ОЛИВИЯ

— И не забывайте… ваши итоговые работы должны быть готовы к концу недели. — Я улыбаюсь, глядя на экран своего ноутбука, и закатываю глаза, когда дюжина студентов, глядящих на меня, стонут в унисон. — О, да ладно. Это всего лишь небольшая работа.

— О любовных романах, — ворчит один из парней.

— Эй, ты, наверное, мог бы чему-нибудь поучиться, — вмешивается Жасмин, девушка, посещавшая несколько моих курсов, и другие студенты смеются.

— А теперь я любезно напоминаю вам, что этим летом вы могли бы пройти ещё один курс, мистер Мэтьюз. — Я показываю на него пальцем, и он смущённо улыбается в ответ. Он хороший парень, хотя мы оба знаем, что он ходит на мои занятия только потому что думал, что это будет легко. — В любом случае, увидимся с вами в следующий вторник. Если вам что-то понадобится раньше, напишите мне по электронной почте.

Один за другим ученики покидают онлайн-урок, и мой телефон на столе рядом загорается.

— Хей, доктор Бишоп… — снова говорит Жасмин. — Вы завтра по-прежнему будете вести онлайн-занятия?

Я беру телефон в руки, и мой желудок сжимается, когда я вижу имя спец-агента Нолана. Он должен был встретиться с Эйденом сегодня, и я старалась не зацикливаться на этом маленьком факте с тех пор, как федералы сообщили мне, что он приедет на этой неделе, чтобы поговорить.

— На самом деле, Джас, я не уверена. Позволь мне вернуться к этому вопросу немного позднее. — Звучит заманчиво. Она машет рукой и отключается, оставляя меня наедине с колотящимся сердцем и зудящими пальцами.

Мой муж умер шесть недель назад, но перспектива снова увидеть свою первую любовь — это все, о чем я думаю с тех пор, как ФБР предложило использовать бойфренда-телохранителя, чтобы избавиться от группы мятежников.

Да, я предложила Эйдена. Нет, я не думала, что у него есть хоть малейший шанс на это. Но я проглотила свою гордость и все равно назвала его имя. Он может ненавидеть меня — и это справедливо, — но он единственный, кому я доверяю настолько, чтобы совершить что-то настолько безумное.

Закрыв глаза, я быстро читаю молитву, а затем открываю сообщение: «Сегодня мы встретились с детективом Эндерсом. Позвони мне, когда сможешь».

Значит, он может сказать мне, что Эйден рассмеялся ему в лицо? Отлично.

Я нажимаю на контакт агента и включаю громкую связь. Он отвечает на втором гудке.

— Привет, Оливия. Надеюсь, ты не против такого позднего звонка.

Сейчас только восемь часов, и я ведь всё равно не спала.

— Всё в порядке. Я только что закончила занятия.

— Как у тебя дела? Как твои онлайн-занятия?

— На самом деле, хорошо. Этим летом у меня на курсе несколько молодых людей, и я думаю, что возможность заниматься удалённо делает посещение занятий более привлекательным.

Я уже девять лет преподаю английский для первокурсников и пару занятий по литературе для студентов второкурсников в Калифорнийском Университете. Летние сессии всегда славились низкой посещаемостью, особенно среди студентов, которые записались только на факультативы. Любопытно, но посещаемость выросла с тех пор, как я начала преподавать онлайн, в качестве меры предосторожности не только для себя, но и для своих коллег и студентов.

— Я рад это слышать. Я знаю, что ты была не в восторге от смены места преподавания.

— Не была, но я всё понимаю.

Мне потребовалось время, чтобы смириться с тем, что мне нужна защита, но, если это может обезопасить других, я сделаю всё необходимое. Что, очевидно, больше, чем мог сказать Джейк, мой покойный муж.

— В любом случае, ты знаешь, почему я звоню.

Он вздыхает, и я задерживаю дыхание.

— Мы со спецагентом Болинджером сегодня встретились с детективом Эндерсом, и его ответ был не таким, на какой мы рассчитывали.

Черт возьми. Хоть я этого и ожидала, подтверждение этого ощущается как нож в груди.

— Ладно. — Я облизываю губы и провожу рукой по волосам, когда боль от неприятия начинает подкатывать к горлу. — И что теперь?

— Мы дадим ему время подумать, но, честно говоря, Оливия, я не думаю, что он изменит свое решение.

А с чего бы ему это делать? Он месяцами умолял меня изменить решение, когда я бросила его, но я так и не ответила ни на один звонок или смс. Почему я решила, что он рассмотрит моё предложение?

— Может найдём кого-нибудь другого? — это предложение отзывается горечью у меня во рту. — Знаю, что раньше не была вовлечена, но я не стану теперь прятаться. Я не могу. Я слишком усердно работала над своей карьерой и слишком многого добилась, преодолев своё прошлое. Я больше не буду убегать в страхе. И уж точно не стану жертвой.

— Мы можем рассмотреть наши варианты, но нам нужно сделать это быстро. Ходят слухи, что ССП волнуются все больше. Они хотят получить свои деньги.

— Стоит ли мне беспокоиться?

Как будто я уже не обеспокоена, несмотря на машину без опознавательных знаков, которая уже несколько недель постоянно припаркована перед моим домом, и камеры наблюдения по всему кварталу.

— Нет, но чем скорее мы сделаем вид что отступили, тем скорее группа мятежников выйдет из тени. Только так мы сможем понять, что они замышляют, не говоря уже о том, чтобы их поймать.

Дядя Джо сказал то же самое, когда я разговаривала с ним прошлым вечером. Конечно, его интерес к людям, с которыми работал Джейк, гораздо опаснее, чем у ФБР. Возможно, у меня есть какая-то защита от ССП, только потому что я племянница Джо и их лучший шанс вернуть деньги, но мы говорим о мафии. Они чертовски хорошо знают, кем являются эти повстанцы, но не раскроют эту информацию, даже если это ускорит процесс.

— Просто дайте знать, что мне делать дальше. — Я встаю с обречённым вздохом и начинаю расхаживать по комнате.

— Держи ухо востро, как обычно, малышка. Я свяжусь с тобой, как только мы узнаем больше.

Он быстро прощается, и я отключаю звонок.

Мгновение спустя Лена, моя лучшая подруга и временная няня, заглядывает в мой кабинет.

— Все в порядке?

— Не совсем.

Она хмурится и заходит внутрь, ее светлые волосы собраны в беспорядочный пучок, который хорошо сочетается с ее штанами для йоги и футболкой. На мне те же брюки, но на занятия я надела более презентабельный топ. С тех пор как умер Джейк, и она приехала погостить ко мне, мы живем как в бесконечном девичнике.

— Звучало так, будто вы разговаривали со спецагентом Ноланом. Не то чтобы я подслушивала.

Я то ли смеюсь, то ли фыркаю.

— Разве это не твоя работа? Вникать в мои дела?

Она склоняет голову набок, обдумывая эту мысль, как будто я не знаю, что ФБР дало ей чёткие указания следить за мной при любой возможности, даже в моём собственном доме.

— Да, но я стараюсь создать иллюзию, что дала тебе хоть немного личного пространства.

И если бы это был кто-то другой, я бы возненавидела его за это. Но это моя лучшая подруга ещё со времён колледжа, и она уже знает обо мне всё, включая то, что случилось с Эйденом в конце моего последнего года обучения. Когда моя жизнь изменилась за одну ночь.

— Он сказал нет.

— О, милая. — Она обняла меня по-сестрински. — Мне так жаль.

— По правде говоря, я и не думала, что он согласится. Но я бы солгала, если бы сказала, что в глубине души не рассчитывала на его поддержку, думала, что он хотя бы выслушает меня, прежде чем пристрелить.

— Он сказал что-нибудь еще? — она отстраняется, хмурится и убирает волосы с моего лица.

— Если и сказал, то Берни ничего не сообщил. И это к лучшему. Я не уверена, что моё сердце выдержит, если я услышу все те ужасные вещи, которые Эйден, вероятно, говорил обо мне, и большинство из них правдивы.

— Как думаешь, Брен мог бы помочь убедить его?

Я решительно качаю головой.

— Нет. Я не буду втягивать брата в это ещё больше.

— Может, тебе пора рассказать ему правду.

Правда заключается в моих четырёхлетних тайных отношениях с его лучшим другом, которые неизбежно привели бы к правде о том, почему я их разорвала. Я не уверена, что когда-нибудь смогу поделиться этим с братом.

— Я не могу, — шепчу я, и Лена не настаивает. Она просто снова притягивает меня к себе и позволяет выплакаться, как она делала последние несколько недель. Как делала когда-то в колледже.

Через несколько минут я делаю глубокий вдох и решительно вытираю слёзы. За последние десять лет я слишком многого добилась, чтобы раскисать из-за мужчины, который, вероятно, давно забыл меня.

Мужчины, по которому я уж точно не должна сейчас горевать.

* * *

— Ну что, ты говорила с Вэнделлом?

Несколько минут спустя я наливаю горячую воду из чайника в две чашки на кухне.

— Я это и сделала. — Лена тоскливо вздыхает. — Не могу поверить, что он будет дома через две недели.

— Я так рада за тебя. — Я мягко улыбаюсь и выбираю чайный пакетик из коробки, краем глаза замечая, как она внезапно хмурится. — Что это значит?

— Я только что поняла, как тяжело тебе, должно быть, приходится… мой муж возвращается домой, а твой — нет.

Она прикусывает губу, но ничего не говорит.

— Не смей. Вэнделл был за границей три месяца, и мы собираемся это отпраздновать.

Если уж на то пошло, то мне стыдно, что я отняла у неё столько времени, пока его не было. Как писательница, она должна была работать над своей последней рукописью, пока Вэнделл заканчивал последний этап своего контракта в Саудовской Аравии. Вместо этого она попросила продлить срок сдачи рукописи и переехала ко мне, когда Джейк умер, отчасти потому, что она такая замечательная, а отчасти потому, что ФБР не хотело, чтобы я оставалась одна.

— Я знаю, что ты злишься из-за того, что сделал Джейк, и из-за того, в какое положение он тебя поставил, но знаю, что ты его любила. Он долгое время был твоим партнёром.

Так и было. Но он оказался не тем человеком, за которого я его принимала, и это тяжело принять, учитывая, как много я ему открыла. Как сильно я ему доверяла.

— Знаешь, мне бы не помешало подумать о более приятных вещах. — Я протягиваю ей чайный пакетик и подталкиваю ее локтем, когда она берет его. — Например, про безумный секс, который у тебя будет, когда твой муж вернется.

На ее лице появляется широкая улыбка.

— Точно! Безумно много секса...

— М-м-м. — Они с Вэнделлом вместе с тех пор, как мы были соседями по комнате на первом курсе в Университете Висконсина, так что я не понаслышке знаю, как они любят наверстывать упущенное. По крайней мере, на этот раз я не буду прятаться под подушкой на другом конце комнаты и ждать, пока они друг друга измотают.

— Я уже поговорила со спецагентом Ноланом о том, чтобы вернуться домой на несколько дней, — говорит Лена, когда мы обе устраиваемся за столом.

— Несколько дней? Лена, ты поедешь домой и останешься там, где тебе и место. И мне всё равно, что об этом говорит Берни.

Она итак уже потратила на меня слишком много своего времени.

— Мы уже говорили об этом. Мне не нужно, чтобы ты нянчилась со мной. Не то чтобы я не была благодарна за компанию.

— Я знаю. Просто мне не хочется оставлять тебя одну.

— Я уже большая девочка. Я справлюсь. И всё равно никто не пытался подобраться к моему дому. А вот моя работа — это совсем другая история.

— Меня беспокоит не то, что может что-то случиться, а то, что ты будешь совсем одна.

Она очаровательно надувает губы, и я закатываю глаза.

— Мы всё равно будем разговаривать каждый день, Лена. Когда ты не будешь занята горячим сексом.

Она фыркает и опускает пакетик с чаем в воду в своей чашке.

— Не хочу снова поднимать эту тему, но я очень надеялась, что Эйден скажет «да».

Я тоже. Но после того, как я всё испортила, не могу винить его за отказ. Я почти ничего ему не объяснила, а то, что ему сказала, было ложью.

— И что теперь будет?

— Они рассмотрят другие варианты моих телохранителей.

— Просто телохранителей или подставных бойфрендов тоже?

Я пожимаю плечами.

— Я не уверена. Думаю, будет зависеть от обстоятельств.

— От каких?

— Независимо от того, смогу ли я заставить себя пойти на это или нет.

Как бы сильно я ни хотела помочь ССП и ФБР найти деньги, которые Джейк забрал у них, мне трудно представить, что я буду притворяться в отношениях с кем-то, кого не знаю, чтобы добиться того, что почти невозможно. Просто смешно, учитывая то, какой у нас с Джейком был брак.

— А если не согласишься?

— Они попытаются отправить меня в программу защиты свидетелей, что, по-моему, совершенно нелепо. Я не смогу помочь им найти деньги, если буду скрываться. Не говоря уже о том, что я никогда не увижу свою семью, мне придётся уволиться с работы, переехать...

— Так будет безопаснее, — тихо говорит Лена, и я ставлю чашку на стол, чтобы не расплескать чай от расстройства.

— Я не собираюсь всю жизнь оглядываться через плечо из-за ошибок Джейка. Я не для того прошла через всё это, чтобы снова жить в страхе.

— Ты подумала еще раз о том, что он мог сделать с деньгами?

— Каждый божий день. И я четырежды перепроверила всё, к чему у меня есть доступ, но ничего не нашла. Если только федералы не найдут то, что я упустила, я в тупике.

— Деньги должны быть где-то. Спрятал ли он их или потратил, должна быть какая-то зацепка, которую мы еще не нашли.

Хотелось бы надеяться, но ФБР отслеживал каждый шаг Джейка с тех пор, как он начал сотрудничать со ССП, а затем с повстанческой группой. Но они вернулись с пустыми руками. Неважно, что он сделал с пропавшими деньгами, но, похоже, теперь они совершенно недоступны.

— Я знаю, что уже говорила это раньше, но по большому счету, по крайней мере, на уровне мафии — миллион долларов — это не так уж много. Несомненно, подонки, с которыми он был в сговоре, в конце концов придумают новый способ заработать больше денег и забудут обо всем этом.

Как бы мне ни хотелось думать, что это правда, жестокое убийство Джейка говорит о том, что они не остановятся ни перед чем, чтобы получить то, чего хотят. Даже если для этого придется взять с собой и меня.

— Ты уверена, что нет никого, с кем ты могла бы это сделать? Кого-то, с кем тебе было бы комфортно, вместо того, чтобы сводить себя с каким-то случайным парнем? — Спрашивает Лена, и я качаю головой. Круг моих друзей невелик, и я больше не доверяю никому с легкостью.

— Ты же знаешь, что это не так. А даже если бы и были, вряд ли у них хватило бы навыков, чтобы защитить меня. Не так, как у Эйдена.

— Трой бы не задумываясь сделал это, но я не могу представить, чтобы он ударил кого-то, не говоря уже о том, чтобы он носил оружие.

Я хихикаю при этой мысли.

— Он, вероятно, прострелил бы себе ногу.

Трой — очень милый парень, и мы работаем вместе в университете уже несколько лет, он просто плюшевый мишка.

— Возможно, защита свидетелей была бы не так уж и плоха, — размышляет Лена, и я хмурюсь. Я бы предпочла навсегда связать себя с польской мафией, чем прожить остаток жизни, постоянно оглядываясь через плечо.

— Я не буду прятаться. — Слова звучат уверенно, даже если голос немного дрожит. Делай вид, что всё в порядке, пока всё не наладится, верно?

— Ты крутая сучка, ты это знаешь? — Лена вздыхает, и я ухмыляюсь. В последнее время я не чувствую себя такой уж крутой, но полна решимости вернуть себе этот титул.

Я тянусь за своей кружкой, когда на телефон приходит сообщение.

— Фу. Наверное, это Берни с очередными плохими новостями.

Моя лучшая подруга сочувственно улыбается, пока мы пьём чай, но, когда раздается второй сигнал, она сдаётся и хватает мой телефон.

— Эм, Оливия?

— Я сейчас не на службе. Никаких федеральных агентов сегодня.

Она качает головой и протягивает мне телефон.

— Этот коп не федерал.

Я, хмурясь, смотрю на экран, и каждая клеточка моего тела замирает.

Эйден: «Нам нужно поговорить».