ЭЙДЕН

Я добрался до Грин-Бэй, развернул свою служебную машину и проехал со скоростью восемьдесят миль в час до Милуоки.

Это было шесть часов назад.

Шесть часов я провел, прокручивая в голове разговор с ФБР, и шесть часов я пытался забыть выражение ужаса на лице Оливии, когда она смотрела на меня с листа бумаги, который Болинджер подвинул ко мне через стол.

Мне следовало продолжать вести машину.

Мне следовало вернуться в Коул-Крик и надрать Брену задницу, потому что он никак не мог не знать, во что меня впихивает. Неужели он думал, что будет забавно ткнуть меня носом в то, чего, по его словам, у меня не могло быть все эти годы? Или он догадался, что я спал с Оливией, несмотря на его угрозу, и решил, что хочет отомстить? В любом случае, сейчас я его ненавижу.

Я не хочу этого делать.

Я не хочу поддаваться и играть в какую-то грёбаную игру с Оливией. Десять лет назад мы достаточно поиграли, а потом она бросила меня на произвол судьбы с каким-то жалким оправданием. Теперь она хочет моей помощи? У этой девушки есть яйца, должен отдать ей должное. Но я не доставлю ей удовольствия узнать, что я сказал «нет».

Она просила меня, и она получит меня. Вместе с десятилетним гневом.

Нолан дал мне её номер несколько минут назад, когда я позвонил ему и сказал, что передумал. Я предупредил его, чтобы он не надеялся, потому что моё решение будет зависеть от того, поймёт ли Оливия, что на этот раз решать буду я. Что касается меня, то она уже приняла своё трусливое решение много лет назад. Поэтому я отправляю ей простое сообщение: «Нам нужно поговорить». Ни имени, ни любезностей, только дело.

«Эйден».

Её ответ из одного слова приходит через две минуты, и я испытываю удовлетворение. Нолан предупредил её или она всё это время хранила мой номер?

Подавляя свою извращённую надежду на последнее, я отвечаю стратегически. Нолан сказал, что они установили на её телефон заглушку, но я не рискую говорить что-то, что может испортить эту уловку ещё до того, как она начнётся.

Я в городе. Мы можем встретиться?

Прямо сейчас? Где ты?

В отеле «Холидей Инн» на Девятой улице. Завтра подойдёт.

Нет, я приеду сейчас. В какой номер?

Чёрт возьми. У меня сжимается сердце при мысли о том, что я увижу её так скоро, но я пожимаю плечами и отмахиваюсь от этого. Бизнес, Эндерс. Это бизнес и ничего больше.

312.

Нажимаю «Отправить», а затем бросаю телефон на кровать.

Я не смотрел Оливии в глаза с тех пор, как она сказала мне, что любит меня… а через одиннадцать месяцев вышла замуж за мафиози.

Надеюсь, вы готовы поговорить, доктор Бишоп, потому что у меня много вопросов.

ОЛИВИЯ

Десять лет.

Вот, сколько времени прошло с тех пор, как я ушла от единственного мужчины, которого по-настоящему любила. И всё же через несколько минут и несколько километров я столкнусь лицом к лицу с этим решением и десятилетием сожалений, которые испытывала с тех пор.

Я должна была согласиться встретиться с ним завтра, чтобы дать себе время подготовиться, но нет. Моё глупое сердце говорило за меня, и вот, я здесь, смотрю на своё отражение в зеркале коридора, пока Лена отдаёт мне ключи и сумочку, подталкивая к двери.

— Ты выглядишь прекрасно, а теперь иди, пока не струсила.

— Я не собираюсь трусить. Меня может стошнить, но я не собираюсь трусить.

Она улыбается, стоя в дверях между домом и гаражом, пока я нажимаю на брелок и открываю свой внедорожник.

— Боже, не могу дождаться, когда узнаю, как все пройдет.

— Он, наверняка, хочет послать меня прямо в лицо.

Она пожимает плечами.

— Возможно, так и есть. Но я так не думаю.

Мое нутро кричит об обратном, что я вот-вот впаду в ярость из-за того, что упомянула его имя при спецагенте Нолане. Я бы это заслужила, учитывая, какой бездушной я была по отношению к нему, когда мы расстались. Я не хотела быть такой жестокой, но мне нужно было заставить его ненавидеть меня, чтобы он не пытался переубедить меня.

— Дай мне знать, когда доедешь и когда будешь возвращаться, хорошо? И будь осторожна.

— Я постараюсь. — Забравшись на водительское сиденье, я делаю несколько успокаивающих вдохов, прежде чем вставить ключ в замок зажигания.

Когда я наконец набираюсь смелости, то нажимаю на кнопку открывания гаражных ворот и медленно выезжаю, сразу же замечая на улице машину без опознавательных знаков. Федеральный агент за рулём хмуро выходит из машины, и я стону.

— Чёрт. Я забыла.

— Куда это ты, по-твоему, направляешься в такое время суток?

Агент Дерек О'Рейли, который обычно сопровождает меня по вечерам, останавливает меня на подъездной дорожке. Он одет по-простому, в джинсы и футболку «Брюэрс», но пистолет, пристегнутый к бедру, говорит о серьёзных намерениях.

— У меня есть кое-какие дела. — Я улыбаюсь, хлопаю ресницами и притворяюсь дурочкой, как будто не знаю, что мне нельзя уходить, тем более без сопровождения.

— Сегодня вечером нет никаких дел по расписанию. — Он хмурится, просматривая свой телефон и расписание, которого федералы заставили меня придерживаться с тех пор, как группа мятежников начала искать у меня деньги, которые украл Джейк.

— Да ладно, Дерек. Это не так уж важно. — Я широко улыбаюсь, несмотря на то, что мои руки дрожат на руле.

— Я не могу позволить вам это сделать, доктор Бишоп. — Он качает головой, в его глазах раздражение. — Только с одобрения спецагента Нолана.

— Тогда позвони ему. Он не будет против, я знаю.

Если только он сможет понять, куда я на самом деле направляюсь, без моих слов. Мы не проработали все детали этой фальшивой истории с парнем-телохранителем, но я знаю, что он намерен ограничить число людей, которые узнают правду, поэтому сейчас мне приходится притворяться дурочкой.

— Думаю, я так и сделаю. — Агент прикладывает телефон к уху, и я мысленно молюсь, чтобы Нолан мог быстро сообразить. — Привет, Берни, это Дерек. Доктор Бишоп сказала, что у нее есть незапланированные дела. Вы что-нибудь знаете об этом? — он сердито смотрит на меня, и я протягиваю руку к телефону, сразу же переключая его на громкую связь.

— Привет.

— Извини, что не предупредила, но в город приехал мой старый друг, и я надеялась с ним увидеться.

Брови О'Рейли взлетают вверх, пока мы оба ждём ответа Нолана.

— Что за старый друг? — подозрительно спрашивает старший агент.

— Просто тот, с кем я училась в старшей школе. Он хороший друг моего брата. — Пожалуйста, пойми, я имею в виду Эйдена. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Он раздраженно фыркает в ответ. Может, он и сварливый полицейский старой закалки, но он всегда был терпелив со мной, так что я скрещиваю пальцы на руках и ногах в надежде, что он подыграет.

— Оливия, ты же знаешь, я не люблю такие сюрпризы.

— Я знаю, но он только что связался со мной и... — Я делаю паузу и драматично вздыхаю, для агента О'Рейли. — Он безобиден, обещаю. И он остановился в отеле, так что не похоже, что мы будем на людях.

Спецагент Нолан хмыкает и на мгновение задумывается.

— У вас есть два часа, и вы будете связываться со мной каждые тридцать минут по СМС. О'Рейли, ты проследишь за ней и подождешь снаружи отеля. Если она не напишет, зайдешь за ней.

О'Рейли ухмыляется.

— Принято.

— Все ясно, Оливия? — ворчит старший агент, и я должна отдать ему должное — он чертовски хороший актер.

— Да. Огромное спасибо. И он в номере 312, если это поможет.

— Ты понял, Дерек? — спрашивает Нолан, и молодой агент кивает.

— Без десяти четыре, босс.

* * *

Агент О'Рейли хвостом заезжает за мной на парковку отеля, десятью минутами позднее и, не заботясь об осторожности, ставит свой черный седан на место рядом с моим, и нетерпеливо постукивает по часам.

Я чуть не закатываю глаза, потому что ему уже несколько недель платят за то, чтобы он сидел в машине и играл на своем телефоне. Вместо этого я пытаюсь сдержаться, не потому что неблагодарна за защиту — я просто хочу вернуть свою прежнюю жизнь.

ФБР выделило мне охрану месяц назад, после того как какой-то парень-мятежник посетил кампус Калифорнийского Университета в Милуоки и оставил не очень дружелюбное послание. Две недели спустя спецагент Нолан предложил идею с бойфрендом-телохранителем. Он показал мне папку с именами агентов, которые, по его мнению, могли бы подойти, и я подыграла ему, пролистав её. Но, с каждой новой страницей, меня всё больше тошнило. Мысль о том, чтобы пригласить незнакомца в свой дом… зная, что этому бойфренду, вероятно, придётся время от времени прикасаться ко мне, чтобы обман выглядел правдоподобно… от этого мне стало по-настоящему плохо.

Доверие — это добродетель, которую я больше не дарю бездумно, и мне всё равно, что люди, убившие Джейка, нацелились на меня из-за того, чего он им задолжал. Я лучше рискну жизнью, зная, что это моё собственное решение, чем доверюсь тому, кто этого не заслужил.

И тут в игру вступил Эйден.

Мне потребовалась целая неделя, чтобы набраться смелости и назвать его имя ФБР, и даже тогда я колебалась, потому что знала, что будет означать мой просьба.

Это означало бы, что я выйду из своего внедорожника на парковке отеля в девять вечера во вторник, пока мужчина, которого я избегала больше десяти лет, ждёт внутри, несомненно, гадая, не сошла ли я с ума, раз думаю, что он вообще может мне помочь.

Однажды я сказала Эйдену, что люблю его, а после взяла свои слова обратно, потому что это был единственный известный мне способ защитить его от правды. Правду, которую я должна была ему сказать, как бы сильно это ни ранило.

У меня дрожат колени и потеют ладони, когда я вхожу в отель и вежливо машу портье на стойке регистрации. Отель находится в хорошей части города, и безлюдный вестибюль приносит облегчение, потому что я знаю, что у меня на спине мишень.

Нажимаю кнопку лифта и выдыхаю, задержав дыхание, когда захожу внутрь, но тут же снова втягиваю его, когда мужская рука проскальзывает между блестящими стальными створками, закрывающимися за мной.

Пожилой мужчина в спортивной майке, шортах-карго и шлёпанцах покачивается из стороны в сторону, когда двери снова открываются. Его улыбка выглядит натянутой, а от тела пахнет хлором и алкоголем.

Пьяный мужик, возвращающийся из бассейна, точно не польский гангстер. Я бы рассмеялась, если бы не была уже так близка к тому, чтобы описаться.

— Поднимаешься? — невнятно произносит он, и я киваю.

— Третий этаж. Вы?

— То же самое. Он держится за перила, пока лифт поднимается, и я скрещиваю пальцы, чтобы его не стошнило, и он не потерял сознание. К счастью, мы поднимаемся наверх без каких-либо драм, и он, спотыкаясь, выходит первым, не сказав больше ни слова.

Я же двигаюсь медленно, потому что внезапно перестаю понимать, что творю.

Последние несколько недель моя жизнь была такой защищенной и продуманной, уберегая меня от морга. Но прийти сюда сегодня вечером, зная, что я вот-вот столкнусь лицом к лицу с мужчиной, чьё сердце я разбила…

Это безумно страшно.

Зажмуриваюсь, чувствуя, как наворачиваются слёзы.

Мне не следовало приходить сюда.

Мне не следовало просить Эйдена ни о чём.

Я заставила его пережить достаточно за одну жизнь, не так ли?

Кручусь на носочках, чувствуя, как в груди нарастает паника, и внезапно мне становится тесно, когда позади меня открывается дверь и низкий знакомый голос, который я до сих пор слышу во снах, заставляет меня замереть на месте.

— Снова сбегаешь, Оливия?