранной суммы, но не менее ста тысяч рублей. Первоначальный взнос — пятьдесят тысяч. Судебные издержки оплачиваются отдельно.

Я вспомнила конверт от Романа Игоревича. Хватит с избытком.

— Я подумаю. Можно?

— Конечно. Когда будете готовы, приходите, заключим договор и направим встречное исковое заявление в суд, если, конечно, ваш муж уже подал данное заявление.

Он открыл ноутбук, быстро набирая текст.

— Вам нужно жильё. Снимать будете или есть другие варианты?

— Пока живу у подруги…

— Это временно. Советую снять квартиру и сохранять все чеки. Расходы на вынужденную аренду тоже, в случае, если дело дойдёт до суда, включим в иск. Кстати, — он поднял взгляд от экрана, — ваш муж может попытаться давить через работу. Вы оба в одной больнице?

— Да, но его отец, главврач, на моей стороне.

Смирнов приободрился.

— Это серьёзный козырь. С такой поддержкой ваш муж дважды подумает, прежде чем пакостить. Вполне возможно, дело до суда и не дойдёт, достаточно будет заявления через Загс, ваш муж добровольно подпишет документы, в том числе и в выплате вам денежной компенсации.

Следующий час мы поговорили о дальнейшей стратегии, при разных вариантах развития ситуации, которые могли возникнуть при разводе. Смирнов диктовал, я записывала: на что имею право в случае развода, рекомендации адвоката.

— У вашего мужа есть адвокат? — спросил он, запечатывая документы в папку.

— Не знаю. Возможно.

— Желательно, конечно, хоть это и не моих интересах, — адвокат улыбнулся. — Развестись вам мирно, не доводя до суда, сэкономите нервы и деньги. Но…, если ваш муж, всё же, пойдёт на конфликт, жду вас у себя для оформления документов.

Он встал, протягивая визитку.

— Мой мобильный. Звоните в любое время. И, Вероника Андреевна, не переживайте. Я выиграл дела и посложнее. Ваш бывший ещё пожалеет, что связался с нами.

Выйдя на улицу, я глубоко вздохнула. Машина запущена. Обратного пути нет. Я достала телефон и увидела сообщение от Сергея: «Как прошла встреча с адвокатом? Если нужна моральная поддержка — давайте выпьем кофе, завтра в 9.00 утра нормально для вас?»

Я улыбнулась, набирая ответ: «Прошло хорошо. Кофе — отличная идея. Завтра в Маяке? Буду с подругой. Вы не против?»

«Конечно, нет. Договорились. До встречи, Ника.»

Я убрала телефон и пошла к метро. Снег падал крупными хлопьями, укутывая город в белое покрывало. Новая глава моей жизни началась. И я была готова её написать.